бесстыжий серцеед

Тёплым летним утром ведьмак и его друг бард шли в неизвестном направлении, бард по прозвищу Лютик — за прекрасными девушками, а ведьмак Геральт из Ривии — за работой. Шли они по узкой тропинке, ну как шли, Геральт ехал верхом на Плотве впереди, а Лютик шёл напевая новую мелодию на своей лютне сзади. Из-под пальцев барда вылетали звуки, а из его рта слышалось сладкое пение и Геральту ему оно совсем не нравилось по причине того, что он слышал этот сладкий голос вот уже несколько лет почти каждый день, и очень удивлялся когда своего попутчика называли прекрасным певцом, посмотрел бы он на них, если бы оказались в его шкуре, думал Геральт. Пел Лютик о прекрасной деве и пылкой любви к ней, пропев последние строчки своей новоиспечённой баллады, Юлиан спустя лишь мгновенье тишины, на которую так надеялся Геральт, сказал — Ах, Геральт! — начал бард — Что ежели бы мы никогда и не встретились? Я бы брякал на своей старой лютне в каких-нибудь тавернах, весь закиданный едой и насмешками, а ты в гордом одиночестве блуждал средь деревень весь отвергнутый, «Мясник из Блавикена», монстр, загадочный ведьмак… — Эх, куда же ты без меня! — Опять он начал эту песню — подумал Геральт — «Ты без меня никто», «Ты мне обязан своей славой» — передразнивая барда произносил в своей голове ведьмак. Иногда своим самолюбием он так раздражал ведьмака, что тот готов был поклясться, что убьёт Лютика прямо сейчас — Ха! Ну и молчи! — наигранно произнёс бард театрально надув губы скрестил руки на груди — В детстве ты был более… — замешался Геральт — хотя нет, такой-же заносчивый — подумав ответил ведьмак Сначала Лютик лишь фыркнул на эту фразу, но поразмыслив воскликнул — Погоди-ка! Откуда ты знаешь каким я был ребёнком? — воскликнул так, что Геральт слегка подпрыгнул. В ответ лишь топот копыт — Нетушки, от этого вопроса своим «многозначительным» молчанием ты не отвертишься! Так и не получив ответа бард вспылил и начал на ходу придумывать балладу про лживого ведьмака, а после начал угрожать спеть её в первой же деревне или городе встретившимся у них на пути. Сколько разных вариаций этой баллады не придумал Лютик, одна грязнее другой, а ведьмак всё же продолжал держать молчание. Свой «жаркий» монолог он вёл до самого заката, но от Геральта, ну или как он его теперь называет «напыщенного индюка» он не узнал ничего, кроме того что тот может молчать несколько часов подряд даже не вздохнув. Заметив как бард не поспевает за Плотвой и всё чаще сглатывает между словами он остановился и сказал — Давай ты продолжишь завтра, а сейчас мы устроим здесь привал. Разместились они у поваленного бревна, на которое можно было опрокинуться и развели рядом костёр. Лютик всё сидел и с задумчивый лицом, наблюдая как горит костёр ковыряя палкой землю. — Так значит хочешь узнать откуда я тебя в детстве видел? — прохрипел ведьмак Огонёк проскочил в глазах Юлиана, он придвинулся ближе к бревну, занял удобную позу и высокомерно, показывая всю свою обиду произнёс — А до тебя как я наблюдаю долго доходит — Не паясничай, а то опять три часа уговаривать придётся…