Падение

Находиться во власти ненависти может каждый. Даже самый добрый человек в мире, хотя таковых почти не бывает. Поддаться ненависти легко — сложно избавиться от нее. Будучи тем, кто поддался негативном чувству, Шу Куренай решил исчезнуть на неопределённый срок. Он подумал, что ему необходимо время для того, чтобы прийти в себя, понять себя, не потонуть во тьме окончательно. Он, первоклассный Блэйдер, испытал много боли и потерь. Хотя, потеря-то была всего одна, но она была одной из самых болезненных в его жизни. Шу Куренай решил просто спрятаться. Спрятаться там, где его никто не будет искать, где живет та, о которой никто не подозревает. Шия Куренай — старшая сестра и главная поддержка для Шу во всех смыслах. И когда он появился на пороге ее дома с вещами, то девушка очень сильно удивилась, но была рада, что ее брат вернулся в прежний настрой. Беловолосый тогда лишь кивнул, а в голове продумывал план мести для того, кто виноват во всех бедах. Шу не был уверен, что спрятаться в Японии хорошая идея, но она того стоила: его никто не мог найти. Потому что все подумали, что возвращение в страну было бы самым банальным способом для такого человека, как Куренай. Но сам альбинос еще понятия не имел, что в Японию вернулся тот, кто был главным врагом на всю жизнь. И он не мог подумать, что придя в дом сестры с прогулки, столкнется с аметистовыми глазами того, кого мечтает задушить собственными руками. — Шу, привет, — позади парня с голубыми волосами, появилась девушка с белыми волосами и красными глазами, — Как дела? — Шия Куренай, даю тебе секунду на объяснения, а потом я начинаю медленно его убивать, — красные глаза младшего Куренай сверкнули красным, смотря на того, кого видеть сейчас было для него опасно. — Шу, успокойся, пожалуйста, — девушка подошла к брату и положила руки на его плечи: глаза перестали сверкать, — Он пришёл за сестрой. А его сестра, моя лучшая подруга. — Шия, ты там где? — в коридоре показалась девушка с голубыми волосами и белыми глазами, — О! Шу, привет, — она махнула рукой и заметила, как сверкают глаза парня, — Луи, иди на улицу. — Пойду еще прогуляюсь! — альбинос скидывает руки сестры с плеч и уходит из дома, хлопнув входной дверью. Старшая слабо выдохнула. — Луи, напомни мне, зачем ты сюда пришел? — старшая Широсаги вскинула бровь и вопросительно посмотрела на брата. — Гонятся, за… — хмурый взгляд и Луи закатывает глаза, — Куда он может пойти? Шия задумывается, а затем загибает два пальца и называет места, куда ее брат может пойти. Широсаги-младший кивает ей и выходит из дома. Он понимает, что вел себя ужасно, и если бы не наставления старшей сестры, то он бы не решился на то, на что решился. Да, Луи хотел извинится за то, что произошло с Беем Шу. Да какие к черты извинения?! Тут если в ад попадёшь, грехи не замолишь свои. Жизнь Шу этим не вернуть и его ошибок, которые он совершил, будучи Красным глазом, тоже не исправить. Широсаги виноват и признает это. Но сложнее всего признаться в этом всем тем, кто его когда-либо окружал: никто даже не поверит в то, что он решил исправиться. О существовании Эмили Широсаги, точно также, как и о существование Шии Куренай, никто не знал. Да и зачем кому-то рассказывать о всей твоей жизни? Правильно, незачем. Задумавшись над словами старшей Куренай, Широсаги взвесил оба варианта и просто пошёл в сторону парка. Почему, он и сам не понимал, зато не прогадал. Шу сидел под большим деревом с закрытыми глазами и стучал пальцем по колену. Оперившись об ствол дерева, которое стояло не далеко от того, под которым сидел красноглазый, голубоволосый слабо выдохнул. Теперь он не понимал сам себя, потому что-то, что он делает, в прошлой жизни он бы никогда не стал извиняться, а просто бы называл человека слабым. Увидев, как Шу раскрыл глаза и смотрит на него, Луи лишь усмехнулся, подходя ближе. Сверкнув своими глазами, Куренай сжимает кулаки, напрягает тело и сводит брови, со злобой смотря на Широсаги. — Пугаешь меня? — ухмылка расцветает на лице голубоволосого. — Что ты, — протянул и мило улыбнулся, — Всего-то угрожаю расправой за свой Бей. — Не поможет, — парень усмехнулся. Шу резко встаёт, хватает Луи за галстук и валит на землю, нажимая сгибом локтя на шею, — Что ты… — Я обещал тебя медленно убить, — глаза засверкали красным, — Я это и собираюсь сделать прямо сейчас, — задумался, — Хотя, легче было бы нос разбить и в яму скинуть. — Скотина, — прохрипел. — Весь в тебя, не поверишь, — усмешка на лице Шу пугает, а от смеха еще страшнее. Теперь злиться начинал Луи, потому что хватка с каждой секундой становилась сильнее. Не желая больше терпеть такого, Широсаги хватается за локоть Куреная и резко переворачивается, придавливая к земле уже его. Глаза альбиноса тут же начали сверкать: Луи усмехнулся. — Не сверкай глазами, Куренай, — ухмылка, — Против меня это бессмысленно. — Широсаги, ты меня плохо знаешь, — откинул парня в сторону и резко встал на ноги, отряхиваясь от пыли, — Вернее, вообще не знаешь. — Не боишься мне проиграть сейчас? — встал и тоже отряхнулся. — Посмотрим, кто кому проиграет, — Шу выдохнул, — Ты хорош на арене, но в рукопашную я буду сильнее. Резкий рывок и Шу оказывается перед Луи, хватая за шею сгибом локтя: удушающий треугольник. Этого Широсаги никак не мог ожидать от Куреная, который выглядел слабее, чем являлся на самом деле. Но сейчас, если он быстро что-то не придумает, то альбинос точно его прикончит и даже глазом не поведёт. Схватив Шу точно также, как сделал несколько минут назад, Луи перестаёт дышать и закрывает глаза: хватка ослабевает. Резкий толчок и голубоволосый оказывается лежащим на беловолосом, надавливая на шею локтем. Шу замирает на мгновение, чувствуя давление соперника, но затем сверкает глазками и ударяет кулаком между глаз парня. Тяжело дыша, Куренай принимает сидячие положение и держится за шею. Воздух кажется чем-то дорогим для альбиноса и на его лице немедленно расцветает ухмылка, от которой всего несколько минут назад, Луи дёрнулся, лишь посмотрев на нее. Планка на левую руку и удар правой ногой в груди Широсаги снова позволяет Шу взять верх над тем, кто покалечил его жизнь, окрасил страницы в черный цвет и не позволяет им окрасится в прекрасный белый, какими они были до. Прижав соперника к земле, Шу совершил ту же ошибку, какую совершил только что Луи: они посмотрели друг другу в глаза. Рывок и бывший Красный глаз, оказывает прижатым к земле и все еще смотрящим в аметистовые глаза. — Свалишь с меня сам или силой заставить? — Куренай быстро приходит в себя, но глаз не отводит. Просто не может, и сам не понимает почему. — Спорим, что не сможешь, — усмешка и на грудную клетку сильно давят, — Сдаваться будешь? — Ненавижу тебя, — промеж глаз прилетает еще один удар. На этот раз, более сильный, чем ранее, — Пусть я и дышать не могу, но врезать у меня получится всегда. Глаза снова встречаются. Давление на грудь исчезает совсем и Шу может набрать в лёгкие воздуха. Однако, этот воздух сразу же выходит из него обратно — рука Луи невесомо проходит по плечу, замедляется на шеи, щекоча, и замирает на щеке. Щеки резко покраснели, а воздуха не осталось вовсе, когда Широсаги коснулся его губ своими. Никто из них сейчас не понимал, что происходит, но одно была ясно точно, это чертовски приятно, но и неправильно. Губы Шу тёплые и хочется заморозить их. Губы Луи до жути холодные, но и до одури мягкие. Куренай хотел убить его, и убиться сам, потому что мысленно уже сделал это. Все неправильно, но в то же время, все очень даже правильно. Язык Луи преодолевает преграду в виде зубов Шу и быстро находит чужой язык, сплетаясь с ним и устраивая дикий танец. Бледные пальцы Куреная путаются в голубых волосах и притягивают к себе ближе, позволяя углубить поцелуй — руки Широсаги проникают под чужую рубашку осторожно, чтобы не спугнуть. Оторвавшись друг от друга, они смотрят прямо в глаза и отчаянно краснеют, пытаясь понять, что вообще только что произошло.

***

В доме старшей Куренай они появляются через час после всего случившегося. Шия с опаской выходит из-за угла и смотоит на то, как два парня расходятся в разные стороны и не смотрят друг на друга. Старшая ничего не понимает, но идет за братом в его комнату, которая находилась на втором этаже и хочет узнать, что случилось: таким отреченным она его еще никогда не видела. В комнате не горел свет, но в полумраке Шия могла видеть очертания Шу, который сидел на кровати и качался в разные стороны. — Брат, — девушка кладёт руку ему на плечо и тот дёргается, глядя на сестру, — Что у вас случилось? — Подрались мы, — выдохнул, — Ну, а потом поговорили, он извинился и мы все решили, — «Боже, что я говорю? Врать я никогда не умел» — Допустим, что в «подрались», я поверю, — Шия нахмурила брови, — Но в остальное… — Тебе чего? — Шу резко повернул голову и сверкнул красными глазами в темноте, от чего девушка немного испугалась, но посмотрела туда, куда смотрел ее брат. — Шия, тебя Эмили потеряла, — Луи оперся об стену, не обращая внимание на сверкание глаз соперника, — Она сказала, что если ты не будешь готова через минуту, то вы куда-то опоздаете. Куренай пару секунд думает, а потом хватается за голову, соскакивает с места, прощается с парнями и вылетает из комнаты. Через две минуты слышится хлопок входной двери и крик с улицы — Луи усмехнулся, потому что это был голос его сестры. — Повторю: какого черта тебе надо в моей комнате? — глаза продолжили сверкать. — Прекрати, — Луи подошёл к Шу и наклонился к его лицу, — Меня этим не напугать. Холодная рука ложится на чужую шею и притягивает к себе. Шу упирается руками в грудь Луи, но чужие губы уже накрыли его собственные. С одной стороны, хочется убить, с другой, чертовски приятно и не хочется останавливаться. И вместо того, чтобы оттолкнуть, Куренай обнимает Широсаги за шею и падает спиной на кровать, потянув того за собой. Буквально час назад он пытался задушить того, кто окрасил его жизнь в черное, а сейчас ему тяжело дышать после долгого поцелуя, которым Луи его наградил. Широсаги разрывает поцелуй, касаясь бледной шеи и оставляя на ней красные следы. Чёрный галстук Шу летит в сторону, с губ слетает тихий стон, а щеки отчаянно краснеют. Одной рукой растегнув пуговицу на рубашке Куреная, Луи стягивает ее вниз и проводит губами по ключицам, слабо кусая. — Какого черта мы творим? — Луи замирает от слов Шу и смотрит в его затуманенные глаза. — Если ты хочешь поговорить об этом сейчас, то я тебя ударю, — голубоволосый хмурится. Шу усмехнулся, притягивая Луи к себе за шею и снова целуя в губы. Широсаги издаёт довольный смешок и проталкивает свой язык в чужой рот. Куренай резким движением срывает фиолетовый галстук и кидает в сторону, чтоб не мешал. Воздух заканчивается, но это никак не мешает сорвать друг с друга рубашки и отправить их на пол — в ближайшее время они им на вряд ли будут нужны. С губ альбиноса срывается тихий стон, когда владелец аметистовых глаз касается уже твёрдого соска. Одной рукой Луи продолжает оглаживать чужие бока, а второй проводит вниз по животу и кладет на пах, тихонько сжимая: из уст Блэйдера снова вырывается стон. В глазах мутнеет все сильнее, тело перестаёт слушаться и руки сами тянутся к мягким голубым волосам, врываясь в них пальцами. Дыхание учащается, а с губ продолжают слетать тихие стоны, которые Шу пытается заглушить, кусая собственный губы. Луи усмехается и резким движением одной руки стягивает ремень Шу. Почему с чем-то таким они столкнулись именно сейчас? Луи просто хотел попросить прощение, прекрасно осознавая, что ничего не добьётся этим, а Шу в тайне строил планы мести которые сейчас ушли на второй план. Сжав в одной руке простынь, Куренай закрывает глаза и, тяжело дыша, кусает губы в тот момент, когда холодная рука Широсаги проникла в штаны. Дышать становится невыносимо тяжело, когда Луи проводит рукой по всей длине, волосы прилипают к лицу, мешая нормально видеть, разум что-то кричит, но Шу его совсем не слышит, полностью отдаваясь во власть голубоволосого. Медленные движения сводят с ума и стоны сдерживать становится просто невозможно. Луи снова касается чужих губ своими и увеличивает темп своих движении рукой. — Кому скажу, никогда не поверят, — Широсаги отрывается от чужих губ, замирает и смотрит в чужие глаза. — Тому, что я стонал под тобой? — Шу разжимает кулаки и облизывает пересохшие губы, смотря при этом в аметистовые глаза, — Вякнешь, я от тебя мокрого места не оставлю. — А мне это ни к чему, — сжал руку у основания чужого члена, — Твои стоны сейчас лишь для меня. Как и вся картина. — Заткнись, — Шу снова стонет, хватаясь за простынь, — Просто возьми меня уже и все. Усмешка. Остатки одежды улетают на пол. Шу отчаянно краснеет и сдерживает в себе стон, с силой сжимая простынь, когда горячий язык Луи касается головки. Куренай резко забыл, как дышать — Широсаги опустил голову ниже, вбирая половину. Шершавый язык прошёлся по уздечке. Красные глаза перестали быть похожими на прежние, потому что Шу практически ничего не видел, а лишь чувствовал, как Луи умело водит языком по всей длине. Не выдержав, Шу кончает и откидывает голову назад, тихо застонав. Новая усмешка со стороны «соперника» и новое касание губ друг о друга. Красноглазый сходит сума еще больше, когда чувствует на своем языке собственный вкус, обнимает голубоволосого за шею и прижимает к себе, отвечая. Проведя рукой по талии Куреная, Широсаги спускается ниже проводя по внутренней части бедра. Губы покоятся уже на шее и оставляют новые следы, с губ альбиноса слетают сладостные стоны, которые он уже и не пытается заглушить: их все равно никто не услышит. Тихое шипение и на спине Широсаги появляются первые царапины, когда в узкое колечко мышц входит один палец. Шу касается губами чужой шеи, а затем кусает, когда в него проникает второй палец: и почему он кремом никогда не пользовался. Луи мягко проводит по чужим волосам успокаивая и медленно начиная растягивать. Чужие ногти снова выпиваются в спину и проводят новые царапины, когда Широсаги делает попытку движений. Толкнув пальцами еще раз, Луи во что-то упирается, а Шу сладко стонет, откидывая голову назад: слабая усмешка. — Луи, просто сделай это, — еще один протяжный стон от движений пальцев внутри, — Хватит этой пытки. — Тогда потерпи. Шу кивает, обнимает за шею и прячет в ее сгибе свое лицо. Луи убирает пальцы и внутри ощущается некая пустота, которая исчезает через несколько секунд. Широсаги резко толкается и входит в него наполовину. Вскрик от боли, который сразу же утопает в нежном поцелуе: этого Шу точно не ожидал. Скрестив ноги за спиной «соперника», Куренай выдыхает сквозь поцелуй позволяет языкам сплестись и сам опускается на член Широсаги полностью, сдвигая брови к носу. — Давай, — Шу отрывается от чужих губ и смотрит в глаза, тяжело дыша. — Никогда не забуду, обещаю. Куренай замирает от слов Широсаги, краснеет и чувствует первый толчок, который приносит едва заметную боль. Улыбнувшись, Шу оставляет на шеи Луи еще один засос и тому плевать, если эти отметины будут кому-либо видны. Еще несколько толчков приносят слабую боль, но последующие заставляют сходить сума с не только Шу. Стоны наслаждения приятно режут слух, но Луи понимает, что срываться нельзя: когда он стал таким добрым? Куренай вжимается в чужое тепло и чувствует руку на своем члене. Контраст невероятный. Тело само отзывается на движения. Очередной толчок и протяжный стон говорят о многом: Луи нашел таки ту самую точку. Несколько резких движений и голубоволосый изливается во внутрь чужого тела. Шу тяжело дышит и кончает следом, касаясь чужих губ своими.

***

Открыв глаза, Шу обнаруживает себя, лежащим на груди Луи. За окном давно темно, а на телефон приходит уведомление. Потянувшись, Куренай берет аппарат в руки и смотрит на экран, где высвечивается сообщение от сестры. Просмотрели время и засиделись с друзьями. Я сегодня останусь у Эмили. Надеюсь, что вы с Луи проведёте одну ночь в доме и не разнесете мне его. Спокойно ночи, Люблю, Шия. Шу тихо выдохнул, заблокировал телефон, положил его обратно на тумбочку и перевёл взгляд на Луи. В свете луны он выглядит совершенно иначе, да и спящим не таким злым. Слабо улыбнувшись, альбинос возвращается в прежние положение и чувствует, как его обнимают за плечи и прижимают ближе. — Ты не спишь? — Минут двадцать уже, — Луи открывает глаза и поглаживает большим пальцем плечо Шу, — Я хотел извиниться. — За что? — Шу складывает руки на чужой груди и кладет на них голову. — И за Бей, и за то что было сегодня. Я… — Давай поговорим завтра, ладно? — Куренай коснулся чужих губ своими, — Сейчас я хочу спать. Луи кивает, поворачивается набок, прижимает к себе Шу и зарывается носом в белые волосы. Альбинос на секунду замирает, а потом закрывает глаза, снова проваливаясь в сон.