молчать нельзя говорить

- Юлиан? - Удивлённо спрашивает Геральт, не сводя глаз с желающего прямо сейчас слиться со стеной Лютика. - Юлиан, - Кивает Лютик. И смотрит отчаянно. Лютик не любил говорить о своём прошлом, не любил вспоминать свою жизнь до того, как стал бардом. Даже несмотря на свою болтливость, он ни разу не упоминал ни о чём, что хоть как-то связано с ним до его ухода из дома. Ни о родственниках, ни о знакомых, ни о месте, где жил, учился, ни о том, кем являлся. Не говорил, почему начал зарабатывать на жизнь своими балладами и игрой на лютне, начал странствовать. Даже имени своего, чёрт возьми, не произносил, заставляя Геральта поверить, что его реально зовут Лютиком. Поразительно для него. На этот раз они остановились в постоялом дворе - очередном клоповнике, но с горячей водой и большой кроватью, - первой попавшейся деревушки, переждать несколько дней ливни и двигаться дальше. Геральт слышал, что там озверели падальщики, начали нападать на людей, и местный зажиточный купец, больше всего страдавший от них, обещал за истребление нежити большое вознаграждение. Будь воля Геральта, он бы не стал устраивать перерыв, не стал терять время, не страшен ему какой-то там ливень, зато было страшно за Лютика, который мог простудиться и отделаться далеко не насморком, а чем-то намного более серьёзным. С него станется. Комнату они сняли одну на двоих, но ведьмак подозревал, что ночевать в нём будет один - Лютик, окрылённый возможностью подзаработать своими балладами, тут же скрылся на первом этаже таверны с явным намерением оставаться там до тех самых пор, пока не будет валиться с ног от усталости. Или пока не охрипнет. Звуки лютни и радостный, звонкий голос, восхваляющий ведьмака и его подвиги, были слышны на всю таверну, а потом смолкли так резко, что Геральт всерьёз заволновался за своего неудачливого барда, любящего встревать в неприятности. Когда он спустился вниз, ему на глаза сразу же попался белый, как мел, Лютик, зажатый в углу каким-то пьяным, совершенно нетипичным посетителем сего заведения. Дорого одетый, обвешанный золотом, как елка игрушками, за которое его тут быстро прирежут, всем своим видом выражающий достаток и благополучие. Отличная маска, думает Геральт, незаметно подбирающийся к скрывшимся в тени барду и что-то горячо доказывающему ему богатому пьянчуге. Приличные люди таких мест точно не посещают, значит, ему было что-то тут нужно. Что-то от Лютика, выглядящего так, будто он вот-вот рухнет в обморок. Геральт прекрасно понимал, о чём говорил мужик, даже несмотря на то, что говорил он торопливо и невнятно, проглатывая окончания слов. Он не угрожал Лютику, как изначально подумалось, не запугивал его, а наоборот довольно весело рассказывал о каком-то бароне, дружески хлопая замершего барда по плечу. Расспрашивал, не хочет ли Лютик, которого он почему-то всё время называл Юлианом, вернуться домой и попросить прощения у этого самого барона, которому и жить-то осталось всего ничего. Геральт успел уйти прежде, чем Лютик его заметил. Только сейчас он в полной мере понимал, что совершенно ничего не знает о барде. За столько-то времени. Лютик будто бы был открытой книгой, и ведьмак всерьёз верил, что за время их странствий вместе, за всё то, что они пережили вместе он успел изучить барда досконально. А сейчас... Сейчас он не был уверен ни в чём. Ни кто такой Лютик, ни откуда он, вообще ничего почти. И Лютик ли он вообще. Неприятное чувство, что его столько времени буквально водили за нос, свернулось где-то в животе и пустило корни. - Откуда ты? - Задумчиво спросил Геральт. - В таверне был, - Растерянно ответил Лютик. Геральт заметил, что после встречи со своим, очевидно, давним знакомым, Лютик будто бы постарел лет на десять, перестал быть похожим на самого себя. Уголки его губ всё время дёргались, словно он очень силился улыбнуться и выглядеть абсолютно непринужденно, но у него никак не получалось. Ведьмак подмечал всё - дрожащие руки, мокрый лоб, странно блестящие в полумраке глаза. Лютик выглядел слегка пьяным, нетвёрдо стоял на ногах, неровно дышал, и сердце у него быстро-быстро билось о рёбра, как у загнанного гончими зайца. Как бы не разорвалось от страха. - Нет, - Наконец сказал Геральт, когда пауза слишком затянулась. - Откуда ты ушёл, когда решил стать бардом? Где жил? - На юге, - По Лютику было видно, с каким невероятным трудом ему дались эти два слова. Ведьмаку не нужно было разбираться в людях, чтоб понять, на сколько для Лютика болезненно вспоминать, и, хуже того, говорить о своём прошлом, и ему бы отступиться, побыть хоть сейчас хорошим другом, но что-то настойчиво не давало ему это сделать. Что-то твердило, что либо сейчас, либо никогда. - Просто на юге? Без дома, без семьи? - Я не хочу об этом говорить. Прекрати меня допрашивать, Геральт, - Жалобно промямлил Лютик. - Зачем тебе это? - Чтоб знать, кому я доверяю свою жизнь, - Ответил Геральт. - Столько раз мне врал, а теперь боишься говорить правду, Лютик? Или лучше называть тебя Юлианом? - Не надо, - Шмыгнул носом бард. - Я не врал тебе. Да и ты не спрашивал обо мне ничего, тебе было достаточно просто моего имени, так что изменилось сейчас? - А сейчас мне стало интересно. - Можно позже? - Нельзя. - Но... - Лютик! - Прикрикнул Геральт, не имея за этим целей как-то напугать или обидеть Лютика. Он и раньше довольно часто повышал на него голос, даже угрожал, когда терпению приходил конец, но на Лютика это никогда не действовало должным образом. Максимум - он мог пообижаться и час поиграть в молчанку, а потом всё начиналось заново. И тем сильнее Геральта удивила реакция сейчас - Лютик стушевался, задрожал, как лист на ветру, глаза у него расширились в ужасе, будто Геральт его тут убивать сейчас будет. Теперь было понятно, что прошлое у Лютика явно тёмное, раз он так боялся о нём говорить даже ведьмаку. Особенно ведьмаку. И вроде бы Геральт с его-то далеко не кристально-чистой репутацией и биографией будет последним человеком, который вообще сможет осудить Лютика за какие-то ошибки молодости, но сам Лютик, видимо, считал совершенно иначе. И ни за что не хотел говорить. - Лютик, - Как можно мягче сказал Геральт. - Ты... - Я. - Ты не доверяешь мне? - Д-доверяю, - Не очень-то уверенно ответил Лютик. - Конечно, доверяю. - Лютик, - Терпеливо повторил Геральт. - Я не прошу от тебя ничего сверхъестественного, просто расскажи мне, кто ты и откуда. И почему сбежал из дома. - Я не сбегал, - Прошептал Лютик. - Меня выгнали. Навсегда. Наследства лишили. И сказали, чтоб я больше никогда к дому даже не приближался, имя своё забыл, ну и... вот. - За что? - Геральт, не надо, - Взмолился бард. - Тебе этого мало? - Да, - Тут же ответил Геральт. - Наследства просто так не лишают, и из дома с одной лютней не выгоняют без веской причины. Что ты сделал? - Разрушил все надежды отца. Опозорил его. Весь род опозорил.... - Ох, Лютик-Лютик, - Покачал головой ведьмак. - Как тебя зовут? - Юлиан. - Полное имя. - Юлиан Альфред Панкрац, виконт де Леттенхоф, - Тихонько ответил Лютик. Голос у него дрожал. Вот теперь всё почти что встало на места. О бароне де Леттенхофе ходили слухи несколько лет назад, и даже Геральт, обычно никогда не вслушивающийся в чужую бесполезную болтовню, знал о нём довольно много. Все знали, что он изгнал своего сына, но никто точно не знал за что, а некоторые сомневались, изгонял ли вообще. Не убил ли. Никто ничего не слышал о Юлиане, сыне барона, но зато довольно многие знали о барде Лютике, вечном спутнике ведьмака, и его славных балладах. И никому бы точно не пришло в голову, что это один и тот же человек. - Опозорил род, Лютик? - Задумчиво переспросил Геральт. Бард неуверенно кивнул. - Как? - Геральт, не надо, правда, это уже слишком... - Лютик... - Нет, серьёзно, - Забормотал Лютик, отходя к стене. - Это абсолютно не важно. Я уже сказал тебе всё, теперь ты знаешь, кто я, и... - Лютик, - Устало прервал Геральт. - Я жду. - Я не могу, - Промямлил Лютик. - Не могу. Не заставляй меня вспоминать то, что я столько лет пытаюсь забыть, пожалуйста, Геральт. Друзья так не поступают. - Чего ты боишься? - Спросил ведьмак. - Что я тебя не пойму? Засмею? Обижу как-то? - Н-нет, - Соврал Лютик. - Просто не могу. - Ладно, - Сдался Геральт. - Если не можешь, не говори. Спокойной ночи, Лютик. Ведьмак собирался оставить Лютика одного, дать ему успокоиться и прийти в себя. Он и правда узнал достаточно, и заставлять бедного барда выворачивать душу наизнанку было уж слишком жестоко, в этом не было никакого смысла. У Геральта, несмотря на слухи, сердце всё-таки было, и пожалеть Лютика, которому за сегодня уже прилично досталось, он был вполне с состоянии. - Куда ты? - Испугался Лютик, кинувшись вслед за Геральтом и, не рассчитав, врезавшись в его широкую спину. - Ой... - Зараза, - Рыкнул Геральт. Не злобно, устало как-то, как когда Лютик в очередной раз выводил его из себя, это было привычно им обоим, но на Лютика это возымело совершенно неожиданный эффект - он отскочил от Геральта, как ошпаренный, и начал торопливо бормотать извинения, будто и правда в чём-то провинился. Будто сейчас, спустя столько времени, Геральт серьёзно мог причинить ему вред. - Прости, - Пискнул Лютик. - Я не специально, правда. - Иди сюда. - Н-но... - Сюда. Живо. Лютик был испуганным ровно настолько, чтоб Геральт всерьёз заволновался за его состояние, но сбежать, чего ему наверняка очень хотелось, даже не пытался. Подошёл спокойно, как барашек за закланье, будто б вот ни капельки не боялся, и это не у него коленки от ужаса трясутся. Такого вот Лютика - растерянного и испуганного, было откровенно жаль, его хотелось успокоить, утешить. Ещё ни к кому Геральт не испытывал подобного, даже Йеннифер не удостаивалась такого от ведьмака, да и вообще... никто. Но Йеннифер - это Йеннифер, она была где-то там и не приносила ничего, кроме бесконечной тоски, а Лютик - вот он, живой, настоящий, верный. Лютик заставлял чувствовать себя живым, Лютик был самым светлым, что случалось в жизни Геральта. И Лютик заслуживал что-то взамен. О Лютике можно было заботиться, делить с ним кров, можно было слушать его бесконечную болтовню и затыкать его поцелуями, когда эта болтовня надоедала. Можно было верить ему и знать, что он не предаст, и для Геральта это было по-настоящему ново, по-настоящему ценно. Лютик, такой хороший и верный, такой понимающий, славный Лютик заслуживал и утешения, и тепла, и ласки. Всего того, что Геральт не мог, но очень хотел ему дать. - Лютик, - Как можно ласковей прошептал Геральт. - Не бойся меня. Всё хорошо. Лютик в ответ промычал что-то невразумительное, низко опустив голову, и даже пискнуть не успел, прежде чем оказался вжат в сильное тело ведьмака. Объятия были грубоватыми и неловкими, Геральт не был горазд на нежности, он умел драться и убивать, но сейчас в его руках был любимый бард, которому никак не хотелось вредить, и приходилось как-то выкручиваться. Не хотелось делать больно, оставляя синяки на белоснежной бархатной коже, или, того хуже, ломая кости. Лютик притих, перестал дрожать, только дышал глубоко, с присвистом, и сердце его часто-часто билось о рёбра. - Ты уж извини, я не умею говорить красиво, - Усмехнулся Геральт. - Но я хочу, чтоб ты знал, что я в любом случае буду на твоей стороне. Что бы ты не сделал и как бы не провинился. И ты можешь мне доверять всё, не боясь осуждения. Кто угодно, но не я, Лютик. - С-спасибо, - Шепнул Лютик. - Я ценю, правда. - Ложись спать, - Велел Геральт. - Утром надо встать пораньше, прогуляемся по площади. - Нет, - Запротестовал Лютик. - Ты уйдёшь, когда я усну. - Куда? - Сердито спросил Геральт, порядком устав от препирательств. - Лютик, не придумывай херни, по-хорошему прошу. - Не придумываю. Дай слово ведьмака, что не оставишь меня. - Лютик... - Что? Что Лютик? - Я... - Геральт вздохнул, набирая побольше воздуха в лёгкие. Лютик терпеливо ждал, с надеждой заглядывая в глаза ведьмака и нервно переступал с ноги на ногу. Нервничал. - Клянусь, Лютик, я не уйду и не брошу тебя одного. Никогда и ни за что. - Слово ведьмака? - Шмыгнув носом, спросил Лютик. - Слово Геральта из Ривии. Этого Лютику было достаточно, чтоб успокоиться и более-менее расслабиться. Геральт, чуть подумав, не стал уходить, постоял возле окна, пока Лютик устраивался на более-менее чистых простынях, и лег рядом. Лютик тут же подполз поближе, положил тяжёлую голову Геральту на грудь, закинул на него ногу и запыхтел. Геральт, не особо понимая причину его недовольства на это раз, запустил пальцы в мягкие тёмные волосы, нежно массируя голову. В темноте не было видно лица Лютика, но Геральт был почти на сто процентов уверен, что сейчас бард улыбается. - Я расскажу тебе потом, почему меня выгнали, - Зевнув, пообещал Лютик. - Там долгая история, но ты вряд ли удивишься. - Не надо, - Фыркнул Геральт. - Пусть это останется твоей тайной. - Расскажу, - Заупрямился Лютик. - Не спорь. Геральт не ответил. На него резко накатила усталость, но заснуть не удавалось до самого утра, пока за окном не начала расступаться тьма. Геральт нарезал круги по небольшой комнатке, стараясь не слишком шуметь и не разбудить Лютика, выходил проветриться и проверить, как там Плотва, возвращался, сидел рядом с Лютиком, слушая его размеренное дыхание. Он и сам не понял, как заснул, прижавшись к горячему телу барда, а проснулся в полдень от поцелуев всё того же барда, внезапно расщедрившегося на нежности. Площадь в тот день они так и не посетили.