Вернувшись через года

Pov Леви Моя юность была самой счастливой частью моей жизни. У меня было абсолютно всё: семья, сестра, друзья, любовь, хорошее учебное заведение, куда постоянно хотелось ходить. Моя семья была не очень богатой, но и не бедной. Мы не могли себе позволить шикарного дома, отдыха на Мальдивах каждое лето или кучу ненужных гаджетов. Но зато мы были самой счастливой семьёй, потому что всегда были все вместе. Моей любимой сестренке было шесть лет, а мне шестнадцать. Я бы все отдал, чтобы вернуть это время, хоть ненадолго. Время, когда я был действительно счастлив. Время, когда все мои любимые и родные были рядом со мной. Ещё с самого детства я замечал, что неравнодушно отношусь к мальчикам. Вернее, они мне нравились. Когда я начал взрослеть, то понял что у меня психическое отклонение: мне абсолютно не нравились девочки, они меня не восхищали, не интересовали и не возбуждали. Одной мне даже пришлось разбить сердце, после чего вся школа узнала, что я голубой. Нет, они меня не били, не унижали, а просто подходили и задавали странные вопросы, по типу: как это? каково это? почему у тебя так? Меня это раздражало. Но я не жаловался, ведь могло бы быть и намного хуже. Даже родители меня поддержали и сказали, что это вполне естественно и я имею право любить кого угодно. Впрочем, мне нравился один человек из моего класса. Это был голубоглазый светловолосый парень. Он был очень красивым, стильным и безумно приятным в общении. Его имя Фарлан. Когда пошли слухи о моей голубизне он стал часто смотреть на меня на уроках и изредка покусывать губу. Первое время меня это напрягало. Я думал, что он делает это потому, что ему было интересно как и остальным «какого это?». Но я даже подумать не мог, что я ошибся. Прошло примерно две недели, а его взгляд все не менялся. Он продолжал смотреть на меня, а я неистово смущаться. Но в один день, когда его сосед по парте не пришел в школу, на последнем уроке учитель заставил меня сесть с ним за одну парту. В тот момент я был очень сильно взволнован. Мне никогда не приходилось с ним разговаривать, даже стоять рядышком. Но мне выпала большая возможность наконец поговорить с ним. Хотя бы что-нибудь спросить. — П-прости, ты успел дописать? — спросил я его, на что он мило улыбнулся. — Да, вот, — он протянул мне свою тетрадь. Я впервые видел такой безумно аккуратный и красивый почерк. Ни одной кляксы не было в этой роскошной тетради, ни одна буква не заходила за красную линию. В нём было всё идеально. Быстро сообразив, я стал переписывать с его тетради то, что не успел дописать. — Спасибо, — ответил я, посмотрев ему в глаза. — Всегда пожалуйста, — прошептал он, улыбаясь. До конца урока мы с ним больше не говорили. Я уже подумал, что на этом мой счастливый день окончен, но… — Эй, тебя же Леви зовут? — подошёл он ко мне, когда я складывал вещи в рюкзак. — Да, — коротко ответил я, делая вид, будто все так и должно быть. На самом деле моё сердце желало вырваться наружу. — А я Фарлан, будем знакомы? — он протянул мне руку.– Просто ты единственный в классе, кто почти ни с кем не разговаривает. Мне бы хотелось быть твоим другом. Я отлично помню этот момент, как сегодня. Он сказал, что хочет быть моим другом и эта новость меня так сильно обрадовала, что я даже не заметил, как широко улыбнулся и рассмеялся от счастья. — Да, конечно. Я был бы рад с тобой общаться.

***

Так всё и началось. Мы так тесно с ним сдружились, так много узнали друг о друге, что нам просто больно было расставаться хоть на одну минуту. Я узнал, что у него есть родная сестра Изабелла. Она была сверстницей с Микасой и мы с Фарланом решили их познакомить. Они подружились почти также, как и мы с ним. Мы были настолько дружны друг с другом, что другие даже стали завидовать. Такая крепкая дружба встречается крайне редко. Однажды родители Фарлана уехали в гости с ночёвкой, поэтому, чтобы ему не было скучно, он пригласил меня к себе смотреть фильмы. У нас были общие интересы, мы любили французский язык, любили слушать одни и те же песни, а особенно мы любили смотреть романтические фильмы. В тот день мы решили пересмотреть фильм Амели. Во время просмотра я заметил, как он нервно покусывал губу и часто сжимал кулаки. Я заволновался и спросил его, всё ли в порядке. Но он просто кивнул и улыбнулся. Когда фильм закончился, он уже перестал это делать, но я всё равно беспокоился за него. — С тобой точно всё нормально? — снова спросил я, выключая телевизор.– Ты странно себя вёл. — Все хорошо. Просто я… Ну, ты сам знаешь, — ответил он, краснея и отводя взгляд в другую сторону. — Нет, не знаю. — Это ведь п-правда, что ты…– он не стал продолжать, но я его очень хорошо понял. Я сразу расстроился, ведь он стал заикаться передо мной. Видимо он боялся, что если это окажется правдой, то я с ним сделаю что-то. Ведь он же парень, а из парней только с ним я могу нормально общаться. — Ты ведь знал это, зачем тогда ты ко мне привязался? — грубо спросил я его, ожидая того, что он выгонит меня из дома. — Я правда хотел подружиться с тобой, Леви, — громко произнёс он.– Да, я знал это, но ведь именно поэтому я хотел сблизиться с тобой, — его руки потянулись к моим.– Потому что ты точно такой же как и я. И не только в этом смысле. Мы ведь с тобой во многом похожи! — он опустил голову и стал тихо всхлипывать.– Я люблю тебя… Тогда в юности я и поверить не мог, что какой-то чужой человек сможет меня полюбить. Я был настолько счастливым в тот день, что мне захотелось расплакаться вместе с ним. Но я сдержался и лишь дотронулся до его мокрой щеки. — Правда? — Правда люблю, — прошептал он и, взяв меня за руку, потянулся ко мне. Наши губы соприкоснулись и в этот момент я совсем перестал думать о чем-либо. Я просто обнял его шею руками и углубил этот нежный поцелуй.

***

Да, мы стали встречаться с ним. На людях мы общались как нормальные друзья, но когда оставались наедине, то крепко обнимали друг друга, целовались и никак не могли насытиться друг другом. Мы стали с ним ещё ближе. Расставание с ним приносило большую муку мне и ему. Мы искренне любили друг друга и были самыми счастливыми. В 9 классе, когда мы успешно сдали все экзамены, нам предложили устроить тур по странам. Мои родители были не против отправить меня одного, ведь если мы поехали все вместе, то это было бы ужасно дорого. Они хотели, чтобы я исполнил свою мечту– побывал во Франции. Это была моя самая любимая страна! Мне безумно нравился язык, культура, еда и самое главное– французские песни. Мы с Фарланом буквально с ума сходили от песен Garou. Я был очень счастлив, когда родители разрешили мне поехать с ним. Но кто бы мог подумать, что могло произойти там… Фарлан взял с собой в путешествие младшую сестрёнку. Мы в троём гуляли по прекрасным улицам Франции, сходили в Дисней Лэнд всем классом, даже посетили концерт Garou. Все, о чем я мечтал, было исполнено. Я с любимым человеком и в любимой стране… Как же я был счастлив, когда он поцеловал меня на вершине Эйфелевой башни. Мы посещали собор Парижской Богоматери, посещали музей des beaux arts, видели Триумфальную арку… Пробовали камамбер, французское вино, винограды, круассаны и много много чего! Это были мгновения, полные счастья. Но счастье было недолгим…

***

Мы сели в автобус, который должен был везти нас в аэропорт. Теперь мы должны были лететь в Италию. Я не знаю почему, но в тот момент, мне казалось, что должно произойти что-то плохое. У меня было какое-то предчувствие. Эта тревога в душе, взятая из ниоткуда, не могла появиться просто так. Я был уверен в этом, поэтому я был осторожен и постоянно держал руку Фарлана. На его коленках сидела Изабелла, они весело о чём-то разговаривали. Я их совсем не слышал. — Леви? Все хорошо? — он повернулся ко мне лицом. — Фарлан…– я сделал серьёзное лицо.– Ты ничего не чувствуешь? — Эм… Нет, — ответил он, видимо не поняв моего вопроса.– А ты? Что с тобой? — У меня плохое предчувствие, Фарлан, — грустно выдохнул я. — Эй, все будет хорошо, — он приобнял меня.– Не волнуйся. Я с тобой, — нежно прошептал он, взяв меня за руку и поцеловав в щеку. На самом деле, он меня ни капли не успокоил. Я его очень сильно люблю, но чувство тревоги меня не покидало. Меня это пугало, я будто знал тогда, что произойдет нечто ужасное. — Фарлан, — я испуганно посмотрел на него. И в этот момент… Произошел взрыв. Я почувствовал жар по всему телу. Моя рука буквально горела и я тут же отключился. Я помнил некоторые фрагменты, когда я был в больнице. Мне было ужасно жарко, я в действительности горел. Я слышал, как врачи что-то говорили на французском. Очнувшись, я сразу же подумал о Фарлане с Изабеллой. Где они сейчас? Все моё тело ужасно горело и было очень больно вставать. — Ne te lève pas! (не вставай!)– сказал мне врач.–Tu es blessé! (ты ранен!). — Où sont mes amis? (где мои друзья?)– со слезами на глазах спросил я. — Ils sont comme toi tu es blessé, (они также, как и ты, ранены)– грустно произнёс врач.– Seulement beaucoup plus dur que tu. Une fille est déjà mort. Je suis tellement désolé… (только намного тяжелее, чем ты. Одна девочка уже умерла. Мне очень жаль…) Моё тело бросило в сильную дрожь. Уже кто-то умер, а если это Изабелла? Нет, нет, этого просто не может быть! Они не могли умереть, они ещё дышат. Я уверен! — Le nom de la fille était Isabel, (девочку звали Изабель,)– произнёс тихо другой врач. Мои слёзы лились сами по себе. Ну нет же… Нет, это не Изабель. Это ведь просто страшный сон, ведь так? Я сейчас проснусь… Сейчас, надо сосредоточиться и проснуться! Не получается… Что же получается, это реальность?! Нет, пожалуйста, нет! За что? Что я плохого сделал? Как же мне потом смотреть в глаза Фарлану? Фарлан, пожалуйста, останься в живых! Дыши, просто дыши, умоляю тебя! Не оставляй меня одного! Прошёл один день, я уже мог встать и ходить. Тогда я попросил врачей посетить палату, где лежал Фарлан. Я зашёл туда весь бледный, словно призрак. Сглотнув, я присел на койку. Монитор показывал биение его сердца. Оно было очень слабым. — Фарлан, — я не смог сдержать своих слёз.– Прости… Мне так жаль твою сестру… Я сам до сих пор не могу в это поверить. Но я тебя очень прошу, умоляю… Не уходи от меня. Останься со мной, умоляю тебя, — захлёбываясь от слёз, говорил ему я. Я поднял голову и увидел, как он устало открыл глаза. — Фарлан! Боже мой, — я закрыл рот левой рукой, а правой коснулся его лица.– Тише, тише… Всё будет хорошо, Фарлан. Я здесь, я рядом… — Леви, — еле слышно прошептал он.– Я… прости меня… — Всё хорошо, Фарлан. Чш… Всё будет хорошо, ты меня слышишь? Фарлан… Фарлан! — я увидел на экране ровную полоску и всё моё тело вновь кинуло в дрожь.– Нет, нет, нет, нет! Нет, только не это, Фарлан! Не уходи, прошу тебя! – Vous feriez mieux de partir!(вам лучше уйти!)– сказали мне врачи и быстро вытолкали меня из палаты. – Нет, нет! Пожалуйста, нет! Отпустите! Laissez-moi! S'il vous plait! Спасите его, умоляю, он должен жить! Il doit vivre! Sauvez-le!– кричал я им то по-русски, то по-французски, пуская из глаз крокодильи слёзы. Когда меня вывели в коридор, я не мог найти себе места. Я плакал, кричал, меня пытались успокоить, но это было бессмысленно. Моя голова так сильно болела, что я почти упал в обморок. У меня была самая настоящая истерика, я весь дрожал, весь покраснел. Мне было ужасно паршиво. Врачи пытались подойти ко мне и успокоить, но в конечном итоге им это удалось. Я не понимал, за что мне такое наказание, ведь я ничего плохого в своей жизни не делал! Никому не желала зла, никогда не врал людям! Как мне теперь смотреть в глаза его родителям? Они ведь ещё не знают о том, что их любимые и единственные дети погибли. Кроме Изабеллы и Фарлана у них абсолютно никого нет. Абсолютно...

***

Когда я шел домой с мрачным выражением лица, то видел, как во дворе играла Микаса и очень сильно обрадовалась, когда увидела меня. – Братец!– она быстро подбежала ко мне и обняла.– Я так скучала по тебе! А где Фарлан и Изабелла? После её слов я лишь покрепче обнял её. В тот момент я не мог смотреть ей в глаза. Да и вообще не мог смотреть на людей. Когда я зашёл в дом, родители кинулись обнимать меня со всей силы. По их лицам было видно, что они всё уже знали. Не выдержав, я снова расплакался и прижался к ним сильнее. Я и подумать не мог, что родители Фарлана тоже были в нашем доме. Они вышли из кухни и решили встретить меня. Их глаза были красными от слёз. Этот момент был самым запоминающимся в моей жизни. Я будто пережил его смерть снова, видя как сильно страдают его родители. Даже врагу нельзя пожелать того, что пережил я.

***

С того несчастного случая прошёл целый год. Я слушал много речей от родителей, от дяди и от тёти. Потихоньку я начал приходить в себя. Но учеба давалась мне очень очень тяжело. Я больше не мог нормально посещать школу. Не мог хорошо учиться. Когда я приходил туда, то мои мысли были охвачены воспоминаниями с ним. То, как мы вместе возвращались домой, то, как мы вместе ходили гулять по парку, как вместе делали домашнее задание в библиотеке... Все эти воспоминания приносили мне такую боль, что я даже не мог описать это словами. Мне было очень тяжело общаться с его родителями. Они делали вид, будто у них всё хорошо. Собирались усыновить ребёнка... Но я ведь видел, что они до сих пор страдают. Они пытались улыбаться на людях и мне было очень больно на них смотреть. Невозможно пережить смерть своих детей. Просто невозможно. Я был очень подавленным. Моё лицо постоянно было мрачным, но иногда я пытался выдавить из себя улыбку. Хоть у меня это и плохо получалось. При Микасе я старался всегда оставаться весёлым. Я не хотел портить ей настроение и причинять боль, потому что она очень не любила, когда я грустил. У меня началась настоящая глубокая депрессия, но я даже подумать не мог, что когда-нибудь снова переживу весь этот кошмар.

***

Летом у мамы Микасы был день рождения, и на выходных мы все вместе решили отметить его в коттедже. Рядом с ним было небольшое озеро, на берегу которого мы собирались устраивать скромную "вечеринку". Микаса в тот день была очень весёлой. Я постоянно был рядом с ней и был действительно рад тому, что мы все вместе. Наши родители веселились, смеялись и мне было очень весело спустя такой большой промежуток времени. На улице стало темнеть, и Микаса уже очень сильно устала. Я видел, как она ела кусок клубничного пирога с закрытыми глазами и сонным лицом. – Устала что-ли?– усмехнулся я, обнимая её со спины. – Да-а,– сонно протянула она.– Когда эта громкая музыка уже закончится? – Пойдём, я тебя уложу спать,– сказал я, беря её на руки. Мы добрались до коттеджа меньше, чем через пять минут. Я аккуратно положил её на кровать и накрыл одеялом. Чувствуя усталость в теле, я решил ненадолго прилечь рядом с ней, но не заметил как моментально уснул. Помню, что я видел во сне Фарлана. Он повернулся ко мне спиной. Я подходил к нему всё ближе и ближе и позвал его, на что он резко повернулся ко мне и сказал: "Проснись!". При чём, после его слова я услышал какой-то хлопок. Он снова приказал мне: "Вставай!". И я вновь услышал тихий хлопок. "Проснись! Ну же, вставай! Леви, проснись! Просыпайся, Леви! Проснись! Проснись!". После этих слов я еще несколько раз слышал эти глухие хлопки. А потом проснулся с испуганным выражением лица. Уже наступило утро. Микаса всё ещё спала, и я решил встать с кровати и привести себя в порядок. В первую очередь я решил проверить, спят ли родители в своих комнатах. Но я их там не обнаружил. Неужели они всё еще на улице? Почистив зубы, я вышел и направился к озеру. Вдалеке я не видел их и меня это насторожило. Когда я уже подошел к берегу, то увидел маленькие капли крови на песке. Я сглотнул и перевёл взгляд на озеро. Чёрт бы тебя побрал...– тихо произнёс я я мыслях. Я ожидал чего угодно. Что родители просто пошли в магазин. Что они просто решили напугать меня. Что они уехали, забыв нас. Чего угодно, но только не это... В озере я увидел чью то руку и, без раздумий вытащил её оттуда. Снова эта дрожь по всему телу. Снова это... Передо мной лежало мертвое тело родной тёти. Та, у которой вчера был день рождения, больше не было в живых. Микаса осталась без матери. Мои руки заледенели. Я надеялся, что остальных найду, и они будут живы. Хотя бы кто-нибудь... Ну хоть кто-нибудь... Но мои надежды оказались напрасными. Я нашёл своих родителей и дядю и все они были мертвы. Когда я смотрел на них, то вспоминал тот сон. Фарлан просил меня, чтобы я проснулся. Если бы я проснулся, если бы я мог их тогда спасти! Снова это чувство посетило мою душу. Сердце сжималось от боли снова и снова. Как я буду смотреть в глаза Микасе? Что мне делать? Почему у меня внезапно всё отбирают? Всё моё счастье уходит от меня, почему небо забирает у меня самых дорогих мне людей? Не знав, что мне делать, я быстро достал телефон и позвонил лучшему другу моих родителей. Это был Ханнес. Я понимал, что он единственный кто сможет мне помочь. – Здравствуйте, Ханнес,– поприветствовал его я по телефону.– Я вас не отвлекаю? – Привет, Леви, нет, всё хорошо. Как вы там? Ещё в коттедже? – Ханнес, я очень вас прошу, приезжайте скорее,– без промедлений сказал я. – Так, что случилось?– взволнованно спросил он. – Просто приезжайте, умоляю вас...– всхлипывая прошептал я. – Сейчас буду, Леви. Успокойся, что бы ни случилось, всё будет хорошо, слышишь?– быстро проговорил он на одном дыхании.

***

Микаса тихо сидела у меня на коленках и что-то бормотала. Я в свою очередь смотрел, как полиция разговаривала между собой. Рядом с нами стоял Ханнес и смотрел в одну точку, явно о чём-то думая. У меня было очень подавленное настроение. Мне не хотелось плакать или кричать от боли. Мне хотелось просто раствориться в воздухе. Больнее всего было то, как Микаса будет жить дальше. Я был уверен, что справлюсь со всеми проблемами в моей жизни, был уверен, что далеко пойду в одиночку. Но моё сердце болело лишь за сестрёнку. Ей всего 7 лет. Как она выживет в детском доме? Я слишком сильно был привязан к ней. Она– моё всё. Она мне и сестра, и дочь. Я всегда хотел защищать её, но теперь... Что же будет дальше? – Эй, Леви,– Ханнес дёрнул меня за плечо.– Как ты? – Сердце за неё болит,– тихо ответил я.– Я то справлюсь. – Микаса,– он дотронулся до её плеча.– Хочешь жить с нами? – Я х-хочу быть с братиком,– заикаясь ответила она. – Он будет рядом, обещаю. А мы будем помогать тебе, хорошо?– Ханнес улыбнулся нам двоим.– Леви, ты можешь пожить у нас один год, ведь ты ещё несовершеннолетний. – Да... знаю,– глухо произнёс я, почувствовав некое облегчение.– Ты согласна, солнышко? – Леви,– она резко обняла меня, чего я не ожидал.– Я всегда буду с тобой. Не расстраивайся из-за них, пожалуйста. Если так произошло, значит так нужно было. На небесах они нужнее. Когда она это говорила, на моих глазах выступали слёзы. Я был так горд за свою сестру... Она такая сильная и понимающая. С самых ранних лет она всегда улыбалась, несмотря ни на что. В плохом она всегда искала что-то хорошее и поэтому я всегда удивлялся её силе духа. Она очень смелая и храбрая девочка. Именно в тот момент меня охватила большая гордость за неё. Гордость за то, что она моя сестра. Позже выяснилось от полицейских, что наши родители были убиты, а затем их тела выкинули в это озеро. Мне показалось, что в моём сне те хлопки олицетворяли выстрелы. Не по себе стало от таких мыслей. Я и представить боялся, кто же это мог сделать. Но явно не человек, а чудовище, спрятанное в теле человека. Изверг одним словом. Я, конечно, мстить ему не собираюсь, но Бог сам сделает так, как считает нужным. Я искренне надеюсь, что этот монстр получит по заслугам...