И мы коснулись дна

      

Воспоминание 8: Конфликт

      

---игры дурака---

      Бал в самом разгаре, и, хоть уже три часа ночи, самое веселье только начинается.       Так казалось всем, кроме Анны. Да, принц прекрасен и танцует изумительно, но после первых трёх танцев с ним начались глупые шутки и попытки подкатить, что взбесило девушку неимоверно. Сославшись на лёгкую усталость она, наконец, смогла вырваться из цепких объятий принца и выскользнуть на балкон.       Девушка стояла, облокотившись на перила, и смотрела на пруд. В который раз за вечер мысли унесли её далеко от реальности, поэтому появления Гилберта она не заметила.       - Мечтаешь, принцесса? – Гил встал рядом и тоже облокотился о перила.       - Гил? – вроде обычно люди пугаются внезапных появлений, но Анна, видимо, привыкла. – Что за чушь ты несёшь. Кто это тут принцесса?       - Все гости только это и обсуждают. Какая вы с принцем прекрасная пара. Король в восторге и, видимо, уже планирует свадьбу.       - Что? – девушка распахивает глаза, а внутри загорается огонёк гнева. – Это полный бред. Никогда я не стану его женой. Да и отношения… ты же знаешь, что это не для меня. Принц, конечно, иногда и мил, но он ужасный собственник, к тому же, с довольно отвратительным временами характером.       - Ещё три часа назад ты говорила по-другому. Девушки такие непостоянные! – Гил смеётся, не смотря на то, что весь бал на дне его души был очень неприятный осадок. Он готов был запихнуть принца в торт с головой хотя бы только за тот взгляд, которым он сжирал Анну.       - Анни! Вот ты где! – «Вспомнишь солнышко, вот и лучик» - думает Анна. – Следующий танец опять вальс, могу я тебя пригласить?       - Ваше высочество, прошу прощения, - девушка приседает в реверансе, но её перебивают.       - Ой, брось все эти этикеты, поклоны, ваши величества. Раздражают. – Альфред мило надувает губки и останавливается прямо напротив Анны.       - Хорошо. Так даже удобнее. Альфред, извини, меня уже пригласил Гилберт. – Стоявший до этого в стороне Гил чем-то давится, по всей видимости, воздухом, но тут же подходит к Анне и согласно кивает, лукаво улыбаясь.       - Да Альфред, прости, но, видимо, не в этот раз. – с этими словами парень берёт Анну под руку и уводит с балкона.       - Что ты творишь, Гил? – Анна шипит, но демонята на дне глаз выдают её с потрохами: весело. Ей весело, а на остальное наплевать.       - Эй, это не я начал. Если бы кто-то поменьше любезничал с принцем, он бы не лез.       Внезапно свет в зале приглушается и начинается танец. Музыка лёгкая и ненавязчивая, но настолько красивая, что хочется отдать ей тело, душу, сердце – всего себя, без остатка. Это любимый вальс Анны, поэтому она хватает Гила за руку и тянет в центр. Парень немного не понимает, что происходит, но вникать времени нет. Поклон, и вот они несутся по кругу, смотря только в глаза напротив.       Говорить не хочется – музыка вместо слов отдаётся в сердце. Однако Гилберт очень хочет задать один-единственный вопрос, что мучает его с начала бала, но Анна опережает его.       - Кто-то очень давно научил меня танцевать. Не помню кто это был. – девушка слегка морщит брови, а затем расцветает улыбкой. – Но это не важно, ведь я так счастлива, что теперь умею.       «Так счастлива с тобой» - она немного не договаривает, но глаза полны чего-то нового, раньше Гил этого не видел. Анна не признается даже себе, что чувствует к этому беловолосому раздолбаю что-то большее, чем простая сестринская любовь.       - Ты прекрасно танцуешь, Анна. – А вот Гил давно понял, что видит в ней не только милую приёмную сестричку, а намного больше, но ей сказать об этом всё ещё не решается – инстинкт самосохранения пока функционирует.       Весь зал с замиранием сердца смотрит на этот танец, так что теперь ещё долго люди будут думать: какая же пара красивее, Анна и принц, или Анна и сын герцога?       Но среди восторженных взглядов есть две пары глаз, прожигающие фигуры в центре зала отнюдь не радостными взглядами.       И если одному не нравится, что заглавный танец бала девушка танцует не с его сыном, то есть принцем, то другого изнутри сжирает ревность. Да, Альфред уже поклялся сам себе, что Анна будет принадлежать ему. А слово короля, как известно – закон. И хотя он ещё не король, слово своё он готов сдержать.