Спокойной ночи, Геральт

Ведьмак кутается в усталость, тяжелым массивом накрывающую его с головой, сглатывает и опускается на мятое ложе. День отражается полным бессилием и невыразимой агрессией: после изнурительно долгой дороги он все еще не может уснуть, бесцельно ворочаясь на сбитой постели. Бессонница заполняет его до краев, донимая и приводя в ярость, расползается ядом по коже и медленно проникает в нутро, по-садистски стремительно выводя из себя. Ночи без сна кажутся вечностью, чернотой и тоской поселяются в сердце, заламывают руки назад и легко сгибают в бесплодных мечтах о сне: глаза закрываются, но реальность нелепой причудой продолжает шуметь в голове. Мужчина перекатывается и сгибается пополам, привставая и снова ложась, комкает в кулаках простыню и тут же поднимается на ноги, звучно топая босыми ногами по полу. В небольшом затемненном окне проплывает дорога, пара затихших хижин. Большая луна безжизненным светом лижет лицо, и Геральт кладет подбородок на грудь, упираясь ладонями в подоконник. Он медленно облизывает пересохшие губы, прислоняясь лбом к посеревшему от пыли стеклу, зажмуривается и весь напрягается, неслышно стуча кулаками по хлипкой деревянной поверхности. Все катится к черту, накаленными щипцами вынимая из него жизнь, швыряет в бездну постоянного бодрствования, от которого беспрестанно болит голова, и рождается дикая злоба. Геральт чуть расслабляется, отлипая от стекол, когда чужие руки мягко обвивают его со спины. Лютик доверительно жмется к нему щекой, мягко целуя одежду, гладит ладонями по животу и потирается носом. — Иди ко мне, я постараюсь помочь. Геральт невольно болезненно улыбается, поворачиваясь в его руках и привычно обнимая за щеки, потерянно и устало заглядывает в глаза — Лютик немеет от его измождения, — отрицательно мотает головой и отходит к кровати, со скрипом садится на край, облокачиваясь локтями о широко расставленные колени и сплетая пальцы в замок. Повержено опускает голову. Лютику видеть его таким — настоящее наказание, ядовитый привкус на языке и искрящаяся тревожность. Он подходит вплотную, трогая коленом его бедро, мягко зарывается в волосы и долго гладит по голове, успокаивая. В повисшей тишине нежность плывет по комнате, лаская стены и потолок, замирает у парня на пальцах и посылает приятные импульсы Ведьмаку под кожу, приятно щекоча легкие. — Родной мой, — парня тянет на хрупкую легкость, ласковый полушепот и несколько поцелуев в висок. Он опускается перед мужчиной на корточки, обвивая руками за шею, заглядывает в глаза и поцелуем касается подбородка, чувственно выдыхает в раскрытый рот заряд горячего воздуха. Лютик за руку приводит его к нагретой и наполненной ванне, игнорируя неохотные и несерьезные залпы сопротивления. Геральт сначала смотрит неодобрительно, каждый раз теряясь и тушуясь при таком скоплении нежности и откровенности, но не прерывает мальчишку, пока тот медленно стягивает с него одежду, а потом за руку заводит в ароматную воду, гладя по пояснице. Лютик садится рядом, по плечи утопая в тепле, омывает Ведьмака, мягко гладя по груди и шее, замирая на животе, а потом осторожно скользит по внутренней стороне бедер, выдыхая в его рот несколько заезженных фраз, от которых каждый раз однозначно теплеет на сердце: — Такой замечательный, — Геральт давит улыбку, откидываясь на бортик и выпуская руки из плена воды, скользит по чужим волосам, — я постараюсь сегодня тебя расслабить. Отвлекись немного от своих мыслей, хорошо? В такие моменты все будто переворачивается с ног на голову. Лютик окрыляется своей нежностью и чужим разрешением, мягко водя по коже и целуя Геральта в шею, скользит по нутру откровенностью, умело внушая ему обожание и безграничную преданность. Ведьмак принимает охотно, но несколько неумело. Задушенный прошлым, он не научен правильно тратить любовь, горстями созревшую в сердце: срывает нечасто, без должной сноровки, но с такой охотой и рвением, что Лютику предостаточно. Парень все понимает и чувствует. Свет нескольких свечей скользит по лицу тусклым отсветом, медленно и красиво мажут по коже, и парень с готовностью усаживается к нему на бедра, обвивая за шею и мокро целуя, сразу же отдавая главенство и лишь подчиняясь ленивой и будоражащей неге. Геральт глядит откровенно, прямо в самую душу заглядывает, обхватывая возбужденные члены, мажет большим пальцем по головкам, а потом ускоряет движения, лаская по всей длине, жадно и пылко целуя губы, не моргая, смотрит на чужую истому, потому что такой Лютик — особенно хрупкий, особенно ценный. — Геральт, — Лютик вцепляется в его волосы, запрокидывая голову, издает недвусмысленный стон, и Ведьмак охотно оставляет засос на чувствительной шее, свободной рукой обвивает за торс и притягивает к себе вплотную, ускоряя движения, доводя до предела и впитывая в себя все его стоны и вскрики, разрываясь от откровенности и податливости. Лютик мажет руками по его позвоночнику, очерчивает лопатки и задыхается в потолок, невидяще стреляя рассеянным взглядом, толкается сам, задушенный спазмом откровенного предвкушения и близости к скорой развязке… Геральт любит его до беспамятства. Обожает любого: открытого и растворенного спазмами удовольствия, согретого в крепких объятиях, творящего волшебство в полутьме и поющего что-то о чувствах. Ведьмак с ума сходит от своего имени, которое срывается с искусанных губ на самом пределе, когда Лютик окончательно расслабляется и обмякает в его руках — горячий, разморенный, его. Парень пытается отдышаться, больно вцепляясь в могучие плечи, неосознанно трется чувствительной головкой о живот Ведьмака, хаотично целуя его в изгиб шеи. — Посиди тут немного, я сейчас за тобой приду. Геральт с удовольствием наблюдает, отходя от оргазма, как тот выходит из комнаты на нетвердых ногах. В такие моменты все тревожные мысли исчезают из его головы, будто Лютик съедает их все зарядами своей добродетели. Вернувшись, Лютик тихо обходит ванну, останавливаясь у бортика, мягко гладит Геральта по лбу, а потом ныряет рукой под воду, отыскивая его ладонь. Тянет за собой за запястье и вынуждает вылезти из воды, усаживая на скамью. В воцарившейся тишине, густо осевшей на коже, парень протискивается меж его разведенных бедер, долго и тщательно отирает мокрое тело, а потом берет того за руки и мягко целует, долго и сладко не прерывая зрительного контакта. Лютик за руку заводит его в тусклую комнату, усаживая на перестеленную кровать, а потом толкает в грудь, вынуждая улечься на спину. Сам устраивается под боком, медленно оглаживая его живот, поминутно целует в плечо и укрывает по подбородок, расслабленно улыбаясь. Лютик чуть привстает на локтях, касаясь губами его лба, оправляет белокурые волосы и целует сомкнутые веки. — Спокойной ночи, Геральт. В его объятиях Ведьмаку возмутительно жарко и головокружительно хорошо. Геральт еще пару минут лежит неподвижно, слушая чужое дыхание, а потом по-медвежьи обхватывает его собой и действительно засыпает.