Глава 2. Первая встреча со свекровью
17 января 2020 г., 06:58
Мой ребенок оказался на удивление милым, хоть и слегка вредноватым мальчуганом. Я не была сильна в определении возраста детей «на глаз», но по рассказам вокруг поняла, что Мустафе пять лет. Пока мой сын с удивлением рассматривал дворцовый сад, я задумалась на другую тему, которая меня интересовала: а сколько мне-то лет?
Путем припоминания, подсчетов и логики я решила, что та самая Махидевран родила своего первенца в пятнадцать, следовательно, мне сейчас двадцать лет.
«Неплохо так омолодилась, чуть ли не десятку скинула», — подумала я и рассмеялась.
В действительности я всегда считала, что мне восемнадцать, ну край девятнадцать лет, поэтому возможность вернуться и прожить еще раз этот возраст мне показалась хорошим знаком.
— Мама, это же мой сад? — неожиданно спросил Мустафа.
Я задумалась, не зная, как отвечать. Опыта в воспитании детей у меня не было, впрочем, как подсказывала мне интуиция, и сериальная Махидевран вряд ли воспитывала ребенка сама — а няньки на что? Куда девалась моя предшественница, я не знала и не интересовалась: это же сериал, выдуманные события, она могла попасть хоть куда, да хоть исчезнуть вообще — не мое это дело.
— Это сад дворца Топкапы, — расплывчато ответила я.
— А кто хозяин Топкапы? — не унимался сынишка.
— Хозяин Топкапы — султан Сулейман хан хазретлери, — подумав, ответила я.
Сказать по правде, я не знала, как правильно ответить на этот вопрос, но догадывалась, что, скорее всего, хозяин Топкапы — именно султан, а кто же еще?
«Вот тебе, Марфуша, и местный педвузик с его остаточными знаниями, — подумала я. — Вот и разница между классическим вузом и педом. Пока все нормальные люди глубоко изучали историю Востока по регионам и векам, ты бегло прошлась по истории Востока в общем и подробно изучала никому не нужную устаревшую методику, этакого сферического коня в вакууме. Пока все нормальные люди сидели в архивах, ты проходила педпрактику в школе».
Разозлившись на себя за то, что я не смогла поступить в классический университет, я решила припомнить членов династии, иначе говоря, членов своей семьи.
«Айше Хафса-султан, — вспоминала я. — Хатидже-султан. Муж мой новоявленный…»
Вскоре мои мысли перетекли в русло взаимоотношений со свекровью. Если в прежней жизни я хоть и не имела подобного опыта, но считала, что нужно пытаться наладить хорошие отношения, а если что-то пойдет не так, всегда можно послать вторую маму на три веселых буквы, то здесь такой возможности у меня не было. Боюсь, за подобную вольность мой дорогой супруг меня бы не простил.
«Валиде, насколько я помню, ту Махидевран любила, даже слишком, и была слепа, защищая ее», — подумала я и порадовалась: если не защитник, то хотя бы не враг у меня будет.
— Мустафа, куда полез, не рви цветы! — воскликнула я, мгновенно возвращаясь с небес на землю.
Я взяла сына за руку и потянула его обратно на дорожку.
«Интересно, а так можно здесь с детьми общаться или не положено? — снова подумала я. — Или он член династии по крови, а я простая рабыня? Ну не самая простая, конечно, но явно не их крови. Черкесской, что ли?»
— Мустафа, надо возвращаться домой, — сказала я сыну. — Мама устала с дороги, маме нужно отдохнуть.
Сказать по правде, я не устала с дороги, но обилие впечатлений за эти пару часов меня утомили. Кроме того, надо было поприветствовать свекровь, пока она не посчитала меня невоспитанной свиньей, а то я что-то взяла, подхватилась и пошла с сыном в сад, даже не зайдя к ней. Даже в XXI веке моя мама посчитала бы подобное поведение своей невестки свинством, что уж говорить о нынешних реалиях?
— Гюльшах, валиде готова меня принять? — спросила я. — Она освободилась?
— Да, госпожа, — ответила женщина.
«Госпожа, слов нет», — подумала я и вместе с сыном пошла в покои свекрови.
— Валиде, я безумно счастлива вас снова видеть, — сказала я, целуя руку свекрови. — Я скучала без вас.
Я не была уверена, что говорю нормально, ведь кто знает, что положено говорить в таких ситуациях, но валиде меня не поправила и не посмотрела, как на умалишенную.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила валиде.
— Благодаря вашим молитвам уже лучше, — ответила я фразу, когда-то услышанную именно в этом сериале.
Этот ответ явно пришелся по душе женщине и она расплылась в улыбке.
— Мустафа, мой храбрый львенок, ты так вырос, — улыбалась Айше.
— Я хочу увидеть папу, — сказал Мустафа.
— Когда повелитель освободится, он обязательно нас примет, — ответила я, попутно вспоминая, что называть султана просто Сулейманом было бы крайне неприлично.
— Теперь тебе придется реже видеться с моим сыном, да и соперниц у тебя будет больше, — сочувственно сказала валиде.
— Нет ничего важнее дел государства, — попыталась я поддакнуть свекрови.
Трудно сказать, насколько уместно или неуместно я говорила, но меня утешала одна мысль: если что-то пойдет не так, все поймут, что я после травмы, следовательно, могу говорить невпопад. Но никто даже не намекнул мне о том, что я была некорректна, что внушило мне уверенность в том, что остаточные знания педвузика не испарились бесследно.
Мы с Мустафой шли по коридору, чтобы вернуться в покои и я могла прилечь и немного отдохнуть. Но Мустафа был явно бодрее меня, поэтому поскакал куда-то вдаль.
— Мустафа, по коридорам бегать нельзя, ты можешь заблудиться, — честно сказала я то, что первое пришло мне в голову.
Сказать по правде, я и сама боялась заблудиться, поэтому без особого энтузиазма рванула следом за своим сыном.
— Папа! — раздался радостный крик Мустафы.
Ускорив шаг, я увидела, что Мустафу не менее радостно держит на руках отец. Я улыбнулась и поклонилась султану. Вдоволь накружившись с сыном, Сулейман повернулся и ко мне.
Я подошла к султану и поцеловала его руку.
— Как твое здоровье? — спросил Сулейман. — Как добрались?
— Вашими молитвами, повелитель, все хорошо, — ответила я фразу, которая уже понравилась ранее валиде.
— Иди к себе, — сказал султан и я, поклонившись, пошла с сыном в покои.
Сказать по правде, я не знала, так и положено было разговаривать со своими любимыми женами или Сулейман уже был за что-то на меня сердит, но такой короткий разговор показался мне не лучшим знаком.
«Теперь главное не истерить и влюблять муженька в себя усерднее, нежели Шурка», — подумала я.
В принципе, особенно огорчаться мне было нечему: в прежней жизни я не была замужем и прекрасно бы обошлась и без мужского плеча рядом. В конце концов, что еще надо: работать мне не надо, кормить будут, да даже если бы и кормили не так хорошо, как сейчас, хлеб и мясо всегда найдутся. Разносолов мне не надо, обойдусь, в прежней жизни привыкла к простой еде. Поэтому вести себя странно из-за того, что мужик, которому по роду своей деятельности положено менять женщин, трудится на благо Османской династии с какой-то наложницей, мне явно не стоит. А вот родить еще несколько детей будет совершенно не лишним.
Окончательно устав от всех этих размышлений я передала Мустафу Лене, а сама прилегла на тахту.
Спала я недолго, но, понимая, что сейчас пришло время открывать глаза, делала это с опаской. Почему-то мне казалось, что я сейчас очнусь в палате, какая-нибудь медсестра расскажет мне о том, что я, отходя от наркоза, несла всякий бред на тему Османской империи, и спросит, кем я работаю: учителем в школе или сотрудником музея. Решив, что нет ничего страшного даже в том, если я, отходя от наркоза, материлась профессиональнее сапожницы, но беднее филолога, я решила открыть глаза.
Обстановка вокруг была та же самая: тахта, что-то вроде стеллажа, несколько сундуков, вероятно, с моей одеждой… Поняв, что это или действительно попаданство, или дебют шизофрении, что ничем не лучше, я встала с тахты.
— Госпожа, вы проснулись, — сказала Гюльшах. — Хаммам готов, пойдемте.
«Хаммам… — подумала я. — Баня… Здесь же душа нет…»
Бани я не любила никогда. Вернее сказать, попариться в сауне мне всегда нравилось, но вот мыться из ковшика мне всегда казалось не мытьем, а плавным размазыванием грязи по телу. Кроме того, как из ковшика можно нормально помыть голову?
«Мне, наверное, будет Гюльшах поливать, иначе бы зачем она меня звала туда?» — подумала я и решила хотя бы посмотреть, что меня ожидает.
Гюльшах, как выяснилось, должна была меня поливать, пока я моюсь. Подобный кран в человеческом обличье меня вполне удовлетворял и единственное, что меня огорчало, была мокрая тряпка на теле: мыться голой было и не положено по законам ислама, который, по-видимому, моя предшественница приняла, да и просто как-то неудобно перед чужой теткой.
Вернувшись в покои, мне предстояло подготовиться к ночи со своим мужем.
— Вы же жена нашего повелителя, — приговаривала Гюльшах, показывая мне платья. — Вам сегодня идти к властелину мира.
«С ним же еще и спать придется, — подумала я. — Знать бы еще, что он запросит. Надеюсь, без всяких извращений все будет…»
Подумав, я выбрала чудесное голубое платье, еще более красивое, нежели было на мне раньше, взяла шкатулку, достала оттуда явно дорогие серьги и надела их.
— Госпожа, колье, — сказала Гюльщах, протягивая мне другую шкатулку.
Растерявшись, ведь раньше я никогда не носила колье и даже бы не подумала об этом украшении, я мысленно поблагодарила такую толковую служанку и достала хорошенькое колье из каких-то прозрачных камушков, прямо идеально подходящее к моему платью.
Пока Гюльшах застегивала на мне колье, я полюбовалась на себя в зеркало: женщина, явно красивая, смотрящая на меня из глубины стекла, очень мне нравилась.
«Не зря султан когда-то выбрал меня», — подумала я и, доставая духи, нанесла завершающие штрихи к своему образу.
Выглядела я потрясающе: сказать по правде, встретив подобную девушку в реальной жизни, я бы изумилась и долго бы смотрела ей вслед. В сопровождении Гюльшах и еще двух рабынь я пошла в покои своего мужа.
— Повелитель, — произнесла я и поцеловала край кафтана султана.
По реакции Сулеймана я поняла, что, наверное, сделала что-то не то, султан же, по-видимому, списал все на мое падение или волнение. Сулейман мягко поднял меня за подбородок, начал целовать.
Я подчинилась своему мужчине. Вскоре мы очутились с ним на ложе, чуть позже приняли горизонтальное положение.
Как я поняла, заночевать мне придется именно в этих покоях. Что же, не самый худший вариант. С таким мужчиной можно и до утра остаться.
Наутро нам принесли завтрак. Я мало что понимала в османской кухне, но все было очень вкусно.
«Оно и неудивительно, не будут же султана кормить, чем попало», — с улыбкой подумала я и, от избытка чувств, поцеловала повелителя.
По-видимому, султан наскучался без меня, поэтому вторая часть супружеского долга наступила немедленно. Мы снова переместились на ложе, снова приняли горизонтальное положение, снова предались ласкам. Отдышавшись и отлежавшись, Сулейман предложил мне встать и подвел к своему столику.
— Смотри, — сказал он. — Кольцо. Его осталось немного доделать и вскоре я подарю его своей любимой женщине.
Я узнала это кольцо: в сериале оно было подарено Хюррем. Решив не расстраиваться, чтобы не услышать не тот ответ на вопрос, который бы я могла услышать, я решила не спрашивать, о ком именно идет речь. Наверное, это все-таки я, но мало ли? Султан уже сколько дней здесь, может, еще одну любимицу себе нашел.
После небольшого разговора на тему умелых рук Сулеймана я была отослана обратно в свои покои и вот здесь-то на ум мне пришла Саша: вчера же был праздник, она явно танцевала и получила свой заветный фиолетовый платочек. Мое настроение чуть-чуть испортилось, однако, я решила, что это кольцо будет принадлежать мне. Да, оно тяжелое и далеко не самое красивое: в своей шкатулке я нашла пару колец полегче и получше, но допустить того, чтобы им обладала Александра, мне не хотелось. Ревность к Шурочке возникла неожиданно, хотя, по сути, я провела с Сулейманом всего одну-единственную ночь, если не считать утра.
Вскоре в мои покои прислали подарок: красивую шкатулку с не менее красивым кольцом. Этот подарок пришелся мне по душе и я решила, что именно это кольцо будет символом любви Сулеймана ко мне, не иначе. Не медля, я надела кольцо себе на палец и уже не обращала внимания на то, как чуть ли не весь гарем обсуждает столь стремительный взлет Александры и ее грядущий визит в покои Сулеймана.
