Праздник на перекрестке миров

      Меха-страйдер бежит, почти летит вперёд, прихрамывая на все ноги, и только этим спасается - рулящая им данмерка проявляет чудеса эквилибристики и скоростного вождения.       - Мы не успеваем, - Шеба выжимает из двигателя всё, на что он способен, но ворота со всей очевидностью закрываются.       Атерас молча меняет обойму и высовывается в окно по пояс, паля по преследователям.       Слова не выколотишь из него! Но этот мер, буквально свалившийся на Цитадель с неба неделю назад, всё еще остаётся единственным ключом к спасению, если оно вообще возможно.       Несмертный Бал не отпустит ни одну душу просто так.       Меха-страйдера, в чьём брюхе несколько цистерн бензина, не выпустит тем более. Хладная Цитадель собрала всю воду, всю плодородную почву и почти всё трудоспособное население. Конечно, кое-где разношёрстные байкеры ещё ютятся по хлипким оазисам, но Несмертный Бал и туда забросит якоря своего влияния.       Ходят слухи - он со своими воинами полураспада добрался даже до Центрального Города, где теперь живут мутанты и чудовища. Затарился там бензином. Даже никому не продаёт награбленное - сохраняет себе, и только так его воины держат в страхе всю округу. Высасывают её, как паук - муху; вдавливают из мужчин - кровь и силу, из женщин - само дыхание, молоко и уродцев, которые пополняют ряды пушечного мяса.       Шебе, пробывшей полевым генералом Несмертного около пяти лет, это надоело.       Шеба слышала о Зеленых Землях и о Тысяче Темных Матерей. Может, даже родилась там, если ей не соврали - а так она много что слышала… хотя бы то, что жизнь ещё где-то теплится помимо Цитадели. И Атерас, откуда бы он ни явился, этому подтверждение - ни такой экипировки, ни такого здоровья здесь ни у кого нет. Жаль, конечно, что его по голове приложили, и помнит он совершенно что ничего…       Вспомнит.       А не вспомнит - поможет найти забытое.       - Ну-ка держись, - командует Шеба, и металлической рукой вдавливает в пол рычаг прыжка. Атерас покладисто вцепляется в поручень, приседает...       Меха-страйдер скрипит, скрежещет, но пружинисто отталкивается от почвы, успевая проскочить между захлопывающимися створками и даже не застрять.        Приземляется на все конечности, едва не разлетаясь на запчасти, и продолжает бежать. Шеба утирает живой рукой пот, оставляя на лице черную полосу, и тут чуть не подскакивает - в страйдере ещё кто-то есть помимо них с Атерасом.       Одичавший маленький босмер. Кто-то бы сказал, гадость какая, Шеба сперва так и думает (суровая жизнь, суровые нравы).       Атераса он вроде не интересует, но к удивлению Шебы, Атерас эту пакость и не прогоняет. “Пакость” забирается куда-то на самый верх, под крышу, и сидит тихо. Альтернатива - всё равно полететь вниз, в пыль и солончак, с десятиметровой высоты.       Погоня не заставляет себя ждать: вновь распахнувшиеся ворота изрыгают целую армию жужжащих мото-никсов, квамоциклов и автокагути, утыканных шипами и оружием.       Солнце шпарит так, что обшивка меха-страйдера раскаляется, и к ней невозможно прикоснуться. Босмер - ребёнок ещё, и что вот он тут забыл - находит ящик с никсад-люро-гранатами и довольно ловко отправляет их назад из самодельной пращи.       У них меткость в крови, это точно.       А вот у данмеров в крови - ярость, и Атерас это демонстрирует, перепрыгивая на первую же машину, что пытается подбить ноги страйдеру. Ударяет ботинками в крышу, окатывает всё пламенем, буквально выкуривает водителя из дымящейся кабины и залезает сам внутрь - почему он совершенно равнодушен к высокой температуре, загадка. То есть, ЕЩЕ более равнодушен, чем все данмеры.       Захваченный кар - переделанный Shalk-2394, с длинными закрылками, на которых теперь размещены пулеметы, - отстаёт немного, Атерас заклинивает руль и высовывается, чтобы развернуть пулеметы назад.       Под ноги меха-страйдеру прилетает граната, но Шеба снова отжимает прыжок - дерьмо, полное дерьмо, ещё парочка, и страйдер этого ТОЧНО не вынесет. Всё разболтано… ленивые и обдолбанные норды-траллы, что его обслуживали, мечтают только о Совнгарде, где будут якобы разъезжать с Несмертным Балом туда-сюда по просторам, только вот ничего они не понимают ни в просторах, ни в Совнгарде.              Босмеру удаётся подорвать уже две машины; Атерас выводит из строя ещё несколько. Может, и получится прорваться. Двигатель барахлит. Всё барахлит!       Шеба знает, что украла слишком много - в брюхе страйдера, помимо бензина, ещё и живые души. Те, которых Инженер Бала, длинный хитрожопый альтмер, больше похожий на труп, ещё не успел никак использовать и перевести на топливо.       Бензин, вода и чёрные камни душ - вот сокровища Цитадели.       Шеба попаслась на всех трёх лужайках и заглянула на многие другие. Того, что она прикарманила, хватит надолго. Может, чтобы пересечь весь солончак. Где-то же должны быть Зеленые Земли?..       Откуда-то же Атерас пришёл.       Он, кстати, что-то кричит, но из-за лязганья ног страйдера нихрена не слышно.       - Сбрасывай бочку!       - Что?       Атерас показывает руками на грузовой люк. Шеба ругается, но, кажется, делать и правда нечего.       Нажимает кнопку сброса.       Одной бочкой меньше - чувствительно, но жить можно. Хотя это несколько дней пути…       Атерас ловит цистерну телекинезом - ну и хреново же ему наверное удерживать такой вес - и заставляет её взорваться прямо посередине строя погони.       Шеба видит в зеркале заднего вида, как мото-грифон Инженера горит, а сам он вылетает из седла.       Инженер Марко уже успел побывать трупом. Он воскреснет. Но ему потребуется время.       Пока что - оторвались, и слава всем даэдра.              * * *       Ночь темна и холодна.       Меха-страйдер бредет сквозь странную болотистую местность - чистой воды в ней нет, только глубокая грязь, и требуется постоянный контроль, чтобы ни одна из длинных ног не увязла.       Атерас перебинтовывает себе ногу. Он осунулся и устал.       Шеба разрешила мерам в “брюхе” открыть иллюминаторы, и теперь слышит, как кто-то негромко поёт, а кто-то, судя по ударам и нуль-колебаниям, чинит метафизическую пушку.       Не починит. Сломано всё. Из-за этого оружия и получилась война.       Шеба утомлённо прикрывает глаза.       Увязавшийся за ними мальчишка-босмер выбирается из-под крыши, внимательно смотрит большими черными глазами.       - Атерас, - голос Шебы звучит хрипло. - Тебя зовут-то хоть как?       Молчит. Поворачивает голову. Рассматривает.       - Ллеран.       - Откуда взялся?       - Не помню. Голова ноет.       - Плохо. Знаешь, куда ехать?       Пожимает плечами.       - Я не вернусь в Цитадель, - поясняет Шеба. - Несмертного Бала мы не уделаем. Другой бы пустился за нами в погоню сам, а этот не такой дурак. Инженер его подсидит когда-нибудь, конечно.       Атерас молчит.       Закопченный, грязный. Мощный. Хороший чародей. Тут таких нет.       - Можешь как-нибудь поискать своей магией? Где-то должна быть земля, а не песок. Не всё же выжгло.       Молчит.       Босмер потихоньку подкрадывается к его пайку. Атерас переводит на него косой взгляд, и ребёнок снова прячется.       Данмер же достаёт увесистый складной нож, начинает нарезать из ветоши бинты.       - Далеко за запад - Бартертаун. Туда съезжается вся шваль с пустошей, чтобы торговать. Меняться. Центральный ты знаешь где.       - А ты пришел с востока.       - Не поведу я вас на восток. Там смерть. Всё, что помню - её.       Опять тишина и только скрип, лязг, позвякивание механизмов.       Атерас вскрывает ножом банку, съедает половину мясного пайка - скрибятина, кажется, в соусе, - подталкивает остатки босмеру. Мальчишка опустошает консерву за мгновения, вылизывает пальцы.       Насторожено смотрит.       - Зачем он тебе? - спрашивает Шеба.       - Лишний рот никому не нужен. А вот руки пригодятся. Он хорошо стреляет. Вышвырнуть всегда можно.       - М-мм…       - Не разговаривает. Сидел со мной в подвале, ждал, когда и его на кровь пустят. Дикий. Пытался перекинуться, но не умеет, для ритуала вода нужна.       Шеба гладит мальчишку по спутанным, превратившимся в дреды и колтуны волосам. Тот почти урчит, как кот.       Будет помогать, что поделать.       Может, когда-нибудь выучится и речи.       Страйдер продолжает двигаться; впереди рассвет - и длинная вереница высоких барханов.              * * *       Матерей вовсе не тысяча, и темны они только от загара, который покрывает сам песок в этой пустоши.       Трое данмерок, одна альтмерка, несколько босмерок и старые, как мир, редгардка и нордка - вот и всё. Стоят на бархане, приветствуют скупо - парой пуль в песок. Но это просто предупреждение: не делай зла - не получишь зла.       Одна из данмерок узнаёт Шебу; потом узнают все.       Пока женщины из похищенных общаются с Матерями, а мужчины пополняют запасы воды, Атерас сидит на самом солнцепеке.       Входит в транс.       Нужно понимать, куда двигаться. Если этот жалкий оазис и есть Зеленые Земли, то всё ложь.       Его дух поднимается над пустыней и видит вокруг только смерть - на многие дни пути иссушающее ничто, которое даже Инженер Марко бы не смог заставить ожить. Отчасти это он вытянул из земли всю силу.       Поговаривают, именно они с Несмертным Балом - часть тех, кто участвовал в Последней Войне. Может, даже ее зачинщики. Метафизические пушки придумал Безумный Сил, чтобы возвращать души в тела через темпоральный захват, но что-то с ними не так.       Со всем миром что-то не так.       Хладная Цитадель проклята. Центральный Город захвачен чудищами и поглотит любого, кто приблизится. Бартертаун в сетях у Тетушки Прядильщицы, несколько поселений еще подальше - малы и постоянно разграбляемы мародёрами.       Ллеран Атерас никак не может понять, что он сам такое.       Он словно взялся из прошлого. Он сильнее пустыни. Здесь так не бывает.              * * *       Отдыхают два дня, потом нужно сниматься с места - и Матерям, и отряду Шебы.       Атерас не хочет ни с кем разговаривать. Вообще не понимает до конца, не стоит ли просто взять машину, которую захватил, и укатить - да хоть к Бартертауну. Куда-нибудь подальше.       Не его эти проблемы - с беглецами, с гражданскими, с поселениями, что все равно не выживут…       Шеба приходит к нему сама. Отодвигает полог палатки без приглашения, садится у очага, рядом с Атерасом. Убирает ему упавшие на лоб волосы. Не встречает сопротивления, хотя прежде он перехватывал любые попытки до себя дотронуться.       То ли ночь холоднее обычного, то ли ещё что…       - Зеленых Земель нет. Они иссохли, и идти некуда. Скажи мне, ты что-нибудь видел?        Атерас отрицательно качает головой. Уставший.       Значит, не видел…       Говорить не о чем.       Немного удивляясь, что вообще вспомнила о подобных вещах, Шеба тянется к нему - гадая, не очутится ли на песке.       И… да, на песке и оказывается. Но не так, как боялась.       Может, там, в Цитадели, она была только генералом, но в оазисе есть время - между двумя вздохами, между полночью и рассветом - вспомнить о чем-то ещё. Жаль - мало. Но ресурсы в этом мире всегда в обрез.       Свою прошлую жизнь Атерас вспомнить не может, но зато не даёт Шебе забыть, что она жива здесь и сейчас.              * * *       - Мы вернемся в Цитадель, - говорит он утром.       Шеба, ещё не успевшая натянуть одежду, но уже проснувшаяся, кивает. Она догадывалась, что иного пути не осталось.       Ехать через солончак - можно, конечно. Месяц, два. А потом в нём же и умереть. Ни одна из Матерей не чувствует там ничего живого, и если Атерас с его более сильной магией тоже… что ж.       Они разворачиваются и готовятся к бою.       Чтобы выкурить Несмертного Бала из его обители, потребуется всё мужество и вся сила, которая у них есть.       Остатки Темных Матерей присоединяются - и только тут Атерас понимает, почему именно они назывались Тёмными. Мефала благословила этих женщин, и Боэта благословил - хрупкие с виду, они умеют убивать почти так же эффективно, как он сам.       И всем им нужна Шеба - дочь кочевницы, дочь Тысячи Воинов, та, чья храбрость позволит прорваться через железо и гарь.       Транспорта мало.       Топлива - достаточно.       Несмертный Бал явно не ожидает дерзости, и потому возвращающийся отряд, везущий останки Инженера, Шеба сравнивает с землёй, топит в болоте, вбивает в саму пустыню, кормит песок кровью - о да, ей нравится то, что выходит. Воины полураспада отправляются в своей искажённый Совнгард - туда, где выродкам и место.              * * *       В Цитадель приходится проникнуть через канализацию.       Атерас не умеет драться тихо, потому ждёт со всеми мужчинами, способными держать оружие, снаружи - когда откроют ворота.       Шеба пробирается известными ей тропами, и кое-кто из встреченной стражи лишается жизни, а кое-кто встаёт на её сторону.       Шебу знают в бою; в неё верят; Несмертный же Бал может приказать каждому умереть в любую секунду и пополнить камень душ для подзарядки своего мотокагути.       Шеба прокрадывается в его апартаменты и убивает его взрослых детей - иных уже давно нет.       Шеба впускает Атераса, как никс-гончую - в бентам-гуарник, и они вместе встречают самого Бала - чтобы высушить воду в его жилах, сорвать с него респиратор, ослепить мета-взрывом, выдернуть хребет из плоти и продемонстрировать всем с балкона.       Хладная Цитадель, конечно, когда-нибудь вернёт его - на то он и Несмертный. Живой почти-бог. Но пока он будет собирать своё воплощённое тело, они здесь успеют подготовиться. Дать бой.       Иного места для жизни все равно не осталось, и если ради продолжения существования придётся раз в дюжину лет потрошить полубога - они сделают это.       А потом Шеба решает проверить зал, в которой когда-то Несмертный не пускал даже её, только Инженера, и позволив Атерасу вышибить дверь, замирает.       Рассматривает огромный пульсирующий механизм.       - Починили темпоральную пушку, - выдыхает Шеба.       Инженер всё-таки смог. И, видимо, себя первого отправил то ли в прошлое, то ли в будущее… потому и не огорчился, когда его останки сжигали. Шеба помнит усмешку на лице некроманта - слишком живую для того, чья голова отделена от тела.       Наверное, из-за эксперимента с перемещением Атераса выбило из потока, как в старых легендах кочевников неудачный бросок копья выбивает из неба плохо закрепленную звезду (хотя всем известно что звезды - не объекты, а дырки в небосводе).       Придётся разобраться, как всё работает. Но с темпоральной пушкой и возможностью квазипространственного прыжка у колонии есть шанс. На воду, на лечение, на новую землю. На здоровое потомство, а не на бесконечный цирк уродцев, которым требуется чужая плазма. На избавление от Бала. От этого места и мира.       У них есть те, кто поклоняется Сехту, уж как могут. Починят, освоят.       Атераса, кажется, механизм не интересует.       Он набивает походную сумку патронами и консервами…       - Ты с нами? - спрашивает Шеба.       Ллеран смотрит на неё - на всех, кто за её спиной - долго, и конечно же, молчит.       Он всегда уходил.       Всегда.       Люди и меры ненадёжны, ничто не надёжно, кроме бензина и колёс, и даже те иногда приходят в негодность.       Сомнения кажутся нелепыми, и всё же… Может, в этот раз стоит попробовать - хотя бы ненадолго. Сделать нечто самому, тем более, что Шеба не из тех, что разбрасываются словами или поступками.       Атерас колеблется.       Мальчишка босмер подходит и дергает его за свисающую лямку от автомата.       Ллеран молчит очень долго, но потом всё-таки делает шаг вперед.       Прикроет этого пацана, эту женщину и её дело. А потом подумает. Не исключено, что когда даэдрическую машину запустят, как надо, женщина уйдёт с ним вместе - по ту или эту сторону известного пространства. Он сам может только сделать то лучшее, на что способен, а там…       Кисмет.