Секрет общежития

Просторная комната наполнена громкой музыкой и валяющимися вещами. Кажется, соседи первые люди, которые молились о его поступлении, чтобы поскорее отдохнуть в полной тишине. Чонгук завывает песни, скидывая с полок необходимые вещи в чемодан, чтобы потом их осторожно сложить; расслабляется под новую песню и вздрагивает из-за хлопка двери. Дыхание замирает, а пальцы судорожно выключают провода из колонки, чтобы не пришла… — Идем кушать! — радостно кричит мама и подзывает ладошкой, ярко улыбаясь. — Не успел… Если кто-то ждет письмо из университета, чтобы потом трещать об этом с семьей и обсуждать обучение, то Чонгук к этому явно равнодушен. Он в очередной раз вздыхает и выходит из комнаты, с силой закрывая глаза. «Еще одного рассказа о поступлении я не выдержу!» — горестно вздыхает, идя на кухню. Вновь праздничный стол, на котором находятся всевозможные блюда, счастливая мама, улыбающаяся сыну, и спокойный отец, который, кажется, устал от этого сильнее Чонгука. — Господи, если бы мне сказали, что я поступила в университет, я бы… я бы… — Да, мам, хватит уже, — Чонгук, уставший от такого количества поздравлений и попыток его растормошить, пытается сдохнуть, бахнув стакан вина, а после получив по макушке от матери. — Я же уже говорил, поступил так поступил, зачем из этого делать такое событие? — Как это зачем, как это зааачем?! — взмахивает своими крыльями, хлестнув кистью по безобидной щеке мужа, который вздрогнул, но ничего не сказал, его заткнули. — Чонгук, Чонгук, ты не понимаешь, что такое поступить в университееет! — машет головой, делая глубокий вздох. — Вот я в свое время… — Спасибо, пап! — улыбается при виде родителей, которые, кажется, привыкли друг друга поцелуями затыкать. — Я вещи собирать. На самом деле, Чонгук ужасно рад, что смог поступить именно на этот факультет, что смог оправдать желания родителей. Он просто счастлив, что не придется учиться там, где не хочется. Вот только мысль об общежитии все-таки не давала покоя. Как бы он ни старался убедить отца о съемной квартире — все без толку. Ему безумно не хочется делить с кем-то комнату, не хочется слушать и просто находиться с чужим человеком. Его выворачивало наизнанку, когда друзья заваливаются в его комнату и валятся на кровать своими грязными вещами, когда мама неожиданно заходит и начинает прибираться. А в общежитии ему придется смотреть на вторую кровать и наблюдать за каким-нибудь парнем. «Ох, блин!» — тело передергивает из-за этих мыслей, а спина напрягается, когда широкая ладонь опускается на плечо. — Чонгук, я понимаю твои переживания, — улыбается отец, присаживаясь на кровать. — Как ты уже знаешь — мы с твоей матерью познакомились именно в общежитии, когда она свою еду у меня в тарелке нашла. — смеется, вспоминая самые ужасные дни прошлого. — Ну, может это повод повторить нашу историю? — Надеюсь, нет, — машет головой в разные стороны. — Я еду учиться, пап! — Хорошо, молодец, — нежно улыбается, сжимая плечо сына. — Знай, я ведь тоже ехал учиться… — Так! Мне нужно вещи собирать. Завтра вылет, а я еще не готов, — хмурится, выталкивая смеющегося мужчину из комнаты. — Постарайся сделать так, чтобы мама ко мне не заходила сегодня, ладно? — Хорошо, — кивает и уходит. Чонгук смотрит на закрытую дверь и вздыхает, подходя к окну. Видок не самый живописный, зато высокий. С пятнадцатого этажа хорошо видно город, который слишком сильно полюбился молодому парню. Чонгук облокачивается на подоконник, открывая окно, и вдыхает свежий воздух, мгновенно расслабляясь. «Нужно продолжать!» — думает и поворачивается, осматривая комнату. Голова идет кругом, а руки уже не знают за что зацепиться. Глаза невольно закатываются, когда каждая вещь кажется такой необходимой, а чемодан с каждым разом становится все больше. Однако, все больше и больше вещей остается лежать на своих местах в комнате. Он просто надеется, что все те вещи, которые сейчас находятся в застегнутом чемодане, ему действительно пригодятся. На улице заметно темнеет, комната наполняется мраком, а лежащий парень не перестает думать о завтрашнем дне. Какова вероятность того, что сосед будет психом? А если попадается неряха? Голова буквально взрывается от этих всех вопросов, заставляя невольно простонать. Чонгук уже давно отключил свой телефон, дабы его друзья прекратили названивать и ржать по поводу общежития. Хотя, нужно отметить, их поддержка была довольно-таки продуктивной. Чонгук тогда даже расслабился на улице, когда слышал очередную смешную историю от старших товарищей. Довольно-таки интересно получается: знакомство с соседями, университет под боком и постоянное жилье, за которое не нужно платить сумасшедшие деньги. Он студент, который поступил на бюджет, человек — удача и везение, и никак иначе. Улыбка расцветает на губах, а музыка в наушниках навевает воспоминания о школе и, как ни странно, об экзаменах. Мурашки щекочут тело, а голова трясется, отгоняя эти все-таки ужасные воспоминания. Хорошо, что это закончилось. — Чонгук, просыпайся! — мама гладит парня по волосам. — У тебя сегодня вылет. — Встаю… Чонгук хрипит ото сна и хмурится из-за больной головы. Телефон рядом лежит разряженный, а наушники едва ли не завязались вокруг его шеи. Нелепая улыбка касается губ, а взгляд цепляется за уходящую маму. «Нужно вставать!» — думает, поднимаясь на локтях, смотрит в окно и улыбается. Солнечное утро радует, позволяя неспешно подняться и оглядеть родное гнездо, из которого придется, как ни странно, улететь. Абсолютно не хочется покидать родные стены, прощаться с матерью и отцом, слышать их пожелания и просьбы не ввязываться во что-то ужасное и криминальное. Ему вообще необычно такое слушать, ибо проще поваляться в комнате за просмотром очередного сериала, чем шляться по окраинам города и разрисовывать гаражи. Невольная улыбка появляется на губах, когда он вспоминает сколько в своё время разрисовал заброшенных домов. Как его тогда не поймали — никто не знает. Чемоданы выезжают из комнаты в коридор, а грустный взгляд матери заставляет выдохнуть и пойти обниматься. Чонгук чувствует крепкие объятия родного человека и сам обнимает в ответ, видимо, наконец-то, осознавая, что теперь с родными придется видеться очень редко. Он отстраняется, предварительно чмокнув щеку мамы, и вновь шагает в комнату за остальными вещами. Слишком больно прощаться со своим родным уголком, который оберегал от криков отца, защищал от внешнего мира в особо трудные времена школьных дней. Но, не уйдя сейчас, не обретешь новое. — Чонгук, мы уже опаздываем, давай быстрее! — кричит отец из коридора и спокойно выдыхает, когда сын в спешке хватает последний чемодан и выскакивает из квартиры. Кто бы ему прописал хороших пиздюлей, чтобы он всегда рассчитывал время, а не летел, как угорелый, чтобы успеть на свой рейс? Чонгук не сосчитает сколько раз опаздывал на учебу, прикрыв глаза после прозвеневшего будильника. А сегодня его разбудили, накормили и приготовили к вылету, чтобы предотвратить опоздание, но что-то вновь пошло не так. Чонгук в спешке бежит по коридорам аэропорта, попутно доставая из рюкзака паспорт с билетом. Одним из последних проходит регистрацию и с извиняющимся лицом поворачивается к родителям. Крепкие объятия родных немного успокаивают и заставляют почувствовать любовь и заботу. — Все, я пошел, — кивает и разворачивается, но вновь влетает в объятия родителей, только теперь по собственной воле, — люблю вас, пока. Кто бы дал ему награду за стойкость и за то, что не повернулся на тихий плач своей матери? Чонгук занимает место у окна и устремляет взгляд на полосы. Слишком страшно лететь в город, где нет никого, кто может помочь и подсказать. Мысли все-таки возвращаются к общежитию и новой комнате, в которой, он надеется, никого еще не будет. Чонгук мечтательно разлегся на кресле, прикрыл глаза и включил любимые песни, погружаясь в воспоминания о прошлом и в раздумья о будущем.

***

Солнце палит настолько сильно, что Чонгук уже триста раз пожалел, что в его гардеробе находятся лишь черные вещи. Голова туманится, а очередной автобус проезжает мимо. Вот только Чонгук его и не останавливает: шагает дальше к желтой машине и чертыхается, когда его опережает теперь самый ненавистный на земле парень. Он зло щурит глаза и подходит ближе, слушая, что спрашивает эта башня. Как бы Чонгук не комплексовал по поводу роста, а на фоне этого человека невольно старался вытянуться. — До университета подбросите? — интересуется опередивший парень. — Сколько?! Да я лучше пешком дойду, чем за эту цену поеду, — шипит в окно водителю и, чертыхнувшись, поворачивается к Чонгуку, глупо пялясь на него. — Ты в университет? — Ага, — кивает, вынимая наушник.  — Может поедем вместе и заплатим пополам? Как-то он погорячился по поводу этого парня. Чанёль довольно-таки приятный, не ставит себя выше других, как бы странно это ни звучало, смеется с тупых шуток Чонгука и постоянно что-то пишет в телефоне, словно впадая в транс. Его вид был взлохмаченный, как будто он бежал километры перед тем, как найти свободную машину такси. А вот Чонгук, напротив, был слишком спокойный, ибо бежать туда, где уже точно находится чужой человек, точно не будет. Он размеренным шагом пойдет по главной аллее университета, упрется в здание носом и пару раз вздохнет, прежде чем открыть двери и пройти внутрь. — Ладно, еще увидимся. Чанёль испарился так же быстро, как появился возле машины. Цепляет за руку какого-то парня и целует в лоб, слегка наклонившись. «Вот так сюрприз!» — задумывается, смотря в след воркующей парочке, и улыбается, подходя к охраннику. — На заселение. Он проклял всю ремонтную бригаду, которая делала вентиляцию в этом помещении. Пока он заполнял дурацкие бланки, едва было не лишился всей влаги своего тела. Душное помещение сдавливало, желая забрать последние силы уставшего парня. Чонгук зло чертыхается на убежавшего Чанёля и буквально вылетает из комнаты с листочками на руках. «Самолетики, бляха, сделаю!» — шипит, шагая к лифту. — А он не работает, — весело отзываются за спиной, — лестница левее. Губы плотно сжаты, а глаза едва ли не вдавливаются в мозг, заставляя грозно развернуться и пойти к чертовой лестнице. Вся его спортивная жизнь катится по этой лестнице вниз, разбиваясь вдребезги. Чонгук сжимает чертову сумку, перехватывает чемодан покрепче и шагает, шагает до этажа, где красуется аккуратная циферка «15». — Ненавижу, — грозно шипит и входит в открытые двери. Просторное помещение встречает его свежим воздухом с открытого окна и ни одной живой душой. Чонгук просто надеется, что этот этаж еще не заселили, поэтому сейчас он сможет гордо зайти в свою комнату и распластаться на личной кровати. Вот только дверь его комнаты закрыта на ключ, а тяжелый стон слетает с губ. — Ладно, бывало и хуже, — жмет плечами и открывает дверь, входя. Комната окутывает его прохладным воздухом и нараспашку открытым окном. Взгляд цепляется за чистую половину комнаты — свою, и забросанную разными вещами — чужую. Чонгук проходит внутрь, прикрывая дверь, и оставляет вещи возле своего шкафа, скользя взглядом по чужому личному пространству. — Интересно… — хрипло смеется, останавливаясь около чужой кровати. Сосед спит до одури странно: накрытый двумя одеялами по голову, с вытащенной ногой и засунутой под подушку головой. У Чонгука глаза невольно расширяются от этого вида, а первое впечатление является довольно-таки приятным. Но это пока. Если не обращать внимание на нового соседа, с которым он еще толком не знаком, то в принципе комната хорошая, даже слишком хорошая. Светлое помещение, широкое пространство между кроватями и небольшая ванная комната, в которой Чонгук, пока что, не увидел лишних предметов первой необходимости. Сторона соседа была полностью разложена, а значит, что он приехал явно не сегодня. Хотя, кто его знает. Радует лишь то, что комната находится в чистом виде, чего уж сильно хотелось Чонгуку. — Разбудить его? — тихо шепчет, садясь на свою кровать и смотря на спящего парня. Смешок слетает с губ, а руки начинают выкладывать вещи из чемодана и сумки. Он сейчас настолько тихо себя ведет, что самому тошно становится. Кто знает, может этот парень ужасно шумный, а Чонгук ему сейчас тишину тут устраивает. У Чонгука сомнения на этот счет, ибо неизвестность пугает. Вещи разложены по шкафам, сумка с ноутбуком оказывается на столе, а отдельная с фотоаппаратом под ним. Желание поскорее начать фотографировать буквально съедает. Чонгук смотрит в окно, наблюдая за бегающими студентами на спортивной площадке и собирается в душ, чтобы смыть всю накопившуюся грязь. Он еще раз оглядывается на спящего парня и хмыкает, выходя из комнаты. Факт того, что Чонгук решил не шуметь душем в комнате, остается фактом. «Какой-то я слишком правильный» — передергивает плечами и вновь идет на лестницу. Воспоминания о первом совместном душе будут терзать его светлую голову еще долгое время. Он никогда так много и долго не смеялся, причем в себя. Стоит вспомнить стесняющихся парней, которые в душевые кабинки забегали в нижнем белье, при этом стараясь не смотреть на других. Ох, так сильно он еще не закатывал глаз. Спорт в его жизни идет под первым номером, поэтому стесняться своего тела не в его компетенции. Чонгук осматривает себя в зеркале и улыбается с собственного вида. «Ну, красавчик!» — произносит и выходит в коридор. Кажется, он еще долго будет вспоминать этот день. В коридорах свежо, тело обдает холодным воздухом, а собственная комната находится в двух шагах. Чонгук смотрит на белую дверь, скользит взглядом по цветку рядом и вздыхает, входя.