Проклятый лес

      Она жила в зелённом диком лесу, где животные воспринимали её как доброго призрака. Человеческое дитя, которого взяла под опеку Дух Божьей Коровки. Тикки не была любителем людей. Они больше раздражали её своей охотой, вырубкой лесов, а так же своим неуважением к долгоживущим существам.       Многие считали квами старой выдумкой сумасшедших стариков, которым лишний раз трепать языком было не о чем. Вот и придумали глупые сказочки о лесных духах, что обитают в Чудесном лесу, дабы пугать особо впечатлительную молодёжь. Конечно, большая часть народа всерьёз не воспринимала существование всяких непонятных квами, но в Чудесном лесу, что расположился неподалёку от столицы, действительно происходили непонятные вещи. Лес гнал людей из своих угодьев, и только самые смелые решались соваться в Чудесное, как его ещё называли, место.       Дети всегда выбирались из таинственного места волшебным образом целые. Взрослые, если же и возвращались из леса, то раненые и полуживые, с единственной целью — сбежать из Чудесного ада!       Но везде бывают исключения.       Сабина Чен любила своего мужа Тома Дюпена и с нетерпением ждала пополнение в их семье. Они вместе работали в столице в собственной пекарне, которая имела неплохой успех среди обычных горожан. Даже знатные особы иногда были не прочь побаловать себя первоклассными десертами и высококачественным хлебом. Жизнь супругов была идеальна. Сабина и Том любили друг друга, а ещё они души не чаяли в людях. Они помогали беднякам, знакомым, и эту супружескую парочку, несомненно, уважали. Когда работаешь весь день на заводе, наблюдаешь за усталыми лицами, что подобны твоему, неосознанно хочется зайти в такое место, где тебе искренне улыбнутся и пожелают всего наилучшего. Да ещё и бесплатно могут угостить чем-нибудь вкусненьким, ведь: «У нас всё для людей!»       Пекарня в розово-бежевых тонах выделялась на фоне этого серого мира: заводы, дымящие свой смрад, что тучами окутывал город; жилые домишки в тёмных тонах, мимо которых проезжают паровые машины и лошади, запряжённые в каретах; наверху грозно возвышается огромный замок на первом в мире летающем острове, что был поднят учёнными-алхимиками. Эти учёные умудрились научиться качать энергию из любого предмета до его полного распада. Они называли это наукой. Никакой магии — это обыденность, технологии будущего. Люди работают, чтобы добывать энергию…       Однако власти добивают их.       Сабина не любила ярко-красные дирижабли в небе. Именно такой она видела, когда офицеры с подозрительными личностями в чёрных плащах пришли к ним в пекарню. Они должны были вот-вот закрыться и отдохнуть после тяжёлого дня, но вместо этого им пришлось слушать чужие угрозы.       Они требовали отдать нерождённое дитя.       Двадцать шестое июля стало губительным для многих будущих мам, которые принимали у себя в гостях людей в чёрных плащах, что работали на высшие власти. Этих людей звали Тенями. Они работали на серьёзных людей, ходя по костям бесполезных. В любом случае, эти мамы не знали, что подобные случаи будут повторяться в разные дни в разных семьях. Кем были Тени? Похитители не родившихся жизней. Никто не знает, какой потенциал несёт в себе младенец. Никто не знает, какой вклад в будущие они могли бы принести своим в конечном итоге не существованием…       Да здравствуют технологии современной цивилизации!       Сабина Чен ненавидела бежать, зная, что если остановится, то потеряет свою маленькую девочку. Ещё она доверилась дяде Фу, который сказал, что малышку Дюпен-Чен нужно спрятать подальше в Чудесном лесу. Тени не заходят в проклятое место. Даже они боятся глупых (не) сказок. Том остался где-то позади, нагло обманывая важных людей в чёрном, чтобы у жены с дочкой было больше времени. Всё было слишком спонтанно. Слишком пугающе для молодой мамы.       Лес встретил её смертельной тишиной, закрывающими солнце ветками и навязчивым чувством слежки. Громкий крик отчаяния и плач пронёсся по лесу, и Чен упала обессиленно на землю, закрывая младенца своей грудью от тёмных деревьев. В голове была лишь печаль. Дядя Фу сказал оставить ребёнка здесь, в страшном лесу, где иногда пропадают люди. Они соврали. Вся семья соврала, что девочка родилась мёртвой. Ей нужно вернуться скорее, чтобы грустным видом подтвердить ложь, которая для Сабины не отличается от правды. Она оставляла своё дитя в завёрнутых простынях, громко осведомляя лес, что имя малютки — Маринетт Дюпен-Чен, и что на данный момент в мире людей её ждёт смерть. Чудесное место вывел Сабину Чен из своего царства, как маленького плачущего ребёнка, прямо в руки поникшего Тома и сочувствующего дяди Фу.       С тех пор она и живёт там. Призраком леса, который принимал её, как дитя Духа Божьей Коровки и Чудесного леса, а не обычной человеческой женщины.       Маринетт Дюпен-Чен.       Единственный человек, которого лес и его жители принимают её такой, какая она есть.       Духи леса не любят людей. Лес же не терпит их в своих краях, а животные прячутся в Чудесном месте, не желая покидать безопасный край.       Девочка, что росла в лесу, на мир смотрела с ног на голову: совершенно не так, как могла бы, живя вместе с родными родителями.       Новая байка о лесе пошла спустя пять лет. Какой-то очередной глупец стал утверждать, что в лесу завёлся добрый дух, который очень любит людей. Число пропавших бесследно сократилось. Люди стали находить дорогу обратно домой, не получив при этом опасных повреждений. Добрый дух заботился о людях, но и бесчинствовать не давал. Охотники уходили без ружьев и ножей, лесники теряли топоры, но они возвращались. Их будто кто-то прощал.       Доброго духа называли ЛедиБаг, потому что очередной сумасшедший сказал, что она похоже на одетую в платье в черный горошек девочку. Потом утверждали, что это была фея. Кто-то предположил, что это была нимфа. Ещё годы спустя, люди говорили, что это девушка, которая когда-то заблудилась в чаще леса и решила навечно остаться в Чудесном месте.       Чем больше времени проходило, тем больше описаний появлялось среди слухов.       Чем больше времени проходило, тем старше маленькая девочка становилась, меняясь внешне.       Маринетт смотрела на мир людей за листвой деревьев, с любопытством наблюдая за некрасивыми облаками над их домами и за непонятными летающими островами, которых становилось всё больше.       Тикки говорила, что люди жадные и глупые существа. Они хотят больше силы, власти, знаний.       Маринетт предполагала, что они просто запутались и не понимают всю цену каждого их действия.       Тикки фыркает и уводит своё приёмное дитя подальше в лес, чтобы малышка Маринетт меньше думала о людском роде. Что поделать, если Мари не может так же не любить людей? Только мириться с тем, что Дюпен-Чен очень добрый ребёнок.       Она учится петь у лесных птиц, пытается научиться плавать у рыб в озёрах и летать у воздушных бабочек. Лесное дитя не впитывала их энергию, лес сам кормил её, делая совершенно другим существом. Никто в лесу однажды уже и не увидел в человеке человека. — Я люблю людей, Тикки, позволь мне побывать в их мире, — просило любимое дитя Духа Божьей Коровки. — Я вернусь. Тут мой дом, но мне очень хочется хотя бы глазком посмотреть на людскую жизнь.       Маленькое красное существо материализуется возле неё и испуганно мотает головой. Тикки знает, Маринетт не создана для мира людей. Этот мир обидит её своей серостью. Опечалит своей нечестностью по отношению к себе же подобным. Красная квами просит прощения, плачет, умоляет девушку понять и не пускает в проклятый мир, что застелен заводами с дымящими трубами.       Ночью Дух Божьей Коровки теряет из виду подопечную, потому что всё в глазах темнее, чем обычно. Плагг, Дух Чёрного Кота, смеётся, и Тикки понимает, что этот проныра позволил её малышке покинуть лес. «Она умная девочка и в любом случае вернётся домой. Своими запретами ты сделаешь только хуже. Не ты одна любишь нашу детку. Не обижайся, Сахарок, я делаю это как раз потому что хочу её возвращения обратно в лес. Это не тюрьма. Это её дом, из которого можно выйти, чтобы понять, насколько тут уютнее среди близких».       Маринетт была как яркое пятно на чёрной бумаге. Девушка с распущенными короткими волосами, что она ровняла острыми камнями, в красном длинном лёгком платье в чёрный горошек, от которого шли шёлковые ленты. Плагг дал ей босоножки, которые украл у какой-то девушки (о чём не посмел сказать), ведь босиком ходить было бы странно среди людей. Тем не менее, Мари было некомфортно в обуви. Дух Чёрного Кота сказал не показывать свои умения, запретил делиться энергией, сказал, ни в коем случае не рассказывать, откуда она и кто она. «Ты дочь пекаря. Спрашивают кто ты? Говори, что ты дочь пекаря и беги от сильно любопытных», — дал он ей указания. Лесное дитя не любила врать, но спорить со старшим было неприемлемо.       Люди были очень занятными существами. Они все бежали по важным делам, обсуждали важные вещи и очень по-важному… плакали глубоко в душе.       Внутренняя энергия людей была почти на минимуме.       Видимо они и сами этого не примечали, а если и примечали, то воспринимали это как должное. Этот мир был очень эгоистичный, но он заставил Маринетт полюбить людей ещё больше. Она смотрела на усталые лица, грустные глаза и сама еле сдерживала слёзы, жалея каждого по одиночке.       Мари заходила в разные места, улыбалась незнакомцам, и каждый относился к странной девушке по-разному. И всё же кое-что объединяло общее мнение. Она казалась наивной глупышкой, у которой скорее всего проблемы с головой. Такое ненормально приветливое отношение к незнакомцам разве норма в такие-то времена?       Лесное дитя не подходила к тем, от кого чувствовала недобрые намерения, однако даже их ей было жалко.       В сером городе всех было бесконечно жаль.       Летающие острова, машины, непонятная механика, странные приборы — это всё отталкивало лесного жителя. Непонятные шары в небе, в которых сидели люди, железные птицы, что летали благодаря пилотам… всё выглядело чудно и неестественно. Словно кто-то хочет подменить настоящую жизнь на это всё.       Неразумная Маринетт Дюпен-Чен не понимает ценность технологий.       Убегая со стороны очередного завода, из которого выходили полумёртвые работники, Маринетт, больше не имея сил сдерживать слёзы, забежала за угол огромного чёрного здания, где было безлюдно. Сев на небольшой выступ, синеволосая вытерла непрошенные слёзы на глазах. Это было очень непривычно. Плакать, потому что тех, кого полюбила, очень жалела. — Мадмуазель, с Вами всё в порядке? — послышался в какой-то момент обеспокоенный голос, что быстро привлёк к себе внимание.       Маринетт посмотрела на стоявшего перед ней беловолосого парня, который продолжал ждать запоздалого ответа. Его зелёные глаза удивлённо взирали на незнакомку. Девушка медленно опустила взгляд с очередного человека на холодный бетон и отрицательно помотала головой.       Парень почесал от волнения шею. Он сам пришёл сюда посидеть в одиночестве от тоскливых мыслей, а тут уже кто-то сидит. Да ещё и плачет. Да и ещё и девушка! Адриан Агрест не любил чужие слёзы. Особенно женские. В этой ситуации легче просто уйти, но этот будет… как-то некрасиво. Только кому какое дело? — Кажется, — начала медленно синеволосая, — Вам тоже грустно, — и после задала вопрос, который привёл в тупик юношу: — Вы тоже пришли поплакать? — Э… Не… не знаю… Ну… мужчины не плачут, вроде как, это больше женщины из-за своей эмоциональности… — растерянно стал говорить блондин, нервно пожимая плечами. — Нет… нет. Конечно, нет. Зачем мне плакать?       Маринетт извинилась, поняв, что смутила блондина, и притихла, застыв в том же положении, что и раньше.       Адриану и вправду было неловко. Он приехал на Юго-Западный Завод Механики по поручению отца, дабы проверить всё ли в порядке с… главными деталями.       И стало как-то печально. Не хорошо на душе, от чего он решился на минутку сбежать от надоевших ему телохранителей, помощницы и тайной шпионки отца в одном флаконе, а так же от унылых работников, которые смотрят на него, как на большого начальника.       Собственно, он и есть большой начальник. Мини-версия, если так можно вообще выразиться.       Парень тяжело вздохнул и сел рядом с девушкой, уставившись, как и она, в пол.       Минута съедала секунды, превращая время в медленно тянущуюся резину. Маринетт продолжала сидеть неподвижно, чувствуя чужие потоки энергии и что-то очень опасное. Она не была всевидящей, но её повышенная связь с окружающим делало её состояние ещё более плачевным, чем у других.       Агрест же мельком разглядывал синеволосую, изучая черты бледного лица. Голубые глаза были такие яркие, такие… не по-человечески яркие, что сразу приметить было трудно. Она была спокойной, словно сидела со старым другом, а не с человеком, чьё имя даже не знает. Волосы слегка запутались, а редко появляющиеся слёзы продолжали оставлять мокрую дорожку на щеке, не давая ей высохнуть.       В такой тишине и самому становилось спокойно. Она плакала не громко и так удобно, будто это были слова поддержки, а не проявление плохого настроения.       У незнакомки платье в чудной горошек, напоминающий божью коровку. У незнакомки хрупкие плечи и грусть, что присуща каждому человеку в этом городе. — Я впервые плачу, — прозвучал её мелодичный голос, который вновь привёл в недопонимание Агреста. — Спасибо, что посидели со мной в такой момент. Одной плакать, наверное, не легко. — Вы никогда не плакали? — в шоке переспросил блондин, начиная в упор глядеть на интересную особу. Всё-таки тайком это делать более смущающе.       Девушка помотала головой. — Тик… — девушка кашлянула, прикрывая полу сказанное слово. — Моя мама говорила, что печаль это очень неприятное чувство, и что для поддержания себя в хорошем состоянии, я не должна расстраиваться, но…       Маринетт в первый раз посмотрела в глаза собеседнику и грустно улыбнулась. — Мы люди такие непрочные.       Голубые глаза сияли. Они сияли куда ярче, чем он предполагал. Он должен был забить панику. Эта девушка огромный запас топлива! И ведь не в переносном смысле!       Адриан застыл, точно не зная, что больше его интересует: эта энергия или сама девушка с глубоким взглядом? Отец бы его не понял. Он бы назвал его предателям, неразумным мальчишкой, но что делать? У неё была очень милая улыбка и слишком манящие глаза. — Точно, — со смешком подтвердил Агрест. — Люди те ещё хрупкие чурбаны. Вечно делаем всё не так, как надо. — Главное в конце всё совсем не испортить.       Молодые люди ещё раз улыбнулись друг другу и негромко посмеялись.       С ней было приятно разговаривать несмотря на то, что большую часть вопросов задавал он, а она, ответив, снова замолкала, изучая кирпичи, камни, небо, дым, мимо пробежавшую кошку, и лишь изредка — его. — Ваша одежда очень яркая и необычная. Вы напоминаете божью коровку. — Это лучше, чем Ваш чёрный костюм, — без толики обиды защитилась синеволосая. — Хотя знаете, один из моих лучших друзей постоянно ходит в чёрном.       «Потому что он чёрный кот, и другого цвета у него быть не может». — Ваша чёрная одежда напоминает мне Чёрного Кота, месье… — Агрест. Адриан Агрест.       Сейчас она должна изумлённо посмотреть на него. Сейчас она должна испуганно встать и поклониться, раз сразу не поняла, кто он. Сейчас она извинится и решит поскорее уйти. — Месье Адриан Агрест, — без изменений в голосе повторила девушка. — А моё имя Маринетт. Просто Маринетт.       Эта девушка не из столицы. Судя по её реакции, эта девушка даже не из их страны.       Откуда она? — Просто Маринетт — это как-то грубо. Кто Ваши родители? — спросил очередной пугающий вопрос блондин, заставляя Мари кривиться. Она ненавидела врать! — Пекари. — И в какой пекарне они работают?       Маринетт подозрительно прищурилась на парня, что выглядело слегка забавным. — В хорошей, — твёрдым тоном осведомила его собеседница.       А ещё было забавным то, что девушка категорически не умела врать. И Адриану это нравилось. — Люблю хорошие пекарни. Позволите называть Вас Принцессой? — Простите? — чуть не заикаясь пискнула Мари, отодвигаясь от неожиданно приблизившегося к ней парня.       Адриан усмехнулся. — Раз Вы сравнили меня с котом, почему бы и мне не сравнить Вас с кем-нибудь подходящим, мадемуазель Маринетт?       Маринетт сначала чувствовала, что Адриан Агрест таит в себе печаль, но почему сейчас он так резко загорелся чем-то ещё? Ей не нравятся его зародившееся новые чувства, которые по не понятной причине связаны целиком с ней.       Синеволосая встала на ноги и посмотрела на небо, интуитивно пытаясь определить время. Уже пора было уходить. Да и она сама устала находиться в таком тяжёлом месте. Как люди выносят это ежедневное насилие над душами?       «Мне пора уходить», — была последней фразой, которую он желал услышать. Поэтому когда она вежливо поклонилась и пожелала ему всего хорошего, блондин не нашёл более подходящего действия, кроме как схватить её за руку. Мягкую ладонь не выдернули, лишь глаза опасливо посмотрели на светловолосого. Зелёные глаза. И впрямь как кот. — Мы увидимся?       Его надежда давила на неё. Его одиночество ощущалось через прикосновение, которое всё больше превращалось в мёртвую хватку. Весь его вид так и кричал: «Сжалься! Мне так плохо!», из-за чего она не подумав ляпнула глупость: — Может… тут же, через семь дней? — Через неделю?       Синеволосая кивнула неуверенно. Интуиция кричала о плохом выборе, но Маринетт слишком слабая, чтобы отказать человеку, которому нужна помощь.       Лес встретил её объятиями своей листвы, когда она нетерпеливо бежала домой, кидая в кусты неудобную обувь и при этом не забывая поблагодарить Плагга. Дух Чёрного Кота смеётся, ни капли не сомневавшись, что их малышка вернётся домой. Тикки ругает чёрного квами, как и некоторые другие духи леса, а кто из них вообще не ругает Плагга? Проблемы из-за него — неприятная должность.       Тикки рада слышать, что Маринетт не понравилось среди людей, но дух квами обеспокоен, что в душе у девочки зародилась печаль. Ей жалко людей. Любимое дитя теперь порою молчаливо плачет, не зная как помочь людскому роду.       Мари рассказывает, как одни люди забирают жизненную энергию с корнем у других, ослабляя и тревожа человеческие души. Они делают технологии на чужих жизненных силах, и весь город, каждый человек — это источник их главного ресурса, благодаря которому они развиваются.       Прогресс людей в истощении себе же подобных. — Самое ужасное, что энергию эту забирают обманом. Там везде стоят непонятные приборы, символы. За этим всем стоят важные люди, за которыми стоят ещё более важные. И так до самого конца, пока не достигнешь всей верхушки айсберга — самого короля. Я мало расспрашивала людей. Плагг запретил мне много с ними общаться, — рассказывает девушка Тикки. — Но ведь нашёлся тот, кто разговорил тебя больше всего? — недовольно бурчит квами и получает неутешительный ответ: «Только один».       Проходит три дня с возвращения лесного дитя в Чудесный лес и Маринетт решается проситься у Тикки на новый поход в ближайший город. Дух Удачи негодует, расспрашивает, зачем ей возвращаться, и получает честный ответ: «Я обещала одному человеку».       Красной квами это не нравится. Всему лесу это не нравится. Плагг мягко спрашивает, уверенна ли она в необходимости вернуться обратно. Маринетт говорит «уверена», и всё же добавляет: «Как только моя помощь не будет нужна этому человеку, я буду помогать только тем людям, которые забрели в наш лес. Как раньше».       Плагг первый даёт добро, за ним потихоньку повторяют остальные. Самая последняя остаётся Тикки, которая просит в случае чего сразу бежать в лес не оглядываясь. Использовать любые средства, силу, энергию окружающего, свою, но в случае опасности любой ценной добраться до дома. И через неделю Маринетт вновь уходит в город, встречая различные препятствия в виде камней, деревьев и различных животных. Духи согласились, а лес так и остался против отпускать своего жителя в гадкий и смердящий город.       Духи не могут покинуть лес. Лес подчиняется чувствам маленьких квами, они заложники замкнутого круга. Лес не отпускает духов, потому что их внутренее «я» знает, что в мире людей им делать нечего. Тикки больно от того, что она не может быть рядом с подопечной.       Маринетт приходит на то самое место ближе к вечеру и не ожидает всё-таки застать там Адриана, который пока её нет, рассматривает серо-рыжие небо. Как только он видит синеволосую, подскакивает и подходит к уже, к счастью, знакомой, и галантно целует женскую руку. Для лесного дитя это действие в новинку, но принимает она его, как уважение по отношению к себе, и с осторожностью спрашивает: — Может мне тоже стоит поцеловать Вашу руку?       Видя, как парень смутился в душе странному ответу, девушка переводит всё в шутку, и они вместе смеются.       Вот так у призрака леса появился друг среди людей, которому она хотела довериться. Синеволосая приходила один раз в неделю в город. Помогла тем, кому нужна помощь и приходила навстречу к блондину.       Всё что они рассказывали о себе друг другу была ложь, разбавленная небольшим количеством правды. Самое главное всегда скрывалось в молчании, но им нравилось это больше чем годовое общение, что слегка затянулось. Это не беспокоило Агреста. Это беспокоило девушку, а так же лес и его жителей.       Адриан был влюблён. Маринетт хотела помочь сгладить ему его одиночество.       Маринетт всё больше любила людей. Адриан всё больше любил Маринетт.       Синеволосая знакомилась с различными людьми, заводила друзей. Ей было приятно видеть их улыбки. Этот город продолжал быть невыносимым, и Маринетт хотела хоть чем-то помочь. Пускай это будет даже банальная уборка в доме какой-нибудь старушки.       «Значит, ты доверяешь мне больше всего?» — спрашивает Адриан, незаметно любуясь её улыбкой.       «Среди людей, да», — загадочно отвечает девушка, и улыбка становится шире.       Вечная полу-ложь. Они играют по одним и тем же правилам. И они знают об этих правилах, что делает эту ложь нелепым дополнением в их общении.       «Хочу открыться тебе полностью».       «Не могу такого обещать», — честно говорит "дочь пекаря" и переводит тему разговора в другое русло.       Плагг согласился первый и спустя два года первый стал просить Маринетт завязывать с походами в мир людей. Дух Чёрного Кота постоянно спрашивал, помогла ли она уже тому навязчивому человеку или нет, но Мари лишь отрицательно качала головой.       Лес расчёсывал ей волосы ветвями, украшал её голову цветами и продолжал вместе с жителями леса обучать лесное дитя различному творчеству и мастерству. Синеволосая любила делать венки и надевать их на животных, с которыми они вместе гуляли и сочиняли незамысловатые песни. Она продолжала помогать заблудшим, но кто-то из глупцов рассказывал, что есть в неделе проклятый день, когда ЛедиБаг не приходит на помощь. Призрак леса в такие дни уходит и некому людям помочь. Маринетт убивало это. Она сжимала кулаки, надеясь, что люди поймут и не будут соваться в лес тогда, когда ЛедиБаг отсутствует.       И в какой-то день Адриан стал умолять её о большем. О двух, о трёх, о четырёх днях, на что она яростно мотала головой.       Игра в ложь стала нарушаться. Он стал говорить слишком много правды. Стали появляться имена его знакомых, друзей, родственников. Слишком много информации, которая словно склеивала обязанность быть рядом с ним. Маринетт узнавала много печального, вроде того, что мать Адриана умерла, когда он был совсем ребёнком. Узнала, что вся его жизнь состоит из того самого одиночества, которое Маринетт хотела хоть как-то смягчить.       Самое шокирующее она узнала под конец. — Я сын Габриэля Агреста. Сын короля страны Тромперии* и я единственный наследник трона, — Адриан взглянул с нескончаемой мольбой. — Прошу, давай перестанем врать друг другу. Доверься мне. Я не предам тебя.       Где-то здесь пошла трещина.       Лес принял в свои покои морально убитую девушку, которая медленным шагом вступала всё дальше вглубь. Дойдя до поляны цветов, она молча прилегла, потихоньку начиная плакать. Это были первые слёзы, которые олицетворяли жалость к самой себе. «Мне очень стыдно», — извинялась перед лесом и перед его жителями девушка, рассказывая всё своим самым близким.       Квами единогласно были против дальнейшего общения. «Королевская семья замешана в чём-то очень мерзком, милая. В тебе есть кое-что от леса, от нас. Ты не такая, как другие люди. Ты существо лесное. Если они узнают, кто ты, используют в злых намереньях», — мягко говорил Нууру.       «Мари, этот человек натворит глупостей, а потом, конечно, может и пожалеет, да только нам какой от этого прок? Мы тебя не защитим за пределами леса. Нам запрещено лезть в дела живых. Не ходи больше к нему. Ты не сможешь ему помочь», — добавлял Сасс.       Следующая встреча должна была быть последней. Дым от труб был гуще, мир серее, а люди ещё угрюмее. Маринетт пришла на встречу раньше, чем обычно, где застала напуганного Адриана. Она знала, что он боится. Чувствовала. Агрест боялся, что она уйдёт, оставит его одного, как мама когда-то.       В её ярких голубых глазах много энергии. Если бы отец увидел хоть раз, не упустил бы такую диковинку. Ведь жизненная энергия людей — это самый ценный ресурс. В обычных людях капля, редко небольшие озёра. В младенцах — моря, долгий и большой запас, который получается аморальным способом в крайних случаях (всё для поддержания безупречной жизни безупречных людей). В ней же безграничный океан, который множится волшебным образом из-за дня в день. Конечно она не из этого города, не из этой страны.       Девушка вообще не из мира людей, даже если и выглядит, как человек.       Он готов прятать её от отца, от его людей. Готов защищать, просто пускай она не уходит.       Он жалкий бродячий кот, которому не хватает ласки. Чего стоит Маринетт приютить его?       Хочется услышать, как она скажет: я тебя не брошу, только вместо этого раздаётся: — Мои родные не хотят, чтобы мы с тобой виделись. Они считают, это опасно и очень рискованно. Я и сама считаю, что это принесёт очень много нехорошего и тебе и мне, — Маринетт прерывает себя же и отходит на три шага назад, когда ровно столько же делает Адриан навстречу к ней. — Скажи честно, ты видишь во мне потенциальный источник жизненных сил? Что вы делаете с энергией других людей? Используете в создании оружий? Технологий? — Лекарств, строительства, эту энергию можно применить где угодно. Она заставляет урожаи расти быстрее, больных вставать со своих больничных мест. Аналог этой силы найти невозможно, — Агрест сжал кулаки. — Хочешь пристыдить меня за методы, на которых стоит весь фундамент? Людям удобно жить с этим порядком. Это просто жертвы ради… — Будущего вашей цивилизации? — раздражённо перебивает его синеволосая и усмехается. — Люди не видели другого порядка. Для таких, как ты, их неведенье — это ваше благополучие. Технологии растут, ваша эра процветает на обломках людских душ. Обычным горожанам, людям… зачем им ваше будущее, если вас не заботит их?       Девушка фыркнула, услышав от Адриана: «Всё не так просто. Ты не понимаешь». Конечно она не понимает и не желает понимать.       Маринетт ещё раз оглядела место, куда она уже долгое время приходит встретиться с хорошим другом. Огромная тёмно-серая стена очередного завода. С боку от неё ещё одна длинная стена чёрного цвета. Холодный бетон, из которого не прорастает и травинка. В мрачном месте её душу грело лишь общение и тёплое отношение к Адриану. К тому, кому помочь она так и не смогла.       Дитя леса бросает на него любопытный взгляд и боится спросить ещё один важный вопрос. Прикусив нижнюю губу, Мари отворачивается, и медленным шагом движется к выходу из тихого угла. Блондин идёт следом, пока она не останавливается возле маленького деревца в горшке, что призвано эстетически украсить мрачность окружающего. — Не уходи, Маринетт. Останься здесь, не уходи больше, прошу, — обречённо просит парень, дотрагиваясь до женского плеча. — Я не вижу в тебе никакого источника. Мне никогда не хотелось использовать тебе подобным образом. Ты мне правда очень дорога.       Маринетт молчит и смотрит на это несчастное деревце, в котором жизненных сил так же мало, как и в местных людях. — Неужели энергии настолько не хватает, что приходится качать её из людей?       Адриан растерянно замер. — Я же сказал, всё труднее, чем кажется. — Я чувствую в тебе эгоизм, — осведомляет парня синеволосая и пальцем указывает на восток. — В той стороне мой дом. Хочешь проводить меня напоследок?       Маринетт размышляет разумно и мысленно соглашается со словами Плагга, которые он ей сказал перед уходом. «Проще было бы тебя не пускать, но так, как для тебя это важно, мы позволим тебе встретится с ним в последний раз. Проблема в том, что когда парень услышит о вашей последней встрече, сначала будет тебя отговаривать, а потом и вовсе попытается любыми способами удержать. Раз ты всё равно рискуешь, позволь себе попросить его довести себя до леса. Напоследок».       Адриан неверующе посмотрел на подругу. Она не шутит? Вот так вот просто? — Ты серьёзно? — Спросишь сам у моих родных, можно ли нам с тобой видеться или нет, — девушка ухмыльнулась, — Но предупреждаю, они не особо разговорчивы с… посторонними людьми.       «Да и вообще с людьми».       Маринетт с Адрианом шли в гробовой тишине.       Синеволосая ловила каждое лицо, мысленно желая всем освобождение от их ужасной жизни. Длинные тротуары были полупустые. Выхлопные газы от труб машин испускали зловоние сильнее прежнего, а летающие острова и уродливые для дитя леса дирижабли ещё более высокомерно возвышались над ними. Мари не нравился этот мир, но по людям она всё равно будет скучать. Да, некоторые из них грубоваты, некоторые не воспринимали её всерьёз, но они и не должны быть все под одну копирку. Это же люди. Маринетт нигде больше не увидит такое количество людей.       Адриан иногда опасливо оглядывался, пока пытался понять, куда подруга его ведёт. Как только они вышли из переулка, он надел капюшон, с целью прикрыть своё лицо. Не хотелось бы, чтобы стража или хоть кто-нибудь из офицеров или гражданских узнал его. Ему и так приходится "волшебно" исчезать, чтобы встретиться с девушкой в неизвестном переулке. Отцу не нужно знать абсолютно всё о сыне. Да и Маринетт лишнее внимание противопоказано.       Подходя все ближе и ближе к лесу, блондин не выдержал и спросил не к тому ли самому проклятому месту они направляются, на что Мари выразительно фыркнула. Оказавшись вблизи Чудесного Леса, она подошла слишком близко к границе. Агрест начал волноваться и хотел было попросить её отойти от опасного леса, но что-то пошло не так, как планировалось.       Она стояла на фоне тёмной листвы совершенно спокойная, словно находилась в безопасном месте, а не возле самого опасного леса. Ветер приподнимал её исия-чёрные волосы. Неподалёку стоявшие деревья тянули к ней свои ветви. Выглядело это довольно неестественно и странно. Самое ошеломляющие состояло в другом необъяснимом факте. Энергия леса шла к ней добровольно, что было видно невооружённым взглядом. Голубые глаза светились ярче обычного и вполне могли отражаться огнями во тьме. Маринетт не выглядела человеком, несмотря на то, что являлась им. В неё можно было влюбиться ещё больше, не будь она таким отталкивающе мощным источником сил.       Адриан до этого не боялся хоть кого-нибудь. И уж тем более не думал, что испугается той, от которой был без ума.       Девушка наклонила голову и усмехнулась предсказуемой реакции друга. Потихоньку Маринетт стала идти задним ходом, протягивая руки в сторону Агреста. Лес охватывал её тьмой, и парень стал терять из виду синеволосую. — Маринетт! — воскликнул блондин, начав ощущать другой страх. — Уйди оттуда! Это опасно!       За Маринетт.       Мелодичный смех заполнял пустоту и два голубых огонька в глазах тёмноволосой исчезли вместе с телом.       Адриан бросился вперёд, не обращая внимание на сильно бьющие его ветви. Спотыкаясь об бесчисленное количество камней и чуть не упав в не пойми откуда взявшиеся озеро, Агрест кричал имя бесследно исчезнувшей подруги. Силы уходили быстро. Лес будто мстил принцу за ошибки, забирая уже его энергию. Не выдержав, он всё же упал без сил на колючую траву, осознавая, что потерялся в худшем месте.       «Да куда ты делась…» — замучено прошептал парень, борясь со сном. — Адриан, — прям над ним прозвучал голос девушки.       Маринетт стояла по близости. С этим светом в глазах. Невредимая, без царапинки, с неподдельно грустной улыбкой на лице. — Прости, Адриан. Ты им не нравишься. Они видят в тебя потенциальную угрозу и желают, чтобы мы прекратили видеться.       Слова девушки дичайший абсурд, а его состояние полуобморочное. Происходит бред какой-то. Адриан сошёл сума? — Они? — решил хоть что-то уточнить блондин.       Голубоглазая кивнула и ответила: — Да. Они. Мои родные. — оглянувшись, она добавила: — Моя семья.       Парень попытался принять сидячие положение, в чём ему помогла Мари, и в след сама села возле него на мягкую траву. — Кто ты?       Вопрос трудный для негласного духа. Маринетт человек, которого воспитывал лес и его жители. Поймёт ли Адриан подобного объяснения? — Они говорили мне, что я дочь человека, который отдал меня для сохранения моей жизни лесу. Лес любит детей, но оставаться людям у себя никогда не позволял. Тикки, одна из местных духов, взяла меня под опеку и дала слово, что воспитает из меня полноценного духа, но я скорее больше смахиваю на призрака этого места. — не доверяющий ей взгляд Адриана сделал Маринетт ещё печальнее. — Ты мне не веришь? Для людей такие вещи понимать слишком трудно, да? Возможно, для тебя я имею определённые различия между обычным человеком, но это только потому, что лес сделал всё, чтобы я была больше похожа на что-то иное. Только что получилось из меня, мне и самой не особо понятно. Мне нравится наблюдать за людьми и иногда бывать среди вас, однако это не моя жизнь. Моя жизнь здесь. Тут моя работа. Я помогаю людям не затеряться в лесу, в независимости сколько ему лет и насколько чист он душою. Мне вас… — на лицо полу-духа опустилась тень. — …очень жалко.       От неё шло тепло. Она единственное, что выглядело в этом жутком месте безопасно. Почему он сначала испугался? Маринетт не такая, как этот лес.       Маринетт не такая, как он и многие ему знакомые люди. — Ты та самая ЛедиБаг из поучительных рассказов очередных безумцев? — еле проговорил парень, протягивая руку к её лицу. — Милосердие этого леса к людям? — Лес не ненавидит человеческий род. Вы не нравитесь духам. Это место просто пытается защитить себя от вас. Если бы он так ненавидел, позволял бы мне выводить людей из своей чащи?       Голос нежный, ласковый, словно мамина колыбельная из дальнего прошлого. Веки смыкаются, и сон затягивает, не давая насладиться созерцанием женского лица. — Не бросай меня. — Прости, Адриан, но не только тебе нужна моя помощь. Да и послушаешь ли ты моего совета? Мы разные. Твои цели меня пугают. Я же говорила, чувствую в тебе эгоизм. — он хотел было начать оправдываться, но мир Морфея затянул Адриана против его воли, напоследок дав услышать пугающее: — Не жди меня больше.       Так и должно было закончиться их общение. И в каком-то смысле, так оно и кончилось. Вот только Адриану Агресту было трудно оставить жительницу леса, что самому Чудесному лесу никак не нравилось. Место не щадило блондина, который в свободное время приходил на поиски Маринетт. Их встречи из прошлого, как и их знакомство, казались сном. Самым лучшим и невозможным. Не могла сама ЛедиБаг выходить из леса ради обычного общения! Разве возможны такие чудеса?       Про доброго духа что только не говорили местные жители. Кто видел её силуэт, кто делал точное описание… тем не менее это была легенда. Нормальные люди не совались в лес, только глупцы. Безумцы. Можно ли безумцам верить на слово?       Как оказалось, не всё безумие, что таковым кажется.       Адриан прикусывал язык до крови и сжимал до онемения кулаки. Перед ним снова и снова этот проклятый лес со своими проклятыми жителями, которые его не принимали. Каждый раз бродить по тёмным местам Чудесного места, сравнимо с потерей жизненных лет. Нет сомнения, что Адриан сокращает свою жизнь здесь, но разве есть другой способ вернуть Маринетт?       Он видел её. Знает, что выводит обратно из леса именно она. Появляется на миг в своём красном одеянии и исчезает, проходя сквозь пальцы, пока Адриан делает рывок, протягивая руку. Парень открывает глаза, а девушки и след простыл. Оглядываясь по сторонам, становится понятно, что она просто вновь вывела его из родных угодьев.       Плагг испытывал симпатию к упрямому мальчишке. Глупый юнец не был так плох внутренне. Молодого парня явно запутали в жизненных приоритетах.       Плагг существо древнее. Плаггу, наверное, надо было бы помалкивать и ждать пока Агресту это надоест…       Но кто бы знал! Как ему и самому надоело видеть подавленный вид дитя Тикки!       Адриан в тот день бы и не вспомнил, какая эта по счёту была попытка отыскать пропавшую знакомую. Однако то, что эта попытка отличалась от всех предыдущих, он понял сразу. Стоило зайти за зелёную листовую стену, как мир погрузился во тьму, где даже травы не намечалось. Есть ли смысл говорить про дремучий лес?       «Кажется, сейчас выйти так просто мне не удастся», — пронеслось в светловолосой голове. Надежда найти выход бесследно пропала. Это была явная неудача, и Агрест остановился посреди несуществующего места, ожидая приближения конца. Он устал. Устал от много ожидающего от него отца. Устал врать саму себе, что живёт в идеально придуманном концепте мира. Устал бежать до недосягаемой ЛедиБаг, чей взгляд голубых глаз преследует в ночных кошмарах. Во снах, где она держит портрет его матери. Холст покрывается уродливыми трещинами, когда нечеловеческая энергия синеволосой пропускается через картину.       Этот кошмар такой же реальный, как и его бессилие. — Мне нравится твоя душа, парень, — раздаётся громко в ушах незнакомый голос. — Мне нравится, как в ней гармонично играет смирение перед невезением, что так красиво выделяется рядом с желанием стремления добиться чего-то стоящего.       Адриан хочет найти обладателя голоса, но тот резко останавливает его: — Меня зовут Плагг, Адриан. Сейчас ты меня не сможешь увидеть. Сей маленький кусочек неизвестной мультивселенной я создал ради нашего с тобой знакомства из моей собственной энергии. Ты угадал, это не просто неудача. Я Дух ещё и Разрушения, так что не жди особо приятных эмоций.       «Дух Разрушения?» — сам себе задал вопрос Агрест, не совсем понимая, в какой такой специфичной ситуацию он оказался. — Да. Разрушения и Неудачи. Более не просвещённые называют меня Чёрным Котом. Возможно, именно я обрёк этих животных на ошибочное мнение, что якобы чёрные коты не приводят к счастью. Они просто коты, а люди порою бывают суеверными. Тебе бы стоило меня благодарить, ведь я пришёл попробовать пойти против своей природы и помочь тебе словить, — Плагг издал смешок, — дочь милого Духа Удачи. — Маринетт? — дошло до парня, и он снова неосознанно повернулся в другую сторону. Собеседник так и остался невидимкой. — Ты знаком с ней?! — Моя малышка печалится. Укоряет себя, что дала тебе невыполнимое обещание. Это я виноват в вашей встречи. Моя вина лежит на первых слезах нашего дитя и леса, поэтому… стоило бы взять ответственность, хоть это и противное занятие. — Неужели ты один из членов семьи Маринетт? — в пустоту бросает Агрест.       Плагг смеётся. — О да, и поверь, я самый лояльный из всех этих зануд, включая лес. Сам подумай, насколько мне приходятся извращаться, раз этот разговор я стараюсь скрыть от своих родных. И ради чего? Ради исправления своих ошибок, которые уже не исправить! Представляешь, как быть духом неудачи время от времени неудобно? Впрочем, ты и сам знатный неудачник. Может, это мне в тебе больше всего привлекает?       Адриан тяжело вздохнул. В голове всплыл образ Габриэля Агреста, отца. Король вновь напоминает, что мама ещё жива. Что это их общий секрет. Эмили неестественно ярко светится от чужой поступающей из вне энергии. Женщина лежит в капсуле, а вокруг цветы, посаженные в честь погибшей королевы. Этой энергии недостаточно. Воскресить — не убить. Энергия поддерживает фальшивую жизнь, но мама глаз не открывает. — И не откроет. Твой отец — жалкий глупец. Не будь подобен ему. Сколько крови было пролито ради дыхания живого трупа? Сколько ранних смертей ваших поданных? Сколько полумёртвых, что до сих пор отдают вам дань? Сначала он собирал энергию ради "процветания", затем принялся брать ещё больше ради бессмысленного занятия. Они работают на заводах, оставляя в злосчастном месте и физическую и жизненную силу даже не подозревая этого! Малышка Мари была подобна тем младенцам, которых забирали люди короля. Если бы не смекалка мудрого старика, душа её давно бы покинула этот мир, а энергия хрупкого тельца ушла бы на подъём одного из летающих островков или же на увеличение объёма энергии какого-нибудь одарённого учёного-мага-алхимика!       Во тьме из неоткуда появляется маленькая местность с травой. Посередине небольшого участка стоит надгробие и Адриан, что пытается успокоить своё сердцебиение. Парень подходит к нему и видит имя матери. «Нет…» — тихо шепчет он, не желая лицезреть нечто подобное. Слишком много… Слишком много они с отцом сделали, чтобы вновь услышать её нежный голос! Ей нет места среди мёртвых!       Чёрный Кот снова смеётся. — Есть! Мёртвым положено быть закопанными в земле! — Она не мертва! — в отчаянии кричит блондин, хватаясь за голову. — Она жива! Слышишь? Жива! — Она мертва и давно живёт в мире духов. Всё что у вас есть, это тело, в которое возвращаться нет смысла. Вы не измените ход событий, ибо эта женщина не будет идти против естественных вещей. Да и кто ей это позволил бы? Возвращайся. Возвращайся домой! Помоги очнуться королю от долгого сна! То, что вы делали — катастрофа, но куда страшнее и вовсе не остановиться. Никто из духов тебя не примет, Адриан. Войди ты в лес в отсутствии ЛедиБаг, Чудесный и его жители привели бы тебя в пасть голодного хищника.       Правда резала его реальность, которую хотелось уберечь от слов духа, но деваться было некуда. Он и сам осознавал трагедию своей страны, своего народа. — Маринетт тоже знает об этом?       Осознанность того, что девушка могла быть в курсе, казалась невообразимым позором. ЛедиБаг описывается, как доброе существо, любящие людей и принимающие их в любом виде. При общении с ней, она всегда его подбадривала, успокаивала, а он же…       А он же принц, который так и не смог возразить королю. — Духи видят насквозь. Маринетт пускай пока ещё смертная и не так сильна, но её способности позволяют ей чувствовать окружающих. Вечная жалость к вашему роду. Когда она была в столице и видела потоки ведущие в ваш замок, моя Малышка впервые осознала, какие вы паразиты по отношению к самим себе, — Плагг тяжко вздохнул. — Я, конечно, покажусь тебе грубым, но как говорилось раньше, ты мне нравишься. Тебе нужна помощь и поэтому я предоставляю тебе выбор. Ты можешь воспользоваться моим изначальным советом и возвратиться домой. Дальнейшие твои действия — это уже будет чисто твоих рук дело. Либо же…       Надгробие исчезло вместе с участком земли. Перед Адрианом возник высокий мраморный пьедестал, на котором лежал чёрный перстень с изображением зёлёной кошачьей лапы.       Агрест сглотнул и потянул руку к странному предмету с сильной энергией, но пальцы зависли над кольцом, не решаясь прикасаться к нему. — Либо? — слегка дрожащим голосом спрашивает юноша. — Либо давай заключим честную сделку, котёнок. Я не тёмных дух, несмотря на мой сомнительный видок и силу. Разрушение — это только на слух звучит устрашающе. Никто не вникает в саму суть. Разрушить можно что угодно, в том числе и то, что за собой влечёт куда больший… — Плагг выждал секунду, — …вред. Например, остров с громким названием «Жизнь», который летает не далеко от вашего дворца. На нём ведь академия науки и алхимии, где хранят главные секреты страны признанные гении человечества? Меня интересует большего всего самый масштабный скелет в вашем шкафу.       Адриан прикрыл глаза и безэмоционально выразил свою догадку: — Сфера. — Да, — подтвердил дух, — Энергетическая Сфера, с помощью которой и началась эпопея современных технологий и грандиозных открытий, а так же век амбициозных лидеров и дохлых людишек на их фоне. Я хочу её разрушения, а вместе с ней и разрушения людских игр с чужими жизнями. Вы портите всякий существующий баланс в этом мире, но ты можешь нам помочь исправить это недоразумение. Возьми кольцо, надень на палец и получи мою силу. Катаклизм уничтожит Сферу, а тебе взамен я дам шанс искупить грешки непогрешимой власти и, может быть, если Маринетт сама будет не против, жить с любимой девушкой.       «Правда, вряд ли до такого дойдёт…» — вслух стал размышлять Чёрный Кот, но его слова Адриан уже не слышал. То, что предлагал Плагг, было безумием. — Ты, — не смело начал он, — Предлагаешь мне, — блондин взглотнул, — разрушить целую систему?!       Плагг задумчиво замычал. — Верно. Ты правильно всё понял. Прощайте летающие острова и сильные виды магии в руках людей!       Агрест замотал протестующе головой. — Но это ведь не только летающие острова! Это технологии, это лекарство, это… — Это гибель, которая оделась во спасение. Обманчивая идиллия для падали и, несомненно, рай для высокой знати! Заглядывая в твою душу, я вижу, что ты и сам это знаешь. Мне не было бы надобности тебе предлагать такое, если бы я не знал, что творится в твоей голове. Не хочешь быть правителем ненавистного порядка? Так вот! Я предлагаю альтернативу! Создай новую систему на руинах старой! — Да ты псих! — не выдержал парень, отворачиваясь от пьедестала с кольцом. — Какая ещё новая система?! Твои рассуждения пусть и не бессмысленные, но твои планы вполне могут негативно сказаться на целой нации!       Плагг не думал, что уговорить этого человека будет просто. В его голове много дури, от которой не избавиться за пять минут.  И всё же, к счастью для Кота, Адриан давно уже сломлен. Он не будет долго упираться. — Почему же ты сам не разрушишь сферу, раз такой могущественный? — задал логичный вопрос Адриан и услышал ворчание духа.       Невидимый собеседник недовольно ответил: — У меня нет прав выходить за пределы леса. Это… давняя история, парень. Настолько давняя, что я и сам точно не скажу, когда же это множество духов собралось в одном месте, давая лесу относительную жизнь. Наша сила была для людей больным соблазном, которым были одержимы ваши предки. Лес стал нашим пристанищем и нашей благостной стеной, не пропускающей нас в мир телесных существ. Понимай это, как хочешь, только знай, без человеческой помощи мой катаклизм не сможет добраться до предмета за пределами моего дома. — Тогда почему я, а не Маринетт? — Адриан поник и, словно спрашивая, сказал: — Она же… тоже человек? — Отчасти, но даже если бы она и могла использовать кольцо, разве у неё больше привилегий, чем у законного наследника? Мари сможет беспрепятственно дойти до сферы?  Может ты хочешь навлечь на неё опасность? Или наоборот, навлечь опасность на свой народ? Да, духи не смогут отомстить за смерть Малышки, но уверяю тебя, у леса куда больше скрытых талантов, однако проявлять их ещё не было надобности. Лес не мстителен и в какой-то степени дружелюбен даже к людям, в отличие от нас, однако смерть своих жителей он не потерпит.       Агрест приподнял бровь. — То есть, ты не любишь людей, и всё же желаешь одновременно с этим им помочь? — Ты забыл? Я же сказал, я самый лояльный из всех духов леса! Да и от сегодняшней человеческой цивилизации действительно много дисгармонии, а главным разрушителем всё-таки должен быть я, а не ваша жалкая раса. Ну так, что ты решил? Если возьмёшь кольцо и захочешь использовать силу не по назначению, будь готов к тому, что катаклизм убьёт тебя.       Адриан медленно повернулся обратно к кольцу. Оно весьма заманчиво сверкало в темноте. Откуда этот блик? «Воображение, никак иначе, разыгралось», — без особого веселия отметил про себя блондин, снова начав тянуть к перстню свою руку. «Надо попросить дать ему мне время на размышление», — убеждал себя Агрест, но рука не останавливалась и во второй раз оказалась над магической безделушкой. «Адриан, остановись, это разрушение ничего хорошего не принесёт. Над тем миром, в котором ты живёшь, работал твой отец, отец Габриэля. Только представь, насколько это разрушение…» — мысленный монолог резко прекратился. Кольцо на ощупь показалось тёплым, и сверкало оно крайне заманчиво, призывая своим видом замолчать и просто надеть на себя.       Украшения не разговаривают. Адриан давно уже не в себе.       «Только представь, насколько это разрушение…» — снова раздался самодовольный голос в голове, пока юноша не спеша надевал перстень на палец, — «…будет поистине грандиозным протестом против короля!»       И Адриан, исчезая в зелёной вспышке, сначала не понял, что это были его мысли, а не очередное высказывание Плагга вслух.       Никто не знал о сделке, кроме, непосредственно, самих её участников. Оттого нужна была аккуратность, и это был первый раз, когда Дух Неудачи самостоятельно вывел из леса человека. На следующий день Адриан Агрест не посетил Чудесный лес и Маринетт не могла точно сказать, стоило ли ей радоваться или нет? От чего такая внезапная пауза? Её единственный друг среди людей отказался от поисков и уговоров? Шестое чувство никогда не подводило ЛедиБаг. Предчувствие чего-то необъяснимого возрастало с каждой секундой, что, очевидно, не было предвестником хороших новостей.       «Маринетт», — довольно серьёзным для Плагга тоном, окликнул жительницу леса Дух Неудачи ближе к вечеру после двухдневного отсутствия Адриана. Девушка мило улыбнулась появившемуся существу из ниоткуда, которое выглядело как маленький летающий котёнок с усиками насекомого. Ей надо было смутиться его настороженности.       Плагг нервно тёр лапки и смотрел в разные стороны, надеясь, что другие квами так быстро не соберутся в одном месте после сказанных им слов. Однако в лесу между обитателями секретов не было. Кот сразу стал примечать, как духи леса слетаются его послушать. «Плагг?» — уже испуганно позвала друга синеволосая в третий раз, и чёрный дух наконец-то вновь посмотрел осознано в голубые глаза. «Несколько дней назад я покинул лес», — заявил он, от чего слышавшие его духи удивлённо ойкнули, как и сама Маринетт. Они успокоились, когда узнали, что Дух Разрушения временно находился в собственноручно созданном пространстве, вот только когда жители услышали зачем и с кем он там был, хрупкая надежда канула в лету. Квами разгневано шептались, ворчали. Они осудили собрата и потребовали немедленного возвращения кольца. Их важные мордочки бесили кота, и лишь непонимающая ничего Маринетт смотрела на него и ждала объяснений. — Это ради тебя, детка, — сквозь возмущённые возгласы духов услышала девушка, после чего испуганно сжала ладони и поднесла их к груди. — Твоя печаль по страдавшему человеческому народу не даёт тебе покоя, как и обида на блондинистого мальчика. Было бы проще, если бы ты просто сострадала людям, но… я же видел, как ты с тоской и обидой смотрела на друга из мира людей. Из-за этой обиды…       Тикки не выдержала и подлетела к Плаггу, загораживая свою подопечную. Божья Коровка стала выразительно возмущаться, энергично жестикулируя: — Перестань! Да, она очеловечилась по нашим меркам и стала слабее, но она не обязана быть идеальным духом! Она родилась человеком! Моя девочка и без твоей помощи пережила бы это! — Не пережила! — гаркнул громче Плагг, от чего красная квами замерла в воздухе. — Она узнала много об их жизни, устрое, об их боли и невзгодах! Очнись, Сахарок! Пока есть возможность решить проблему — нужно решать, а не пускать на самотёк! Я просто придумал решение! Ей станет легче, когда парень уничтожит поглотителя энергии и очистит в её глазах своё имя.       Тикки посмотрела на всех присутствующих квами, которые потихоньку стали делиться на два лагеря. Кто-то поддержал Плагга, кто-то поддержал Тикки. К концу спора большая часть приняла сторону кота, согласившись с тем, что Маринетт стоило бы оставить мир людей со спокойной душой. «Тогда почему ты сначала не дождался разрушения сферы? Безопаснее отпускать было бы её тогда, когда воры человеческой энергии стали бы дееспособными», — Тикки осознавала своё поражение, тем не менее сдаваться так легко не собиралась.       Плагг сменил свой уверенный настрой на виноватый и поменял своё положение в воздухе в правую сторону, чтобы глаза синеволосой снова были видны. Маринетт задумчиво глядела в землю и, опередив чёрного квами, сказала: — Острова. — Остаточной энергии хватит летающим машинам, дабы приземлиться обратно на землю, а вот эти куски грязи в небе так безболезненно не отделаются. Все летающие острова по стране не спасти, увы, для этого нужно находиться в разных местах одновременно. В каждом городе, в одно и то же время, чтобы удержать каждого. Я думал насчёт использования других Камней Чудес, но быстро выкинул эту идею. Всё же, ты человек наполовину, и единственное, что ты могла бы, это соединить свою силу вместе с нашей воедино. И, опять же… — Мы должны быть в материальном мире для этого, а это невозможно, — пискнул сожалеюще Мулло, — Я сделал бы тебе клонов. Сделал бы.       «Не дави на больное», — шикнул Триккс на мышонка.       Девушка стала во всех красках представлять разрушенные дома, погибших и склонившихся над ними убитых горем живых. От яркости картины в глазах помутнело. — Мари, у тебя есть шанс помочь выжить тем, кто находится на летающих островах столицы, — Плагг попытался словить печальный взгляд девушки. — Мне показалось, ты бы хотела им помочь. Это лучше, чем ничего. С уничтожением сферы человечеству станет лучше.       Маринетт закивала и, сдержав непрошенные слёзы, сделала серьёзное выражение лица. Спросив, когда же ей стоит отправляться в путь, она получила ответ от Плагга: «Прямо сейчас». Синеволосая поцеловала в лоб чёрного квами, поблагодарила за то, что он не промолчал, сказав правду, и побежала в сторону знакомого города. Только вот сильно много она не пробежала и была остановлена Тикки. Её опекун выглядела душевно убитой и крайне разочарованной. Не сказав ни слово, квами лапкой указала в сторону красного бутона, который открылся под воздействием энергии Духа Удачи. ЛедиБаг подошла к распустившемуся цветку и взяла с сердцевины круглые красные серёжки гвоздики в чёрный горошек. «У нас с тобой сила изначально стала происходить из одного источника — из удачи и созидания. Мне не обязательно быть в материальном мире, чтобы тебе помочь или создавать с тобой договор. Пожалуйста, дорогая, вернись к нам домой», — Мари выслушав Тикки, надела серёжки. Божья коровка обняла свою подопечную и уже через минуту одиноко смотрела в след малышке Маринетт. — Одну важную вещь Плагг, ты, как всегда, забыл, — тихим голосом осведомила Духа Разрушения Тикки, что медленно подлетел к старой знакомой. Плагг вопросительно посмотрел на Духа Созидания. — Ты отдал мальчику кольцо с целью помочь Маринетт, а не принцу. Соответственно, неудача падёт на неё, а не на мальчишку. — Но ты же отдала ей серьги? — К сожалению, этого недостаточно чтобы полностью подавить твою силу, — красная квами посмотрела в глаза коту. — Ты слишком самонадеян. Если Маринетт не вернётся…       «Всё будет хорошо. Это же Маринетт», — пробубнил Дух разрушения. — …я проигнорирую законы и в наказание получу заточение в серьгах без шанса на возвращение в лес и в духовный мир.       Плагг, не ожидавший такого заявления, хотел было запротестовать, но стыд заставил прижать уши к голове, отворачиваясь от пристального взгляда. Зря он позволил тогда Мари сбежать в мир людей. Не стоило было её отпускать и в последующем. Это он отдал артефакт Адриану, который нёс частицу силы неудачи и разрушения. И это он дал Маринетт шанс помочь людям, а значит и покинуть лес в очередной раз.       Чёрный кот не хотел верить в то, что Маринетт может променять их и лес на человеческий мир. Разве это честно? Она росла не для мира людей.       Так или иначе, это решение принадлежало не ему.       Лес отпустил своё дитя не с первого раза. Синеволосая чуть ли не рыдая молила родной дом о помощи и содействии. Маринетт не сомневалась, что запомнила эту гонку на всю оставшуюся жизнь.       Острова, на момент её прибытия вблизи к столице, всё ещё величаво возвышались над миром. Кто бы мог подумать, что эти гиганты в любой момент позорно рухнут на землю?       Пока девушка внимательно следила за потоками энергии, готовая к деактивации сферы, она стала приходить к новым ответам на свои давние вопросы.       Как давно она живёт в лесу с квами, о которых рассказывали старые безумцы?       Сколько ещё ждать того момента, когда ЛедиБаг из легенд станет настоящим духом, а не тенью Чудесного места?       Дитя леса выдохнула, почувствовав использованную силу катаклизма и резкое прекращение выкачивания энергии из окружающего. Голубые глаза засияли ещё ярче, становясь такими же ослепляющими, как и солнце в небе. Корни деревьев магическим образом стали видны в земле, и Маринетт своими собственными силами и силами серёжек удачи, заставила подниматься их вверх и расти в бешеном темпе в сторону каждого острова города.       Синеволосая всегда была неизменно рада, что судьба сделала её тем, кем она является.       Быть одной из почётных легенд — всегда приятно, но, чтобы стать легендой, истории нужно прожить приличное время. Маринетт теперь это понимала как никогда раньше. Поднимая корни деревьев вверх и используя всю свою энергию на максимуме, ЛедиБаг осознала, что не в курсе, сколько же она прожила на этом свете. Эти корни, подобно рукам, хватали падающие острова, крепко их сжимая в своей хватке, и потихоньку возвращали оторванные куски земли обратно, и после вновь скрывались в почве. Она не спасёт острова с людьми в других городах, но хоть здесь дитя леса смогла помочь выжить бывшим сородичам.       Маринетт старше Адриана. Маринетт родилась в начале великой эпохи.       Младенец Маринетт Дюпен-Чен должна была стать частью самого первого эксперимента по выкачиванию энергии из детей. Лес ей подарил куда больше дополнительных лет жизни, чем она предполагала.       Несмотря на личный большой источник энергии, ЛедиБаг была истощена после всех манипуляций с корнями деревьев. Острова теперь стали частью земли, а синеволосая еле стояла на ногах. Самое время было торопиться домой, в громко зовущей её лес, но вместо этого девушка, похрамывая, зашагала в центр города.       В столице никто не работал на заводах. Дирижабли и прочая авиатехника в скором режиме совершали посадки. Потрясённые люди выходили на улицу не замечая островов и ощущая себя живыми. Львиная доля из них такого не испытывала с рождения.       Маринетт наслаждалась чужой обретённой свободой. Позади огромного скопления народа, что смотрел вперёд, где раньше был заметен абсолютно всем замок на острове, стояла босая и странная девушка в красном платье в горошек. Ей создала это платье из своей энергии Тикки, когда маленькая девочка узнала в принципе об одежде. Длинный подол, ленты, ткань, словно шёлк, что кружил в воздухе из-за не материального материала. Плагг был прав. Спокойствие и облегчение стали настоящим подарком. Дитя леса начинало понимать, как же именно Дух Удачи уплотнила энергию до состояния видимой материи. Знание подобного секрета рождало теории и более интересные подходы к персональной силе. Девушка наконец-то снова познавала обновлённые возможности, что делало её сильнее и могущественнее.       Это делало её ближе к родным духам из леса.       Это делало её более совершенным духом.       Главное в такой прирост не забываться в собственном человеческом нутре, а наоборот, вырываться из него. Так учила её Тикки, делая из девушки то, кем она стала.       «ЛедиБаг?» — полушёпотом сказала шатенка, что пригляделась к незнакомой и необычной девушке.       Маринетт вспомнила этого человека сразу. Эта особа могла умереть в чаще Чудесного Леса, но Леди помогла отыскать ей путь домой.       Синеволосая приложила палец к губам, призывая не кричать, и тепло улыбнувшись, впервые в жизни растворилась без сил леса в воздухе, подобно настоящему призраку.       Да. Она знала, что кто-то её заметит.       Через пару лет и уже молодые безумцы и всё те же ненормальные старики вовсю будут рассказывать легенду о ЛедиБаг, что вышла отпраздновать освобождение вместе с людьми. Особенно Алья Сезер, девушка, которой улыбнулась когда-то сама ЛедиБаг.       Но это будут другие легенды и другие сказки про духов и лес.       Лес всё время без остановки просил по скорее вернуться своё дитя. Тикки изнывала, пока другие квами утешали и не верили в то, что их маленькая девочка способна бросить свою семью, и что красная квами может обречь себя на заточение в камне чудес.       Плагг сидел на ветке возле границы, далеко от всех. Он ждал. Заявление Тикки пугало и заставляло задуматься о неблагоприятном исходе.       Ускользнув от рыцарей, которые так и не узнали своего принца под чёрной маской, Адриан бежал к лесу. Плагг знал, кольцо было близко, как и Маринетт, готовая стать ещё ближе к ним по духу. Ожидание концерта, что должен был сейчас разыграть светловолосый парень, заставляло занервничать на долю секунды. Малышка не послушает человека.       Жаль, что Дух Неудачи в этом не уверен.       Парень не ожидал застать Маринетт за пределами леса. Она выглядела ещё в большей части не похожей на человека, но это не помешало ему крикнуть радостно имя подруги. Мари остановилась и повернулась на голос Агреста. — Ты пришёл вернуть кольцо? — ровным тоном начала она, когда человеческий друг настиг её. Блондин стал пытаться отдышаться от длинного марафона, жестом руки попросив подождать, когда ему станет легче.       Адриан поднял на неё довольный взгляд и по-доброму улыбнулся, откровенно выражая счастье от произошедшей встречи. — Не без этого, — бодро подтвердил парень, демонстрируя украшение на руке. — Ну мы с ним и пошалили!       Дитя леса отметила некую наигранность столь энергичного настроя. У Адриана на душе было мрачно, но кажется, он взаправду был рад её видеть. Блондин стал второпях рассказывать: о сфере; о группе учёных, что видели, как незнакомец в чёрном прозвал себя Котом Нуаром и разрушил основу прекрасного будущего; о матери, которая погибла от недуга и об отце, что использовал лучшие технологии в надежде воскресить жену, но вместо желаемого жители Тромперии стали умирать раньше и больше прежнего; о том, что всегда ненавидел ту систему, в которой жил.       Он поделился самым сокровенным и молил не уходить в лес, а остаться вместе с ним, чтобы восстановить баланс и исправить ошибки, которые слишком скверно и уничтожающие повлияли на мир.       «Ты же любишь людей», — давил он.       «Ты сможешь помогать мне делать их жизнь лучше».       «Ты родилась человеком и должна жить среди себе подобных».       «Помоги мне создать новую эпоху». — Ты манипулируешь, — бесчувственно заметила она. — Я не хочу остаться один, — оправдался Агрест. — Мне пришлось пойти против отца. Думаешь, это легко? Мне пришлось жертвовать всем, чтобы ты вновь заговорила со мной. — Ты очистил свою совесть. Сам же сказал, что ненавидел эту систему. — Но катализатором к действиям стала ты.       Его резкий холодный тон обрушился на неё, и она почувствовала вину. Адриан исполнил её мечту. Уничтожил сферу, готов свергнуть отца и изменить жестокие правила… но взамен он просит поддержки и быть рядом.       Бросить свой устрой жизни.       Маринетт покачала головой, отгоняя чересчур неприятные мысли и замерла на месте, увидев лучшего друга непозволительно близко с собой.       Маринетт не знакомо это… всё. Всё то, в чём сейчас тонет Адриан. Она дитя лесное. Она человек давно лишь наполовину. Она ЛедиБаг. Её многие считали, как и квами, всего лишь старой выдумкой сумасшедших стариков, которым лишний раз трепать языком было не о чем. Вот и придумали глупые сказочки о лесных духах, что обитают в Чудесном лесу, дабы пугать особо впечатлительную молодёжь.       Весь этот пылкий от отчаяния поцелуй для неё дежурные непонятные человеческие странности. Мари в ответ ничего не предпринимает из-за хаоса в голове и разделения самой себя на две равные части одного целого.       Теперь в крике Чудесного леса можно разобрать голоса каждого квами. Молчат только Тикки и Плагг.       Адриан отошёл от неё и протянул ладонь в чёрной перчатке. «Пойдём со мной, моя Леди», — заговорщически говорит он и Маринетт с ужасом осознаёт, что не против пойти с Агрестом к людям, чтобы стать к ним ближе.       Однако можно ли стать ближе к людям существуя среди них?       Шквал энергии обрушился на голубоглазую девушку, с ног до головы надевая на неё волшебные украшения, в коих были заключены души квами Чудесного Леса. Синеволосая неверующе взглянула в сторону дома, понимая, что если она выберет Адриана, вся семья отправится с ней.       Они лишатся свободы, как когда-то уже были лишены, а Чудесный лес умрёт без их создателей, превращая легенды в миф.       Так… что же теперь делать Маринетт?