Кровавая империя

…и чтоб рассудка не лишиться, я выбираю злость…

Двадцать шесть лет назад. Каон. В свете полуденного солнца золотой крест на церквушке на главной площади сверкает, потом тучи, словно чёрное пуховое одеяло, накрывают небосвод, и на минуту город погружается во тьму. Только отблески жёлтых лучей кое-где видны. В горах в начале весны холодно, дуют шаловливые ветра, а воздух свеж и кристально чист. Протяни руку — она покроется невидимой глазу прохладой. Нежной, светлой, нетронутой. — Генри! Генри! Давай за мной! — маленький мальчик, одетый в одну только тонкую серую рубаху, которая велика была ему размера на два, перепрыгивает через ступеньки, ведущие на главную площадь. За углом слышится звонкий лай, топот маленьких ножек. Генри — дворняжка лет трех от роду и с забавно торчащей чёрной шерстью на спине. Собака замечает мальчика и снова срывается с места. — Генри! Подожди! — ребёнок бросается следом. На оживлённой улице, куда выбежал пес — повозки, лошади, солдаты империи. Мальчика охватывает паника: он не слышит лая. Расталкивает людей, бежит вперёд, лишь бы найти друга. — Генри?! — ребёнок падает на колени перед еле дышащей, скулящей собакой. Кровь окрашивает мостовую. Тёплая, ненавистная. — Ох, мальчуган, тебе следовало лучше следить за собакой. Тут же телеги и экипажи повсюду. Вот и затоптали. — извозчик сочувствующе хмыкает, садится на корточки и… теряет дар речи. Этот маленький мальчик из семьи церковнослужителя, который ни с кем не общается. Меган. В Каоне ходили слухи, что ребёнок этот рожден от самого Сатаны. Но это, конечно же, ложь. Так думал и извозчик, пока не заметил слезы. Меган плакал, его трясло, а на чёрную, стоящую дыбом, шерсть капала самая настоящая кровь. — Это вы его… убили! — глаза ребенка почернели, стали видны темные вены на руках, а, когда извозчик почувствовал на своей шее холод, было уже поздно. В тот день и началась наша история. Со смерти маленькой чёрной собаки, с гнева, со страха перед неизведанным, с весны… Когда в Каон вошли солдаты империи, среди которых был только недавно окончивший университет Альфред, они обнаружили лишь пепел, окровавленные тела и мальчика с маленькой чёрной собакой на руках. Жалел ли в тот момент кузнец о том, что взял его себе? Нет. Пожалеет ли он потом? Определённо.

***

Десять лет спустя. Никель. Кузня Альфреда. Жар от горна не даёт нормально дышать, со лба течет нескончаемым потоком пот, а в ушах стоит звон. Мегатрон в очередной раз вытирает лоб, окунает в воду свое творение, наблюдая за тем, как шипит раскалённый клинок, и откладывает подальше. На сегодня хватит. Парень выходит во двор, где из родника течет холодная вода, умывается, стараясь оттереть грязь с шеи и плеч, и идет в дом. У Альфреда тепло и возле окна, в небольшой клетке, сидит вечно поющая птица. Иногда Мегатрону кажется, что она заведенная. — Тц, как выключить это вечно орущее создание? — Меган, прекращай ворчать!  — доносится из соседней комнаты голос кузнеца. — Лучше сходи на рынок. Сегодня праздник, а в холодильнике мышь повесилась! И даже не думай закатывать глаза, я тебя знаю! — Понял! — Мегатрон тихо смеется, берет с полки пару золотых монет и выходит в переулок. Поворот направо, потом еще раз направо, и вот он уже на широком проспекте, где вдоль домов различные торговые лавки. Парень проходит мимо трав, фруктов и овощей, хватает только что испеченный хлеб, бросая в руки старику Трайну монету. — Меган, поаккуратнее, сегодня в городе солдаты! — кричит вслед ему Трайн, на что будущий Лорд закатывает глаза. И без этого проблем хватает. Империя как бельмо на глазу у всего Кибертрона. У Мегатрона в частности. Он провёл в казармах три года своей недлинной, но очень насыщенной жизни, и ему не понравилось. Там всегда воняло потом, было темно и холодно, постоянно слышалась брань от солдат и начальников, а усиленные тренировки приносили лишь вред. К своим шестнадцати годам парень уже имел проблемы со здоровьем. В лавке мясника Мегатрону не нравилось уж совсем (казалось, это хуже, чем в казармах): тушки животных, развешенные под потолком, воняли мертвечиной, а звук ножа, разрубающего хрящи, вызывал неприятную дрожь. Купив несколько кило мяса, парень с чистой совестью отправился домой, где Альфред уже принимал гостя в лице самого Альфа Триона. Старик тот был древний, но не по годам бойкий и активный, с седой бородой и густыми бровями, с кучей морщин и хитрыми глазами. — А, мальчик мой! Смотри, как вымахал, возмужал! — этими словами его встретил правитель Иакона, приобнимая за плечи. — Ага, Трион, я тоже рад, что ты еще не развалился. — ядовито шипит будущий Лорд, скидывая его руку и ставя на стол продукты. — Альфред, я в кузне. — рычит парень и, не обращая внимания на протестующий крик «отца», уходит, хлопнув дверью. — Он не зовёт тебя папой? — Трион садится, берет в руки кружку с горячим чаем, что пахнет барбарисом, и смотрит на друга. — Мегатрон не из таких. Ты сам знаешь. Я удивлен, что после всего, что ему пришлось пережить, он вполне адекватен. — Альфред разворачивает карамельку и кидает ее в рот. — Кстати об этом… — Трион мнётся, думая, как лучше начать разговор, ради которого он собственно и приехал. — Я был в Каоне со своими учёными. Тех людей убили не повстанцы с юга, как мы думали. Их убила магия. Тёмная магия. Помнишь, я рассказывал тебе о проклятых детях, рождённых под кровавой луной? Мы воспринимали все это буквально, но оказалось все проще. Луна — судьба. Этим детям предначертано быть в крови. — Я не очень понимаю, при чем тут Меган? — Альфред, мы думаем, это он убил тех людей. Я заберу его, как только мальчику стукнет двадцать. Нельзя, чтобы об этом кто-то узнал, пусть Мегатрон думает, что это лишь несчастный случай. Ты понял меня? — Трион ласково улыбается, допивает чай и идет к выходу. — Да. — Альфред провожает его до двери, потом на секунду замирает, вслушиваясь в трель птицы, и выходит вслед за правителем. — Могу я задать тебе еще вопрос? — Конечно. — Та печать, что я выжег у него на плече, она… — Она блокирует часть сил. Пойми, Альфред, если Мегатрон выйдет из-под нашего контроля, мы потеряем всю империю. Мне не нужны такие последствия. — Трион похлопал друга по плечу, передал указ о зачислении Мегатрона в ряды имперской армии, подкинул монету, открыв тем самым мост, и исчез. Альфред еще минуту всматривался в голубое, без единого облачка небо, которое в один момент стало ему ненавистно. С главной площади доносился гул и музыка, лай собак и смех детей. Десять лет назад кузнец вытащил шокированного мальчика из лужи крови и человеческого мяса, отмыл, одел, накормил и… клеймил как животное. Альфреду тогда было ужасно стыдно и неприятно, но Мегатрон не ненавидит его (или ему так только кажется?).

***

Четыре года спустя. Империя Иакон. Главный штаб. Центр всей империи выложен белым и розовым мрамором, где вдоль дорог аккуратно постриженные деревья растут, разгуливают по бульварам солдаты в темно-синей форме с золотыми пуговицами и в белых перчатках. Мегатрона тошнит от этого пафоса и лирики, которыми буквально дышит весь город. Женщины тут в дорогих нарядах, с вьющимися, блестящими на солнце, локонами и с лукавыми улыбками. Парень хмыкает, перекидывает через плечо дорожную сумку и идет в штаб. Там его встречает ни много, ни мало сам Трион со своей свитой. Старик буквально светится изнутри от радости, что-то там щебечет, но Меган его не слушает, рассматривая убранство зала. — Кхм, прошу, познакомься, это Шоквейв, наш учёный. Он тебя введёт в курс дела. — Ага, он уравнения с пелёнок решать начал? — пренебрежительно фыркает парень, рассматривая учёного. У того, кажется, глаз задергался. — А ты, я смотрю, за словом в карман не полезешь. Что ж, пойдём, новобранец. — учёный ведёт его узкими проходами, залами и лазейками, сворачивает за угол, где только факелы горят и идет в самый дальний отсек. Двери разъезжаются тихо, выпуская парней в светлое помещение с кучей капсул, в которых находятся животные. — Что это? — Меган рассматривает облезлую кошку, к которой подключены провода со светлым энергоном. — Значит так, — прокашлялся Шоквейв, встав посередине лаборатории. — ты теперь военный начальник, а это значит, что ты должен знать обо всех работах, что ведут учёные. Видишь ли, Трион хочет создать идеального бойца. — Из дворовой шавки? — грубо перебивает того будущий Лорд, кидая сумку на пол и проходя внутрь. В лаборатории пахнет имбирным печеньем, химикатами и полынью. От кристаллов исходит приятный голубоватый свет. — Ну да, — замялся учёный, — мы используем животных в подобных опытах. — И как? Прогресс аль регресс? — Скорее стагнация. Организм животных отвергает энергон. Дохнут пачками. — двери снова разъезжаются, пропуская в отсек красноволосого невысокого доктора в белом халате. Он что-то чиркает в документах и только потом поднимает глаза на гостя. — Здравия желаю, начальник! Мое имя Нокаут. — Трион говорит, что если у нас получится, мы сможем изменить мир. — будущему Лорду на секунду показалось, что в глазах учёного сверкнула такая понятная и знакомая, чистая и неприкрытая ничем злоба. Мегатрон усмехнулся. «Вот как. Животные? Идеальный солдат? Какая херь!» — Хотите изменить мир? Нет, не так… Вы хотите, чтобы этот мир изменили за вас. — Меган усмехается, заметив смятение на лицах новых знакомых. Глупцы. — Мир изменится только тогда, когда мы сами возьмемся за него. Шоквейв, Нокаут, теперь вы будете лично докладывать мне об экспериментах. И да… найдите уже нормальный материал для всего этого безобразия: используйте людей. — Но никто не пойдет добровольно! Это же абсурд! — Нокаут пытался подобрать веские аргументы, пока не заметил, в какой опасной близости от его горла находится острозаточенный кинжал.  — Поверьте мне, доктор, в мире много несчастных людей. Вы их найдёте и притащите сюда. Я ясно выразился? — в голосе военачальника сталь, и Шоквейву кажется, что в лаборатории стало холоднее. — Д-да, сэр. — доктор старался даже не дышать, по виску стекала холодная капля пота. Казалось, еще мгновение и командир его прирежет. — Вот и чУдно, приступайте. — когда двери за ним закрылись, Нокаут выдохнул, падая на колени, потому что ноги его не держали. — Ахереть! Кажется теперь я понимаю, почему именно он стал нашим начальником. — доктор запускает пятерню в волосы, ерошит их и начинает собирать бумаги. — Он… странный.

***

Пять лет спустя. Иакон. Лаборатория. — Нокаут, если ты сейчас дернешься, я тебя убью! — Шоквейв, едва дыша, ставит ребром последнюю карту и удовлетворенно хмыкает. — Лоботрясы! Идиоты! Скоты! Да как их только земля носит! Животные безмозглые! Как только я их увижу — кишки выпущу! — в лабораторию врывается, словно ураган, военачальник с кучей ненужных абсолютно бумаг злющий, как Сатана. Кидает макулатуру на стол, руша хрупкую постройку из игральных карт. — Мегатрон! Совести у тебя нет, я потратил на это три часа своего драгоценного времени! — начал возмущаться Шоквейв, указывая на кашу из отчётов и карт. — Какое точное замечание. Будешь ворчать: эти бумаги тебе в задницу запихну. — совершенно безапелляционно заявляет Лорд. Настроение ни к черту, новобранцев ему подсунули охренеть каких тупых, а Трион решил полностью завалить ненужной работой. — Что с экспериментом? — Закончили, начальник. — Нокаут указывает на капсулы, в которые заключены живые люди. — Давай, читай отчёт. — Кхм, значит, что мы имеем… Эрахнида. Родители погибли при пожаре, из-за долгов отца девочке пришлось работать проституткой, согласилась пойти сюда, потому что терять нечего. Старскрим. Был смертельно болен и отправлен в Вос, в церковь, «на лечение». — доктор показал в воздухе кавычки и продолжил, — Благодаря тёмному энергону теперь его состояние стабильно. Близнецы Скайквейк и Дредвинг. Сидели в тюрьме… что? Не смотри на меня так, ты сказал найти, мы нашли, никаких претензий! Так вот… сидели за изнасилования, грабежи и два убийства. Саундвейв. Был мальчиком на побегушках у влиятельных людей, подвергался насилию. Ну и король программы, Юникрон. Психически больной, имеет два пожизненных и, мне кажется, ошибка природы. Ты бы слышал его шутки. Мерзость. — Ха! Отлично! На! — Меган кидает на стол черные маски. — Стащил из хранилища. Трион бушует из-за отсутствия результатов, поэтому вытаскивайте ребят из капсул и чешите в Каон. Наш план остаётся неизменным. — Ты не пойдёшь? — Шоквейв закуривает и сразу тушит сигарету об отчет. — Нет, старику требуется мое присутствие на встрече с очередной женщиной из высшего общества. Хер я на них клал, если честно. — Ну-ну, начальник, не бушуйте. Мы почти у финиша. — Оставите мне один кристалл тёмного энергона, — неожиданно серьезно произносит Мегатрон, устало трет переносицу и направляется к выходу. — Это еще зачем? — Надо.

***

Идя по узким коридорам штаба, Лорд все думал над тем, как бы поскорее избавиться от всех дел. Теперь ему ничего не помешает. Он изменит этот мир, а всех, кто встанет у него на пути, ждёт неминуемая смерть. За годы сражений на границе, мужчина усвоил лишь одно: эмоции и чувства — это всегда погибель. Альфред к нему не заходил уже года три, не слал сообщений и не звонил. Мегатрон хотел бы вообще о нем не вспоминать, но в голове крутились навязчивые мысли, порождая неприятный осадок где-то рядом с сердцем. Мужчина в несколько широких шагов преодолевает коридор с красной дорожкой, ведущей в главный зал, и открывает позолоченные двери. — О, Мегатрон, ты как раз во время! — долетает до него тихая речь старика, которого он так ненавидит. Чертов договор. Он купил его, Мегатрона, как какую-то шавку! Соврал, а теперь корчит из себя благодетеля. Военачальник не сразу обращает свой взор на стоящую подле правителя женщину. Болезненно худое, со впалыми щеками, чёрными тенями под глазами дрожащее существо, которое вызывает только тошнотворную жалость и презрение. Она натыкается на его злой взгляд и шугается. Одета женщина была в дорогое изумрудное шёлковое платье в пол, на груди бриллиантовое колье, а руки в белых перчатках. Гадость. — Познакомься с нашей гостьей. — Хино Накадаи. — она вежливо улыбается, протягивает ему тонкую изящную ручку и выжидающе смотрит. — Ага. Рад. Безмерно. — сухо произносит Лорд и, не обращая внимания на протянутую ладонь, проходит мимо. — Трион, ты вызывал. — Все верно. Мне нужно, чтобы ты исполнил просьбу миссис Накадаи. — правитель хитро щурится, разворачивается и исчезает в другой комнате. — Так что вам угодно, Хино? — Вы весьма фамильярны в общении. — упрекает его женщина, продолжая улыбаться. — А вы похожи на дорогую проститутку, но я, заметьте, промолчал бы. — рычит Лорд, замечая, как испуганно дернулись ее плечи. Мегатрон любил внушать страх, любил чувствовать себя хозяином ситуации и манипулировать людьми. Он получал от этого удовольствие. — Кхм, — Хино покраснела от такого замечания, но быстро взяла себя в руки и посмотрела ему в глаза. — Мне нужно, чтобы вы убили мою дочь.