Рей пробует! / Rey Tries Things!

      Бен раньше никогда не понимал вселенской ненависти к понедельникам. Когда каждый день ужасен, какая разница, как именно он называется?              Однако в этот понедельник он всё понял.              Его глаза были красными и воспалёнными от слёз, бессонная ночь его измотала, и когда Бен залетел в свой офис, его живот скрутило от страха.              Он всё здесь ненавидел.              Он ненавидел бездушные взгляды всех и каждого, начиная с сотрудников на ресепшене. Ненавидел идеальные костюмы, идеальные зубы, идеальные причёски. Ненавидел эхо от своих шагов по чёрному полированному мрамору.              Офисы «Первого ордена» были тёмными, дорогими и стерильными, они и в подмётки не годились загромождённой, уютной квартире Рей.              Он вздрогнул. Как бы сильно он ни старался сосредоточиться на чём-то, чём-то другом, он не мог перестать думать о ней. Что она делает, что чувствует, она зла на него или в душе рада тому, что ей больше не придётся с ним говорить. Всё утро он проверял телефон – рефлекс, выработанный за сотни дней их знакомства, когда он с надеждой ждал каждого её сообщения.              Хорошо, что он удалил Твиттер, хотя ему безумно хотелось узнать, что она сказала бы в ответ на его признание. Наверное, отнеслась бы с пониманием и сказала что-то милое – Рей спустила бы его с небес на землю мягко – и тогда его втянуло бы в новый бесконечный круг тоски и отрицания.              И всё же ему не хватало её. В груди болело, словно он вырвал собственное сердце.              На работе всё сразу пошло неладно. Он допустил глупую ошибку в таблице, которая, к сожалению, привлекла внимание Сноука, потом опоздал на важную встречу на пять минут. Когда всё закончилось, Сноук вывел его в коридор и набросился.              – Когда я нанял тебя, – сказал старик низким и пронзительным тоном, – я подумал, что увидел в тебе нечто особенное. Теперь понимаю, что ошибся, – генеральный директор выглядел как какой-то сморщенный упырь из-за всех этих морщин на тонкой коже измождённого лица, но излучал куда больше грубой силы, чем кто-либо из знакомых Бену.              – Пожалуйста, – попросил Бен. Он не мог потерять работу – это единственное, что у него осталось. – Лишь одна ошибка. Этого больше не повторится.              Сноук осклабился.              – Одна ошибка за другой. Ты теряешь хватку, Соло. Позор, – он указал на Хакса, задержавшегося неподалёку явно подслушать. – Хакс выполняет все поставленные мной задачи. Почему я не могу сказать того же о тебе?              Бена переполнял гнев, вена на его лбу запульсировала. Он ненавидел Хакса, ненавидел его самодовольную ухмылку, жестокие колкие слова и безнравственные манипуляции.              – Хакс – обманщик. Он скажет всё, что Вы хотите слышать, даже если это неправда.              Верхняя губа Сноука скривилась в отвращении, обнажая зубы.              – В отличие от тебя. Кажется, ты не в состоянии сказать ничего, что мне хотелось бы услышать.              Хакс хмыкнул, и Бен повернулся к нему, сжав кулаки, лишь бы не прокатить его лицом по полу.              – Не вмешивайся, – прошипел Бен.              – Зачем? – спросил Хакс, с презрением подняв бровь. – В конце концов «Первый орден» станет моим.              – Хакс! – пронзительный голос Сноука заставил его вздрогнуть. – Будь поосторожнее со своей самонадеянностью.              – Да, сэр, – Хакс опустил голову. – Прошу прощения.              Сноук снова обратил своё внимание на Бена.              – Ещё одна ошибка, и тебе конец. А теперь убирайся с моих глаз.              Бен бросил ещё один презрительный взгляд на Хакса, прежде чем вернуться в свой кабинет. Мог ли этот день стать ещё хуже?              ***              Оказалось, ещё как мог.              Чтобы наверстать упущенное, ему пришлось пропустить обед, и в итоге Бен пришёл в бешенство. Стажёр не доставил файл вовремя, что привело к общей задержке процесса, и тот же стажёр уронил со стола кофе Бена, заляпав брызгами не только брюки, но и несколько важных документов. Сноук стал свидетелем произошедшего и немедленно уволил мальчишку, не успел Бен и накричать. После чего, поскольку Рей однажды заставила его подумать о том, насколько жестокая борьба проходит у подножия корпоративной лестницы, Бен почувствовал свою вину за увольнение стажёра.              Это, само собой, вызвало очередную волну мыслей о Рей и вогнало его в петлю самобичевания, тоски и отчаяния снова.              Возможно, Бен Соло проклял себя пять лет назад, порвав со своей семьёй и устроившись на эту жестокую работу, но только теперь осознал, каково это – находиться в аду.              Около трёх часов дня его телефон завибрировал. Бен чуть повернулся в сторону и нахмурился, схватив его, задаваясь вопросом, что Сноук от него хочет на этот раз.              Это было push-уведомление от Ютуба: на канале «Рей Пробует!» начался прямой эфир.              Его рука задрожала. Чёрт, почему он не удалил приложение Ютуба вместе с Твиттером? Ему не хватило сил сопротивляться. С тяжёлым вздохом он подключил наушники и перешёл к видео.              Оно называлось «Рей пробует… совершить смелый поступок!». Эта формулировка показалась ему значимой, но он не понял, почему. Рей была на середине предложения, когда он начал вслушиваться.              – …и я просто думаю, это позор, что люди больше не совершают диких и безумных поступков, как в кино, – она шла по тротуару, держа телефон перед собой. Теперь, когда он знал, что она в Нью-Йорке, проплывавшие с её шагами витрины казались ему знакомыми. В Нью-Йорке была своя эстетика – нечто серое и тесное, но в то же время с вкраплениями цветастого, такое можно было увидеть во всех пяти районах.              – Осторожнее! – сказал кто-то за кадром, Рей чуть вскрикнула и отскочила в сторону.              – Извините! – крикнула она вслед и рассмеялась. – Сейчас я одна из тех ужасных прохожих, которые залипают в экран на дороге, – Рей улыбнулась в камеру. – Но я отказываюсь отключаться. Он заслуживает этого доказательства моих чувств к нему. Я хочу кричать об этом на весь мир, а потом признаюсь и ему.              Его сердце упало. Это было видео для По Дэмерона. Она собиралась совершить некий смелый поступок, и По узнает, как сильно она его любит.              На глаза навернулись слёзы, но он не мог перестать смотреть. Какая-то извращённая его часть должна была увидеть, как это происходит, нуждалась в доказательстве того, что Рей действительно осталась вне зоны его досягаемости. Может, как только он увидит, как она целует По, его нелепая любовь к ней умрёт.              Может… но он в этом сомневался.              – Признаю, нормальный план я не продумала, – продолжала Рей. – Думаю, подниму большой магнитофон над головой, как в фильме «Скажи что-нибудь», хотя заменю магнитофон на смартфон, конечно. Он немного старше меня, поэтому, думаю, поймёт отсылку, – она увернулась от очередного прохожего и вздрогнула. – О боже, это что, дождь на меня капнул? – Рей подняла голову к небу и усмехнулась. – Нужно было посмотреть погоду перед выходом, но думаю, это даже ещё больше создаст атмосферу. Я буду стоять посреди его кабинета, как промокшая крыска, держа над головой смартфон с песней Питера Габриела, и это будет так романтично, что он подхватит меня на руки и унесёт из офиса прочь.              Боже, как же Бен хотел оказаться на его месте. Его губы дрогнули при мысли о Рей, промокшей от дождя со смартфоном, на котором играет какая-то песня из романтической комедии тридцатилетней давности. Удивительно, как ей удавалось заставить его улыбнуться даже в самые худшие минуты его жизни.              Дверь в его кабинет распахнулась, Бен вскочил и вытащил наушники. На пороге стоял Хакс, нахмурившись.              – Где отчёт? – спросил он. – Сноук ждёт.              – Ты теперь его личный мальчик на побегушках? – огрызнулся Бен. Он мучительно осознавал, что на экране всё ещё Рей, идёт и что-то говорит, и Бен теряет драгоценные секунды.              Хакс фыркнул и посмотрел в сторону телефона.              – Что ты смотришь?              – Изучаю конкурентов, – ответил Бен, переворачивая телефон экраном вниз. – А теперь проваливай. Сноук получит свой отчёт к концу дня.              Хакс взглянул на часы.              – Тик-так, тик-так, Соло, – его губы изогнулись в жестокой улыбке. – Если не успеешь, это будет твоя последняя ошибка.              Он не закрыл дверь, уходя – возможно, какой-то пассивно-агрессивный жест, чтобы разозлить Бена, но тому было плевать. Он просто хотел поскорее вернуться к трансляции.              – Осталось всего пару кварталов, – сказала Рей. В её голосе слышалась одышка, а лицо было мокрым от дождя. – Я иду быстро, потому что вообще-то не хочу промокнуть как крыса, но, наверное, уже поздно, – телефон опустился, показывая забрызганный грязный бетон, на ней были кеды, и это явно отличало её от большинства прохожих в фирменных кожаных туфлях.              Не приходилось сомневаться, что По всё ещё был в политике, значит, Рей сейчас где-то недалеко от мэрии, а это значит, что и рядом с финансовым районом, где работал Бен. Она была так близко. И так далеко.              Чёрт, он это возненавидел. Почему он не мог просто перестать смотреть?              – Я долго думала, – сказала Рей, когда снова подняла телефон, – почему нам так трудно быть честными по отношению друг к другу? Почему так сложно сказать, что мы чувствуем? Я в том смысле, что я уже несколько месяцев его знаю. У него доброе сердце. Он совершенно точно заслуживает того, чтобы кто-то о нём заботился, но совершенно ясно, что никто этого не делает. Я тоже этого не делала, хотя знала, что у меня появляются чувства к нему ещё несколько месяцев назад. Почему мне потребовалось дожить до этого дня, чтобы рассказать ему об этом?              Бен закатил глаза. Если бы Рей знала, как часто Лея переживала и суетилась из-за По… как и все его подружки-модели, бывшие товарищи из команды по регби и куча грёбаных репортёров, нахваливавших его как восходящую звезду местной политики…              Рей вздохнула и остановилась, сгорбившись над своим телефоном, словно старалась спрятать его от чужих глаз. Её волосы были распущены и прилипали к мокрым щекам.              – Кажется, я пришла, – прошептала она. – Я отключу трансляцию, потому что он не давал согласие появиться в кадре, но если всё пройдёт хорошо, надеюсь, я сообщу обо всём вам! – она мягко улыбнулась. – Все, кто сейчас смотрит это и знает, что испытывает к кому-то чувства, но слишком боится признаться… подумайте. Если я могу прийти сюда и признаться кому-то, что без ума от него, то и вы сможете, – она подмигнула камере. – Пожелайте мне удачи.              Трансляция закончилась.              Бен откинулся к спинке кресла, прижимая косточки ладоней к глазам. Внутри было тяжело и пусто одновременно. Зачем он это смотрел? Это только сделало его ещё несчастнее.              По Дэмерон вот-вот получит самый великий подарок судьбы: щедрую, открытую, честную любовь Рей. Зная его, он даже не поймёт, насколько необычный дар получил. Рей пришла из ниоткуда. Её предали люди, которые должны были заботиться о ней и защищать её. Для неё открыться кому-то – значило подвергать своё сердце риску быть разбитым снова и снова.              Если бы Бену когда-то доверили бы нечто столь драгоценное, как её трепетное сердце, он бы оберегал его до своего последнего вздоха.              Он швырнул ручку в стену. Этого оказалось недостаточно, поэтому он смахнул рукой все бумаги со стола разом. Затем на пол полетели степлер и чашка с кофе, Бен уткнулся лицом в стол, вцепившись руками в волосы и издав болезненный звук.              – Что на тебя нашло? – из-за двери послышался чей-то вкрадчивый голос. Хакс, конечно же. Наверняка он специально шнырял неподалёку, ожидая, пока Бен совершит новую ошибку. – Не сомневаюсь, что Сноука очень впечатлит рассказ об очередной твоей истерике.              Бен больше не мог это выносить. Он вскочил и решительно направился к Хаксу.              – Если ты не исчезнешь отсюда прямо сейчас, – процедил он, – следующим, что полетит на пол, станут твои зубы.              Глаза Хакса округлились, когда он сделал шаг назад.              – Господи, Соло. Ты ведёшь себя как животное.              – Может, я и есть животное, – отрезал он. Горячие волны унижения и ярости пронзали его тело. – Хочешь проверить, насколько?              В этот момент до них донёсся какой-то шум из коридора со стороны ресепшена. Приглушённые голоса повысились в споре, и когда они стали громче, Бен повернулся. Один из голосов казался настолько знакомым, что… нет, этого просто не могло быть.              Хакс воспользовался шансом и улизнул, но Бен даже не заметил. Всё его внимание было сосредоточено на происходящем в другом конце коридора.              – Нет, мэм, вы не можете, – секретарь, Митака, практически перешёл на крик. – Вам не назначено.              – Мне глубоко плевать, назначено или нет, – чистый и звонкий голос, который он ни с чьим бы не спутал. Сердце заколотилось, Бен выбежал из кабинета, проносясь мимо застеклённых офисов, где над компьютерами корпели десятки людей, делая Сноука ещё богаче.              – Я позвоню в службу безопасности!              – Вперёд. Я всё равно встречусь с ним.              Теперь он увидел её стройную фигуру в платье с ромашками. Её влажные волосы лежали на плечах, подводка для глаз растеклась, но несмотря ни на что она была настолько прекрасной, что это его убивало.              – Рей! – крикнул он. Его голос был хриплым и сломленным, но она тут же повернула голову и…              Улыбнулась.              Это была самая светлая улыбка, которая появлялась на её прекрасном лице: широкая, до ямочек на щеках и морщинок вокруг глаз.              – Бен! – воскликнула она, шагнув к нему, совершенно не обращая внимания на секретаря, схватившего её за руку.              – Прекрати, Митака, – приказал он. – Она со мной.              Митака немедленно отпустил её и отступил с поднятыми руками. У Бена не было времени на него или кого-либо другого, несмотря на то, что из всех кабинетов начали выглядывать любопытные головы, решившие поглазеть на разворачивавшуюся драму.              Ноги быстро понесли его по чёрному мраморному полу «Первого Ордена», и Рей бросилась к нему в не меньшем порыве. Она остановилась в метре от него и подняла телефон над головой.              Из динамика донеслись мелодичные звуки песни «В твоих глазах» Питера Габриеля, и по щекам Бена покатились слёзы.              – Это было для меня, – сказал он, едва способный в это поверить. – Видео, оно было для меня, – весь мир вокруг него дрогнул, туман рассеивался, открывая новые горизонты.              Вокруг них потянулись шокированные перешёптывания из-за проявления эмоций Бена, но ему было всё равно. Все его мечты сбывались, годы одиноких надежд сплетались в единое целое, заключаясь в этой промокшей от дождя девушке, держащей смартфон над головой.              Глаза Рей ярко блестели от непролитых слёз. Она кивнула.              – Я без ума от тебя, Бен Соло. Почти все эти месяцы. Я влюблялась в тебя всё больше с каждым твоим сообщением, хотя повторяла себе, что нет никакого логического объяснения тому, чтобы влюбиться в незнакомца в интернете. А потом я встретила тебя там, в магазине, настоящего, и всё встало на свои места, – она всхлипнула. – Я хочу быть с тобой. Ты мне нужен.              – Рей, – он шагнул к ней, готовый подхватить на руки и поцеловать на глазах всего сраного офиса…              – Соло! – громыхнул голос Сноука. – Что за херня тут происходит?              Он напрягся и повернулся, увидев приближавшихся Сноука и Хакса. Первый выглядел разъярённым, второй – самодовольным. Бен был готов помешать им приблизиться к Рей хотя бы на метр.              – Это Вас не касается, – сказал он со смелостью, невиданной перед лицом гнева Сноука.              Лицо Хакса осветилось самой настоящей радостью.              – Похоже, теперь у нас есть объяснение, почему Соло так много отвлекался в последнее время.              – Отвали, – сказал Бен, отступая и прикрывая собой Рей. Её ладонь легла между его лопаток, и он вздрогнул от прикосновения. Это было самое человеческое прикосновение за последние… казалось, за всю вечность.              – Выстави это существо из офиса прямо сейчас, если намереваешься проработать в Нью-Йорке хоть ещё один день, – потребовал Сноук. Он покраснел, и подёргивание щеки дало Бену понять, что катастрофа неизбежна.              – Бен… – тихо сказала Рей за его спиной. – Я могу уйти…              – Нет, – сказал он громко и твёрдо. Впервые в жизни он знал, что ему нужно сделать. – Она – самый прекрасный человек на свете, и вы будете относиться к ней с уважением.              Хакс усмехнулся.              – Да ладно, Соло, не может её пизда быть настолько узкой…              Бен бросился вперёд и ударил рыжего, тут же уложив на пол. Весь офис ахнул от удивления, и Хакс застонал, схватившись за челюсть.              Это было лучшее, что Бен сделал в этом офисе за все годы работы.              – Ты уволен! – закричал Сноук, брызнув слюной. – И я тебя уничтожу, Соло, не пройдёт и…              – Я и так ухожу! – крикнул Бен в ответ. – Я безумно устал от Вас, вашей развращённой империи и игр за превосходство. Надеюсь, это жалкое место сгорит к чёртовой матери.              Сноук выпучил глаза.              – Это угроза?              Маленькая нежная рука легла на плечо Бена, и его мышцы тут же расслабились.              – Нет, – сказал Бен, глядя вниз на человека, который за последние пять лет превратил его жизнь в сущий ад. – Но я ухожу, и мне плевать, кого Вы за мной пошлёте или как ещё попытаетесь навредить. Есть вещи поважнее.              Час назад Бен думал, что всё, что у него осталось – это работа. Теперь он понял, что ошибался.              Он повернулся к Рей. Она глядела на него широко раскрытыми, полными надежды глазами, и это было невыносимо. Бен опустил свои дрожащие руки ей на плечи.              – Рей, – шепнул он и облизнул пересохшие губы. – Что мы… куда ты хочешь пойти?              Она сияла, глядя на него.              – Неважно куда, – сказала она, – главное, что вместе.              Это было всё, что ему нужно было услышать. Бен наклонился, чтобы взять её на руки, и его сердце было готово взорваться от радости, когда она хихикнула и обняла его за шею.              Ради этого стоило жить. Не ради денег на банковском счёте, не ради бывшего босса, вечно угрожавшего ему, не ради каких-то несущественных целей, к которым он стремился последние пять лет. Вся его жизнь была в этой маленькой промокшей смеющейся девушке. Он шёл к лифту, оставляя болезненное прошлое позади и направляясь прямо в светлое новое будущее.