Падение

На столе учителя стоит букет из цветов чёрного Ириса. Шу уже видеть не мог эти цветы, потому что они разрывали его лёгкие изнутри уже на протяжении месяца. Он перестал спать, перестал отражать то, что происходит вокруг него. Старшая сестра пыталась понять, узнать, но младший упорно молчал. Молчал, ничего не говоря, а цветы продолжали рваться наружу. Ханахаки — редкая болезнь, с которой сталкиваются около 10% людей. Куренай никогда не думал, что войдёт в эти десять процентов. Он никогда не думал, что Белый тиран старшей школы Токио, заставит его сердце биться чаще, а щеки безнадёжно краснеть. Шу забыл, когда нормально дышал, потому что при каждом вдохе лёгкие пробивала адская боль. Боль от цветов что находились внутри. Шёл урок японского языка, и Куренай понимал, что до конца урока он не доживёт. Цветы подкатывали к горлу, держать их уже было невыносимо. Вальт, обернувшись на друга, ужаснулся, видя пустые глаза. Резко подняв руку, Шу просится выйти и вылетает из кабинета под удивлённый взгляды своих одноклассников. Влетев в туалет, он падает на колени и кашляет — на белую плитку падают чёрные лепестки и капают капли крови. Оперившись об стену, Куренай тяжело дышит, впуская в лёгкие спасительный воздух. По щекам потекли слезы: надо срочно избавляться от этого чувства, иначе так до смерти не далеко. Собрав лепестки в горсть, парень выкидывает их и моет руки смотря в зеркало — с ним совсем все плохо, надо решать вопрос срочно. Выключив воду, он выдыхает и выходит из уборной, медленно двигаясь в сторону кабинета. Как же его это все бесило. Бесило до жути. Войдя у кабинет, он сел на свое место и падает головой на стол — слишком больно. Хуже быть не может. Подняв голову, Шу смотрит на голубоволосого парня и девушку рядом с ним — почему жизнь так несправедлива. На лице сияет усмешка, ведь именно из-за этого он может вскоре умереть. Ударив себя по щекам, он мысленно просит чтоб это все кончилось, чтоб чувство ушло, чтоб цветы перестали расти внутри него, внутри его лёгких. Чтоб эти цветы наконец дали ему нормально дышать. Он никому не говорил, и никому точно не скажет. Новая порция цветов рвётся наружу, поэтому сразу после звонка он вылетает из кабинета и просит Вальта забрать его вещи. В туалете он опирается на раковину и на её дно падают чёрные лепестки. Только теперь крови стало в разы больше. Горькая улыбка, он включает воду и все смывает, сжимая горсть лепестков в руке. — Шу… — знакомый голос раздаётся над ухом, — Что происходит? — Всё нормально, Вальт, — Куренай выдохнул и взял свою сумку из рук друга, — Все нормально. — Шу, у тебя лёгкие цветами зарастают, это ненормально, — Аой сжимает кулаки и смотрит вслед другу, который выходит из уборной и закрывает за собой дверь. Идя вдоль коридора, Куренай думал о том, как легче всего умереть одному в тишине. Да, об этом он думает уже неделю, потому что взаимности ему можно не ждать. Усмехнувшись самому себе, он выходит из здания школы и выдыхает больше воздуха. Улыбка озарила лицо, и альбинос спустился вниз по лестнице, смотря на часы — за ним должна была заехать сестра, но теперь придётся идти пешком. Ему же лучше. — Шу, — его кто-то хватает за локоть и тащит в сторону ворот, — Помоги мне слинять. — С чего мне тебе помогать? — красноглазый выдернул свою руку из руки Луи и отошёл назад. — Помоги просто придумать причину, спаси меня от неё, — указал за свою спину и нервно сглотнул. Закатив глаза, Куренай кивает, а в мыслях пытается убить сам себя. Какого черта он творит вообще? Возле ворот стоит девушка Луи, и наверное стоило отправить его к ней, но сказал он совсем другое: — Нам надо доделать проект, — Куренай слабо выдохнул, — Завтра я не могу, поэтому идём сегодня. — А меня спросить? — девушка с чёрными волосами и серебряными глазами, поставила руки в бока. — А ты ему кто? Мама? — усмехнулся с выражения лиц обоих, — Нет, поэтому перед фактом его и ставлю. Широсаги быстро нагонят альбиноса и тихо говорит ему «спасибо». Куренай лишь кивнул и резко замер — цветы подкотили к горлу и ему пришлось отойти в сторону. Только не хватало того, чтобы голубоволосый это сейчас увидел. Но сдержать кашель не получает и на землю падает уже целый бутон, от чего становится страшно. Не только Шу, но и Луи. — У тебя… — Да, — кивнул, — У меня Ханахаки. Уже месяц. Пустяки. — Это не пустяки, — Широсаги сжал руки и схватил альбиноса за плечо, — Я знаю, потому что у меня сестра из-за этого умерла. — Слушай, сам разберусь, ладно? — откинул руку, — Желание подохнуть у меня очень сильное, потому что человек, которого я люблю, полнейший кретин. Сдохнуть намного легче, чем ему признаться. Пока. Луи смотрит вслед Куренаю, и не знает, что именно сейчас по его щекам текут слезы.

***

Вечером Луи сидит в кафе и ждёт старшую сестру Шу. Он точно уверен, что она ни о чем знает, и даже не догадывается. Звон колокольчика. В заведение заходит девушка с белыми волосами и красными глазами, ища взглядом Широсаги. Заметив его, она садится за столик напротив него и слабо улыбается, потому что лицо Луи говорило само за себя. — Привет. Что случилось? — она выдохнула, — Ты впервые за три года позвал меня на встречу. — Да, прости, что не контактировал, — закусил губу, — Дело касается твоего брата. — Шу? — У него Ханахаки, Шия, — девушка дёрнулась, — И судя по тому, что из него лезут уже целые бутоны, давно. — А что он по этому поводу говорит? — Говорит, что тот человек, которого он любит, полнейший кретин, — Шия распахнула глаза, потому что её брат называл только одного человека. И этот человек сидит сейчас прямо перед ней, — И легче подохнуть, чем признаться ему. — Луи, — девушка выдохнула, — Знаешь, что я тебе скажу? — Что же? — Во-первых: мой брат своеобразная личность. Он никогда не скажет, что ему плохо или больно. Во-вторых: полнейшим кретином он всегда называл только одного человека, — Луи вскинул одну бровь, а Шия только усмехнулась, — И этот человек сейчас сидит напротив меня, — Широсаги удивлённо на неё глянул, а потом до него дошло, — Кроме тебя, он никого кретином не называл. — Прости, Шия, — голубоволосый резко встал, — Мне надо идти. — Луи, — он обернулся, — Ты успеешь, поверь мне. Он кивает и вылетает из кафе. Шия же улыбается, смотрит на букет фиалок на соседнем столике и встаёт на ноги. Надо навестить кое-кого. Старшая Куренай помнит с какой болью перенесла смерть лучшей подруги. И она верила, что сейчас Луи точно успеет спасти её брата, поэтому даже не волновалась. Если только самую малость.

***

Шу сидел на коленях посреди гостиной и смотрел на три черных бутонах, что валялись на полу. Слезы капли на ковёр, лёгкие разрывали от боли, дышать было почти невозможно. Причём он не понимал из-за чего именно: из-за кучи бутонов внутри лёгких, или же из-за большого потока слез. Собрав всю волю в кулак, он встаёт на ноги, наступая на бутоны. Как же ему это все надоело. Надоело, что из-за Луи он так страдает. Снова кашель, и снова очередной выпавший бутон. Куренай уже терпеть не мог Ирисы, и все, что с ними было связано. Устало приерыв глаза, он упёрся спиной в стену, сжимая кулаки. Ему казалось, что от него больше ничего не останется, потому что совсем скоро цветы начнут рости снаружи. Открыв глаза, альбинос вздрогнул, потому что в аметистовых глазах горела ярость, а кулак ударивший в стену, ничего хорошего не предвещал. Нервно сглотнув, Шу понял — дверь-то он не закрыл. — Знаешь, мне кажется, что кретин тут ты, а не я, — Широсаги выдохнул и второй рукой поймал, выпавший из Шу, белый бутон Ириса, — Ладно обо мне. О Шии подумал? — Ты… — Рассказал ей, — кивнул и положил на стол белый бутон, который тут же раскрылся. Куренай почему-то резко почувствовал, как дышать становится намного легче. Такое ощущение, что цветы пропадают из лёгких, тяжёлый камень падает с плеч. Луи подходит к нему, подхватывает под ягодицы, заставляя обвить свою талию ногами, и прижимает к стене, смотря прямо в красные глаза. — Я люблю тебя, придурок, — Широсаги усмехнулся, а Куренай спрятал красные щеки у него в ключице, — Если бы раньше сказал, этого бы не было. — У тебя девушка есть. — Уже три месяца нет, — выдох. Дойдя до дивана, Белый тиран садится на него, сажая на колени альбиноса. Медленно подняв голову, Шу смотрит в глаза Луи, и по его щекам текут слезы. От чего, он сам не знает. Проведя рукой по чужой щеке, Широсаги стирает мокрые дорожки большим пальцем, а затем давит на затылок, прижимаясь своими губами к чужим. Выдохнув, беловолосый обвивает одной рукой чужую шею, отвечает на поцелуй и прижимается теснее, сжимая ногами бедра голубоволосого. На звонок телефона, Куренай не обращает какого-либо внимания.

***

На следующий день, Шу ждёт Луи до третьего урока, потому что того решила забрать Шия на серьёзный разговор. Вальт пытался достучаться до друга, но тот не слушал и все время смотрел в одну точку — на входную дверь. Взвыв, он упал головой на парту, из-за чего Аой на него странно посмотрел. В белые волосы закрывается бледная рука, Вальт странно на это смотрит, а Шу резко поднял голову. — Хватит выть, я пришёл, — Луи усмехнулся и сел рядом с Куренаем, — Твоя сестра устроила мне промывку мозгов. — Она умеет, — Шу улыбается и кладёт голову на плечо, — Ладно, что пришёл хотя бы. — Таааааак, — Вальт хитро прищурился, — Щас я мозги тоже промывать начну. — Вальт, только не сегодня, — Широсаги устало взвыл, — Мне Шия с восьми утра на мозги капала по этому поводу. — Хммммм, — задумался, посмотрел на лучшего друга и кивнул, — Не буду. Звенит звонок. Широсаги касается губами макушки Шу, и идёт на свое место. Куренай улыбается, опирается на свою руку и смотрит на доску.