По-братски

      Не сложно догадаться, что утро Добрынина было максимально добрым. Неизвестно какими фибрами своей нечеловеческой харизмы Григорий Викторович вытянул от администратора второй ключ от номера, но ровно в 7:32… — Доброе утро, заебавшаяся рожа! — На кровать опустилась бутылка минералки, метко брошенная уверенным движением певца. — А неплохо актеры живут… — Лепс, твою мать… — Миссия проснуться оказалась практически невыполнимой. — Нашу, Коленька, нашу мамочку любимую. — Окончательно разбудив брата своим смехом, певец продолжил. — Ну, начнем терапию от преждевременной усталости и хронического желания сдохнуть? — Здесь должно быть что-то вроде: «Ты хотел сказать: хронического желания выпить?». Или Императрица смирилась с этим грешком своего фаворита? — Добрынин, я одного понять не могу. — Григорий распахнул окно и достал сигарету. — Тебе периодически жить надоедает или склероз настолько спрогрессировал с нашей последней встречи, что вы не помните элементарных вещей? — В честь чего это я не помню? — Утренняя сигарета была как нельзя кстати, а в сочетании с минералкой оказывала непомерный вклад в самочувствие. — В честь того, что пьем мы в огромных количествах только в компании друг друга. Это раз. И два. Ваша благоверная, смею напомнить, как-то вообще на порог не пустила. — Просто порог — это слишком просто.       Добрынин выждал несколько секунд и всё-таки услышал смех собеседника. Нет, эту историю оба никогда не забудут. Пьяные в хлам, но с корзиной фруктов, потому что: «Люся не любит веники!», братья пытаются вымолить разрешения войти в дом под окнами многоэтажки. — Николай Николаевич, вы неисправимы. — Есть на кого равняться, Григорий Викторович.       Обменявшись любезностями и приведя себя в порядок, мужчины нашли в себе силы вызвать такси и поехать к морю. Несмотря на общую относительно безмятежную атмосферу вокруг оба понимали, что на душе каждого накопилось слишком много камней, которые необходимо было снять. Разговор завязался как-то само собой, как только таксист скрылся за поворотом, а мужчины вышли на пустынный пляж. Начало весны — не самое лучшее время для наплыва туристов. — Гринь… Я устал… Устал от постоянных вопросов дочери о том, почему мы развелись, устал слышать в трубке крики бывшей жены, устал видеть слезы в Люськиных глазах, о которых она, конечно же, молчит, как партизан…       Договорить не дал, решил продолжить сам. — Устал постоянно работать и не иметь хотя бы пару дней на то, чтобы побыть наедине с самим собой, устал курить каждую свободную минуту, чтобы создать иллюзию собственного отдыха, устал говорить ей о любви по телефону…       Одновременно опустились на песок и закрыли глаза, несколько минут просто молчали. Двое взрослых, состоявшихся мужчин, занимающихся любимым делом, окруженные любовью и теплом любимых женщин, которые иногда хотели бы плюнуть на всю известность, медийность, деньги, поклонников, и… И иметь возможность просто жить… — А может послать все на три буквы и уехать? — Добрынин отправил камень, попавшийся под руку, в море и закурил. — А через неделю вернуться в поисках хоть какой-нибудь роли для себя и такой же фанатично относящейся к профессии любимой? — Лепс сгреб в ладонь песок, а теперь наблюдал, как песчинки высыпаются. — Ты прекрасно понимаешь, что уехать — не про нас. — Есть варианты? — Есть, но о них чуть позже. Наслаждайся видом, раскладывай мысли по полочкам, а терапией от усталости займемся вечером.       Всё вышесказанное могло означать только одно — кто-то собирался очень много пить…