Ноктюрн

      — Да какой ты шаман! Разве духи послушаются того, кто все время ревет? Плакса-плакса-плакса!       Чужой смех роем назойливых насекомых звенел в ушах, и Ал бежал от него, не разбирая дороги, пока вокруг вместе с еловыми лапами не сомкнулась тишина. Только тогда он остановился, оглянулся медленно, понимая, что забрел в совсем незнакомую часть родного леса. Высокие старые ели плотно смыкались над головой, и под их сенью полумрак царил даже в самый жаркий полдень. Ал поежился и побрел назад, стараясь отыскать тропинку, по которой бежал совсем недавно. Но сколько бы он ни шел — вокруг были только ели и ничего больше. Не мог же он действительно убежать так далеко.       Ал насморочно вздохнул и снова всхлипнул, но тут же растер слезы по лицу. Он не будет плакать, пусть даже вокруг не было никого, кто мог дразнить его. Снова заболела содранная коленка — причина тех самых слез, что завели его так далеко в лес. Ал никогда не был особенно ловким и часто падал, путаясь даже в собственных ногах. С падениями приходили слезы, в ответ на них — смех, а от чужого смеха падений и слез становилось только больше.       Сейчас над ним никто не смеялся, но Ал все равно запнулся о камень и полетел носом вперед, испуганно взвизгнув. На глазах снова выступили слезы, и он крепко зажмурился, уткнувшись лицом в пахнущий влагой мох.       — И кто здесь пищит, как маленькая мышка? — голос, веселый и звонкий, как весенняя капель, раздался прямо над головой у Ала. Он дернулся, вскакивая на ноги, оглянулся по сторонам, но никого не увидел.       — Выше-выше, посмотри! — залился журчащим смехом все тот же голос, но почему-то привычной насмешки в нем Ал не услышал. Он задрал голову вверх, к нему метнулось что-то блестящее, и мальчик тут же расчихался, когда нос забило цветочной пыльцой. Смешок послышался уже с другой стороны, но сколько бы Ал ни кружился на месте, он так никого и не увидел. Только снова подвернул уже трижды пораненную за сегодня ногу и уселся прямо на торчащий из земли камень неожиданно правильной и очень удобной для сидения формы.       — Выходи! — потребовал он, стараясь, чтобы в голосе не зазвучали слезы, уже снова подступающие к глазам.       — Ты уже не хочешь играть? — теперь голос звучал обиженно и капризно. В воздухе снова мелькнула вспышка, а потом Ал увидел похожий на светлячка огонек, из которого постепенно проступили длинные стрекозиные крылья, угловатое тело, которое легко можно было перепутать с веточкой, и острое лицо с большими глазами, оказавшееся неожиданно очень человеческим.       — Я домой хочу, — Ал нахмурился, рассматривая странное создание, которое совершенно точно не было насекомым или птицей. — Ты лесной дух? — шаман рассказывал о них и говорил, что духи могут принимать разные формы. Но в рассказах шамана духи никогда не были похожи на людей.       — А кто ты? — существо замерло в воздухе и склонило набок небольшую головку.       — Я — шаман, — гордо ответил Ал, но тут же смешался и тихо добавил, — будущий. Когда научусь.       — Самый-самый настоящий? — существо сделало кульбит в воздухе и уставилось на Ала так, как никто никогда не смотрел — будто во всем мире видело только его.       — Конечно, — Ал тут же обиделся, — почему ты мне не веришь?       — А где тогда твои духи, шаман? — существо облетело вокруг Ала, будто думало, что духи прячутся где-то у него за спиной.       Ал дернул плечом и опустил голову. Духов у него пока еще не было: старый шаман говорил, что еще рано, но Ал сам ходил и к большой реке, и к стоячим камням, и к сосне на холме. Только вот к негасимым огням не ходил — их духи были самыми капризными, мало кто из шаманов мог укротить огонь. Но даже добрые речные духи не откликнулись на зов. И все бы ничего, но кто-то из деревенских мальчишек проследил за ним, и теперь вся деревня знала, какой Ал плохой шаман, раз ни один дух ему не ответил.       — Рано еще, — буркнул он и почти враждебно посмотрел на назойливое создание.       — Ничего не рано! — тут же бурно возмутилось оно, подлетело ближе, заглядывая в глаза, и шаловливо подмигнуло, — а хочешь, я буду твоим духом?       — Ты?.. — Ал даже рот себе рукой зажал, чтобы немедленно не выкрикнуть что-то вроде «да, конечно хочу!» — А ты умеешь находить воду? Звать облака? Искать потерянное? — подозрительно спросил он, припоминая разом все, что рассказывал об умениях духов их деревенский шаман.       — Конечно умею, — дух острозубо улыбнулся и обхватил тонкими руками пальцы Ала. — Так ты согласен?       — Д-да, — Ал тоже улыбнулся. У него будет собственный дух! Теперь-то уж никто не будет над ним смеяться. — А ты найдешь мне дорогу отсюда? Я заблудился.       — Что ты дашь мне взамен? — дух хитро улыбнулся.       — Не знаю, — Ал озадаченно моргнул — он никогда не слышал, чтобы духи брали плату. Дух задумался, постукивая по губам когтистым пальчиком.       — Принеси мне человеческой еды. Я давно ее не пробовал. Договорились?       — Договорились! — Ал радостно кивнул.       — Тогда иди, — дух резко хлопнул крыльями, и в ладонь Ала упал маленький светлячок. — Он выведет тебя.       Стоило Алу подняться на ноги, как светлячок вырвался из его ладони и полетел вперед, туда, где мальчик внезапно увидел просвет между елями и старую, почти заросшую тропу. Он уже почти шагнул на нее, но тут же нахмурился и оглянулся. Всех духов звали в определенных местах. Их имена были написаны узелками и цветными шнурами в большом доме шамана.       — Как тебя зовут? Я не смогу дать тебе еду, если не позову по имени.       — Держи, — дух рассыпался цветными искрами, а Ал едва успел поймать тонкую изящную свирель, — дунешь в нее три раза, и я приду к тебе. А теперь — иди. Тропа не будет ждать тебя слишком долго.       — Спасибо! — Ал радостно помахал свирелью и побежал по тропе. Еловые лапы сомкнулись за ним, вновь пряча небольшую поляну.       Дух сложил крылья и медленно опустился на камень. В полумраке маслянисто блестели почти застывшие капли юной крови. Дух бережно провел по ним и жадно облизал испачканные пальцы.       — До встречи… контрактер.