Альфа-особь

Возле Дома Советов царила почти идиллия, если это слово вообще могло хоть как-то подходить к мрачному Петербургу, кишащему зараженными. Но рядом с крепостью, в укрепленном лагере сектантов Самуила, жизнь шла по своим странным законам. Для Дружка, который становился чем-то большим, чем просто ''суперпрыгун'', соорудили нечто вроде домика. Огромная палатка из армейского брезента, укрепленная металлическими трубами, была похожа на конуру для исполинской собаки. Внутри уложили несколько ковров, накинули пару-тройку одеял, притащили старый плазменный телевизор и подключили его к генератору в ''крепости''. Из трофейных запасов нашли переносной жесткий диск с кучей фильмов и документалок. И теперь Дружок часами, а порой и сутками залипал в экран. Сначала он просто таращился на мельтешение картинок, хрипло смеялся, когда видел комедии, или тянул когтистую лапу к изображению животных в документалках. Но постепенно речь его становилась более связной, а мысли -удивительно сложными. -Люди делают искусственные миры, -с хриплым восторгом объяснял он Вадиму, когда тот заглядывал. -Чтобы учиться. Чтобы смеяться. Я учусь тоже. Мне нравится. Пульт в его лапах был бесполезен, когти просто проламывали пластик. Но он придумал хитрый выход: один из безымянных зомби стоял рядом и по жесту хозяина нажимал кнопки. ''Пульт на ножках'', как шутил Вадим. Монстр эволюционировал буквально на глазах, годы обучения сжимались в дни и недели. Мало того, что стал сильнее, теперь задумывался над сложными вопросами. Что из этого выйдет в итоге? Соколовский надеялся, что растущий интеллект Дружка не сделает из него циничное, бездушное чудовище. Вечером он зашел снова. Дружок, свернувшись на диване, смотрел ''Космос'' Карла Сагана и неожиданно заговорил: -Раньше люди хотели улететь к звездам. Но не смогли. Потому что тратили время на пушки и ненужные штуки. -Ну… примерно так, -пробормотал Вадим, ошарашенный. -Ты уже понял и это? -Я много понял, -монстр повернул к нему морду с блеклыми, но живыми глазами. -Но мне еще учиться, много. Прежде чем Вадим успел что-то ответить, ожила рация. Хриплый, напряженный голос Самуила звучал совсем не как обычно: -Все в Дом Советов! Срочно! Совещание. Вадим почти бегом влетел в Дом Советов, позабыв про поверхностную дезинфекцию. Внутри царила необычная суета. По коридорам, где обычно висела сонная тишина и пахло сушеным бельем и свечным воском, теперь сновали десятки вооруженных ополченцев. Кто-то тащил ящики с патронами, кто-то раскладывал иконки и амулеты, как будто готовились не к бою, а к крестовому походу. В большом зале, где Самуил обычно вещал свою проповедь, теперь кипело настоящее военное совещание. У длинного стола, заваленного картами и радиостанциями, собрались командиры групп. Сам Самуил стоял посередине, опершись ладонями о столешницу. Его лицо было каменным, хотя обычно он любил изображать вдохновенного пророка. -Докладывай, -бросил он хрипло. Выступал мужик в камуфляже, с забинтованной рукой и лицом, испачканным грязью. Один из сборщиков. -Двигали к ''Ленте''. Попали в засаду на южной окраине, возле гаражей. Нас было восемь. Из-за угла выкатился БТР. Сразу же из пушки прошлись… - он сглотнул. -Мишу и Олега, они были в кабине, порвало в клочья. Остальные легли, когда мы выскакивали из кузова и пытались найти укрытие... Менты били прицельно, будто на полигоне. Вадим заметил, что у рассказчика дрожат пальцы. Он тянул речь, но все понимали: из восьми живыми вернулись лишь двое. -Кто напал? -спросил Самуил глухо. -Кудровские, -выплюнул тот. -ОМОН, черт бы этих мусоров побрал. В броне, с бронетехникой. Орали в рацию, что ''сектантам здесь не место''. По залу прокатился гул. Люди переглядывались, кто-то крестился, кто-то сжимал ружье. Самуил потянулся к радиостанции и включил ее на общий канал. Его голос загремел громче, чем в проповедях: -Палыч! Ты, тварь, слышишь меня? Секунды тянулись. Наконец в динамике зашипел мужской голос: глухой, прокуренный, но полный силы. -Слышу. Ну, че ты орешь, поп? -Ты убил моих людей, -прорычал Самуил. -Напал на сборщиков, которые никому не угрожали. Зачем резню устроил? Решил войну начать? На том конце засмеялись. Смех был сухой, неприятный. -Ты сам виноват, Самуил... или как там тебя по-настоящему звать. Лезешь куда не надо. Мы тебе и всем окрестным бомжам месяц назад ясно сказали: восток города наш. Хочешь жить - сиди тихо в своем гадюшнике, читай псалмы и не отсвечивай. Сунетесь на нашу территорию - завалим без суда и следствия. Так и будет. Самуил сжал кулак так, что костяшки побелели. -Мы все один народ. Вместо того чтобы объединяться, ты устраиваешь бойню. Ради чего? Чтобы грабить? -Ради порядка, чтоб все знали свое место, -отрезал Палыч. -У нас есть бронетехника, сотня подготовленных бойцов, оружие. А у тебя что? Бабы с иконами, да дураки с двустволками. Твои люди - мясо, Самуил. А я своих берегу. Так что слушай внимательно: еще раз увижу твоих за нашей чертой, расстреляем всех, даже детей. А может \и приедем в гости для разъяснительной беседы. Гул негодования прокатился по залу. Несколько ополченцев вскинулись с криками ''да мы им покажем! '', но Самуил поднял ладонь, требуя тишины. -Ты забыл о Боге, Палыч, -процедил он. -А мне на твоего Бога плевать, -отрезал тот. Вадим все это время молча слушал, чувствуя, как в груди поднимается волна ярости. Его сердце колотилось. В конце концов он шагнул к столу и с молчаливого согласия Самуила вмешался в разговор. -Эй, майор, -сказал он хрипло. -Это Вадим. Телепат, управляющий зомби. Помнишь меня? Того, кого ты прогнал, как прокаженного. На другом конце повисла тишина. Потом Палыч хмыкнул: -А, тот псих... Живой, значит? Ну и зря. -Зря, да? -Вадим сжал кулак. -Так вот слушай сюда, козел. Теперь я с Самуилом и его людьми. И если ты думаешь, что я забуду, как ты меня хотел в клетку сунуть и допросить, ошибаешься. Засунь свои угрозы себе в задницу. Потому что завтра на твои баррикады пойдут орды зараженных во главе с теми здоровяком и ты даже не успеешь ''Отче наш'' дочитать. В динамике послышался резкий вдох, потом глухой мат. Но тон изменился, стал осторожнее. -Ладно, парень… горяч ты. Признаю, мы перегнули палку, готовы даже компенсировать моральный вред припасами. Никто не хочет войны. -Поздно, -рявкнул Вадим. -Вы уже ее начали! Старый мир кончился, ментовская монополия на силу отменяется. -Стой, -перебил Палыч. -Не кипятись. Давай по-человечески. Встретимся. Переговорим. Решим вопрос о разделе территорий, без криков и угроз. Самуил снова взял рацию, бросив на Вадима внимательный взгляд. -Где и когда? -Завтра, между девятью и десятью. Парковка у ''Ленты'', которую вы собрались обнести. Там и встретимся. Шесть человек с каждой стороны. Остальные пусть сидят дома, иначе война. Рация щелкнула и замолчала. Самуил медленно положил ее на стол. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием людей. -Завтра, -сказал он наконец. -Завтра решится, будет ли у нас будущее. Он повернулся к Вадиму. -Ты пойдешь со мной. -Это подстава, -мрачно ответил тот. -Слишком гладко он съехал на переговоры. -Возможно, -пожал плечами Самуил. -Но такие вопросы решаются лицом к лицу. И если это ловушка, тем хуже для них, у нас же будет засадный полк из твоих подопечных. -Так-то да... Пусть в нашей дипломатической мисси будет Конг, а, товарищ пророк!? Глава культа слегка мотнул головой. -Тогда переговоры точно сорвутся. Мы имеем дело с заблудшими душами, ты же сам рассказывал, как они отнеслись к тебе... Тому, кто мог бы дать им спасение. Они боятся. Поверь, Вадим, я людские души еще со времен семинарии вдоль и поперек изучил. -Ладно. Попробуем довериться вашему чутью.