Я твоё наказание, я твоё спасение

      От лица Караджи С самого утра я проснулась в замечательном настроение, чувство окрыленности и легкости, мне кажется, что даже дома я никогда не испытывала такого, а в доме врага нашей семьи чуть ли не каждый день становиться таким теплым воспоминанием. Накрыв на стол, мы с госпожой Фадик присели за стол и позвали братьев, прошло минут 5, но ни гостьи, ни Куртулушей не наблюдалось, вот тебе Караджа и доброе утро. Повернув голову, она заметила мужчину, его глаза метали молнии и он тяжело дышал, было ощущение, что ещё чуть-чуть и он взорвется или убьет кого-то, за ним плелся опустив голову младшенький. «Интересно, что уже вывело нашего льва из себя, я вроде бы ничего не делала», улыбнувшись про себя, брюнетка всматривалась в лицо брюнета, пытаясь понять причину такого настроения. Услышав о гостьи, Азер будто скинул тяжелый груз с плеч и посадив за стол, стал громко мешать сахар, смотря на меня. «Мало мне беды на головы, так ты еще решил с утра по раньше на нервны подействовать. Да ты посмотри на него, ещё и улыбается, гад» прошипела в своих мыслях черноглазая. Пару раз бросив взгляд на шатенку, она заметила, что та в отличии от всех остальных за столом излучало флёр спокойствия, будто находиться в прозрачном кубе где ничего не слышит и не видит. «Странная какая то.. интересно, что она здесь делает, почему Азер привел её и поселил здесь. Нужно будет найти момент и поговорить с ним, разузнать об этом деле по больше, не мог же он её похитить», закончив трапезу, я помогла матери Азера прибраться со стола, мне вновь стало тепло от её слов, что гости в их доме ничего не делают. «Почему мне хочется остаться здесь и не выходить, конечно первая причина это отсутствие жертв, хотя кого я обманываю, наши мужчины найдут себе врагов из воздуха, и положат десятки человек за победу над ним, но хотя бы та страшная война прервалась.. другая причина – заставляла улыбаться, но и пугала в одно и тоже время, она была не готова признаться даже сама себе в этом, что тот мужчина, испытывающий её терпение, который крепко обнимал её и успокаивал, пустил в свои мысли дав книгу – поселился в её мыслях и не хочет их покидать.» Ранее никто не давал такой спектр эмоций, от нежности до желания тихой ночью прижать дуло к виску и нажать на курок. «Даа, был Джеласун, но как же мне противно от него сейчас, видя его с дядей, я не испытала ничего, кроме раздражение..в кого ты превратился. Неужели он думал, что сможет заставить меня своим приходом вернуться.. наивный, после смерти Акшын, я не могу даже в глаза ему посмотреть, мне становиться противно от самой себя, что когда то я могла поцеловать этого человека, когда то я хотела быть с ним – ужасная эгоистка. Прости меня, мой белокурый ангел.» тяжело вздохнув, брюнетка закончила с посудой и поднялась на второй этаж, минуя мужчин, сидящих на диване, два брата – но такие разные. Проходя мимо закрытый двери, Караджа услышала сдавленный всхлипы, аккуратно постучала в дверь, но ответа не последовала, открыв дверь она увидела хрупкую девушку, которая сидела на полу около кровати среди разбросанных рисунков, у той была настоящая истерика, тихая, когда уже нет сил кричать, ты смотришь в одну точку, а слезы ручьем кататься, обжигая кожу. Что-то защемило в груди, она будто увидела себя со стороны, когда потеряла близких: дядя Кахраман, невестка и брат, после Сена, Акшын, и конечной точкой стал дедушка, именно тогда она также сидела в своей комнате, сил кричать, биться не было, только огромная пустота, будто душу достали и горячие слёзы по лицу. Крепко прижав к себе Алину, брюнетка стала укачивать её, гладить по волосам, что-то говорить в попытках вывести её из этого кошмара, просидев так больше 20-минут, буквально час назад излучавшая спокойствие и уверенность шатенка, обмякла в моих объятиях и редко всхлипывая, она вцепилась в мою руку, как в спасательный круг. «Чертов Куртулуш! Если ты довел её до такого состояния, я сама лично отстрелю тебе то, чем ты планировал продолжать свой род.» Подняв свои голубые глаза наполненные солью, Алина шмыгнула носом и произнесла тихое спасибо. Вытирая рукавами спортивной кофты остатки слез, она опустила голову и взяла один из рисунков в руки. -Ты.. – прокашлялась, -что ты здесь видишь?- Взяв рисунок, я увидела очень красивое украшение, которое она явно рисовала долго, ну или так кажется, эскиз действительно был выполнен очень-очень хорошо. -Эмм, - замялась я, -Красиво. Я так понимаю это колье? – крутя бумагу в руках, произнесла я, вспоминая свою мать, да за такое колье она бы весь Чукур продала своему сыночку, не то, что рассказать подслушанный разговор. -Да, колье, но что ты здесь видишь? – прошептала устало шатенка, убирая скатывающуюся слезу. -Цветы, много красивых цветов, я не разбираюсь в камнях, - откровенно произнесла я, эта была чистая правда, я никогда не носила украшения, да и у нас не было принято такое, -и поле? Красное поле, да точно. – не долго думая, выдвинула я предположение. -Почти,- послышался нервный смешок. На какое-то время мы погрузились в тишину, не думала что буду утешать незнакомую девушку в доме врага. «Н-да уж, Караджа докатилась, так докатилась, что будет дальше?» из своих мыслей меня вырвал напряженный голос девушки, она смотрела в одну точку, будто была совершенно не здесь, а где-то в пространстве. -Ты когда-нибудь теряла своих близких?- отрешенный голос, «Хотела бы я рассказать тебе, девочка, что траур в моей семье чередуется с праздником. Но тебе и так не легко, боюсь тогда ты затопишь дом Куртулуша.» -Видела, как убивают?- ещё тише произнесла она. -В тот день, прошло много времени, мне тогда было 6 лет, сложный возраст,- будто невпопад произносила слова шатенка. -Папа- глухой выдох, будто её ударили поддых, -он не успел, не успел вернуться с братом. Мы были одни, я и мама, когда пришел тот мужчина, он долгое время кричал, что-то требовал, меня отвели в другую комнату, а я выглядывала из-за угла, я видела, как он достал пистолет и приставил к её голове. – от неожиданности у меня открылся рот, она будто оголяет душу передо мной, я много раз слышала о том, что кто-то умирает, видела тела, знаю какого это, но будучи ребенком, да ещё и в таком возрасте, сжав её руку, я внимательно продолжила слушать, а она как под гипнозом без эмоций продолжила. -Она ничего не сказала ему, совсем, только посмотрела на верх, будто боясь совершенно не себя, а за меня, а дальше звонкий звук, он нажал на этот гребанный курок, а после как ни в чем не бывало вышел из дома и уехал, будто он не убил только что женщину, а позавтракал. Кровь, много крови, она была везде, мама лежала в ней, она была на стенах, мебели, даже на моих игрушках. – стирая катящиеся слезы, все также без эмоций говорила она. -А когда вернулся отец,- замялась, сделала несколько глубоких вдохов, -он держал её в своих руках и не хотел отпускать, не мог смириться, что все, конец. Со мной работали лучшие психологи, меня куда только не отправляли, что только не делали – подарки, путешествия, прогулки, как только я оставалась одна, маленький ребенок, закрывала глаза, я видела этого человека, выстрел и кровь, все помещение заливалось кровью. – тяжело дыша, Алина посмотрела на рисунок в моих руках, кивая. -Цветы, да, мама очень любила цветы, огромный сад.- у девушки снова начиналась истерика, которую она пыталась затупить. -Вокруг цветов, это не поле,- выдыхая, произносит, - это след от выстрела, кровь которая разлетается.- вновь уходит в себя, уже не рыдает, а просто смотрит в одну точку. Я не могла поверить, что та девушка, которая целое утро чем-то спокойно занималась на заднем дворе, мило улыбалась и завтракала и та, что рассказала эту ужасную историю – один и тот же человек. Как ребенок в таком возрасте, может видя убийство своей мамы стать таким, как она. Мне захотелось прижать её к себе покрепче, разделить с ней эту боль, но я не могла, слишком болит душа, слишком много я потеряла, даже если я заберу хотя бы 1\10 её боли, то умру сама, надежды не останется. Положив рисунок, я потерла виски, мне было сложно переварить все сказанное, а Алина протянула большую папку со своими работами, заглянув в них, я ужаснулась, целая папка с нарисованными украшениями, но от них веяло той детской болью, страх, ужас, смесь всего самого ужасного, при всем этом – украшения были невероятно красивыми, они будто воплощение дьявола, так и манили, особенно одно кольцо, на котором мой взгляд задержался, оно отличалось от других, да, такое же тёмное, кровавое, но в нем была нежность, - кольцо в виде розы, шипы, которой обрамляют палец, а с лепестков будто капают капельки крови. Сложив работы голубоглазки, я крепко прижала её к себе, это самое малое что могу сделать для неё, сейчас. -Спасибо- тихий шепот, -не бери в голову, все что я тебе рассказала. Пройдет, я уже не та 6-летняя девочка. – вытирая остатки слез, Алина по чуть-чуть стала приходить в себя, а я не могла, не могла больше себя сдерживать, выйдя из её комнаты и закрывая за собой дверь, я зажала рот рукой, чтобы мои рыдания были незаметны, но поздно, я совсем не с умела совладать с эмоциями, и оказалась перед широкой грудью мужчины, который смотрел в мои наполненные слезами карие глаза, он смотрел с таким трепетом и нежностью, будто заглядывая в самые потайные места моего сердца, ища причину моих слез, чтобы найти и уничтожить её, не выдержав напряжения, я уткнулась в его плечо и крепкие руки, медвежьей хваткой, обвили мою талию, поглаживая по голове, успокаивая как маленького ребенка, я чувствовала как его гольф пропитывается моими слезами. -Караджа, - бархатный голос, заполнил собой все пространство, - тшш, маленькая, все хорошо! Я рядом.- в тот момент я хотела верить ему, хотела чтобы он разделил мою тяжелую ношу, и подняв голову заглянула в его глаза, в них не было огня, они не метали молнии, они окутывали теплом, сверху вниз на меня смотрели медовым взглядом, я не выдержала и прижалась ещё сильнее к мужчине. Не знаю, сколько мы так стояли посреди коридора, как долго он гладил мои волосы, но мне становилось легче, будто я ощутила чуть-ли не впервые в жизни поддержку, с моих плеч кирпич за кирпичом забирали тяжелый груз, а не докладывали еще пару камней приговаривая «Кочовалы сильные! Никаких слез! Кочовалы не плачут!». В себя я пришла, только в своей комнате, когда Азер посадил меня на колени и укачивал как маленького ребенка, поглаживая по голове. Я слышала сквозь густую дымку туманна, как он спрашивал что случилось? Что со мной? Как звал меня, но ответить у меня не было сил, я закрыла глаза и окутанная его парфюмом провалилась в сон.