(Бес)полезный день

Ванитас со звоном ставит позолоченную чашку на не менее позолоченное блюдце. — Еще раз, что надо от меня? Он сидит в убого-шикарно обставленной гостиной уже третий час и все еще не может понять, зачем его вызвали с самого утра, особо срочно, не дав позавтракать и забрать Ноев галстук себе, потому что свой не высох после стирки. — Вы доктор, вы должны знать, что с этим делать. Может, капли или пилюли. Мадам напротив него — Люция Жебуа, женщина видная и статная, богатая вдова. Ванитас бы описал ее так, даже не скажи она всего ему сама, потому что вампирша имеет поразительную способность занимать собой весь небольшой диван. Все кружева темного платья, пышные юбки и бесконечные ленты-завязки — все это только дополняет ее общую полноту, в целом, достаточно приятную. Ванитас про себя отмечает, что ней ни грамма скорби по умершему мужу — и Ванитас бы поставил в картах на то, что она убила его сама — зато есть беспокойство о дочери и полные руки, сжимающие тонкую ручку чашки. — Вы же понимаете, что я смогу помочь, только если моя помощь действительно нужна, — Ванитас кривится от непроизвольного повтора, — я не занимаюсь психическими проблемами или банальными меланхолиями. Мой профиль более, как сказать, узкий. И я не прописываю капель. — Я это прекрасно понимаю, — Люция отставляет чашку в сторону, а сама с трудом поднимается, опираясь на свои колени, — но, уверяю вас, это точно ваш случай. Лукреция стала совсем невыносима. Она кидается на всех, огрызается, моя тихая девочка совершенно на себя не похожа. Словно ей кто-то управляет. Ванитас отмечает эту абсолютно отвратительную манеру называть мать почти как дочь. Вампирша боком выходит из-за стола, прежде чем жестом позвать Ванитаса за собой. Все аккуратные кружева ее платья теперь безнадежно примяты, а одна из лент, зацепившись за угол, и вовсе развязывается. Ванитас послушно следует за ней, уверенный, что сегодняшний день пройдет впустую, потому что такого промедления, когда на втором этаже твоего дома проклятый вампир, обычно не бывает. Они поднимаются по лестнице на второй этаж, по скрипучим ступеням и вытертому ковру. Ванитасу хочется закатить глаза — он видел таких домов с десяток и больше, каждый раз разные вампиры, но одинаковые лестницы. Всегда пошарпанные, со старыми коврами и рассохшимися досками, даже когда сами хозяева выглядят лучше, чем королева при полном параде. Если, конечно, можно считать королеву в похоронных одеждах красивой. Люция останавливается напротив одной из комнат, открывает дверь и отходит в сторону, пропуская Ванитаса вперед. Он входит, ничего не боясь, неужели он не видел проклятых или опасных вампиров? Видел, конечно. И удачно использовал свои кинжалы при надобности. Комната кажется точно такой же, как и все комнаты до того. Просторные и светлые, без излишней вычурности и мышьяковых обоев, и даже девушка в белых кружевах, тонущая в подушках на кровати, вызывает только чувство дежавю и ничего более. Ванитас всматривается, но не находит на лице вампирши никаких признаков проклятья — здоровый цвет лица, темные блестящие волосы и полная грудь, видная сквозь тонкую ночную сорочку. — Здравствуйте, мадемуазель, — Ванитас присаживается на край кровати, — я доктор. Я помогу вам, если, конечно, вы честно расскажете мне, что произошло. Девушка в кровати приоткрывает глаза, а потом снова закрывает: — Мне не поможет какой-то докторишка. — Я не просто докторишка, — у Ванитаса дергаются пальцы, но он успокаивается, — я специалист по вампирам. — Пф, и что с того, — вампирша фыркает, — конечно, если в обязанности вампирского доктора входит спасение девушек от нежелательного брака, и организация побега с их любовницами… Ванитас получает подтверждение, что день прошел зря. — Поэтому вы устраивали все те истерики, о которых рассказывала ваша мать? — Именно. Они оба замолкают, потому что больше нечего сказать. Он узнал все, что ему нужно, и, признаться самому себе, крайне разочарован. Всего спустя минуту слышится стук с той стороны двери и обеспокоенный глубокий голос Люции спрашивает: — Доктор, вы закончили осмотр? Может, какое-нибудь пилюли или сироп можете посоветовать? Ванитас тяжело вздыхает, уткнувшись лицом в руки: — Могу посоветовать только оставить свою дочь в покое. Ванитас возвращается обратно в отель, когда уже стемнело. Он мог бы вспомнить не менее двух десятков различных описаний сумрака, спускающегося на город, окутывающего каждый дом и тихие улицы, как темнота заполняет собой все уголки и переулки, куда люди не заходят как только колокол звонит к вечерней службе. Но Ванитас ничего такого не говорит. Он не сравнивает сумрак с объятиями матери или с ласковым поцелуем возлюбленной, потому без всякой романтики входит в комнату отеля, чтобы следующие несколько часов жаловаться на жизнь и неудачное дело. В комнате горит яркий свет и буквально на секунду Ванитас щурится. Ной полулежит в кровати, читая книгу. Ванитас знает, что он не выходил на улицу целый день, потому скорее всего так и провел его в кровати, читая и съев три пирога за дневным чаем, он не сомневается, что именно столько. Ванитас завидует ему, совсем капельку. Не будь у него сила Луны, он бы и сам предпочел лежать целый день, наслаждаясь покоем. Сейчас же он может только быстро снять одежду, оставшись в одной рубашке, и залезть к Ною в кровать, под одеяло, чтобы укладываться под теплым боком. Ванитасу нравится лежать вот так с Ноем, и он никому не расскажет, но только лежа рядом, сложив голову на смуглую грудь, он чувствует себя спокойно. Ной, заметив приход Ванитаса, быстро переводит взгляд с книги и обратно, пока тот удобнее укладывает подушку рядом. — Опять день прошел зря? Ванитас чувствует, как Ной аккуратно перебирает его волосы, одну прядь за одной, пропуская волосы сквозь пальцы. Ванитасу хочется стать котом, который мурчит на коленях и наслаждается лаской, потому только сильнее прижимается к чужому боку. — Просто дай мне отдохнуть. А все остальное узнаешь завтра.