По ту сторону.

В открытом море воздух свеж, раны зарубцовываются быстрее, а тишина — такая плотная, что в ней уже можно выносить вопросы, не имеющие ответа, и не мучиться собственным молчанием.

Море. Она всегда любила море. И нет, это не имело отношения к Джеку. Кара просто любила смотреть вдаль, наблюдать как где-то там, далеко-далеко заходит солнце, отражая свои последние лучи в бушующих волнах. Она любила то, как трепетало ее сердце от каждого крика чаек, или от того, как морская прохлада нежно ласкала ее кожу. Когда-то, выходя из дома, она брала с собой полюбившуюся книгу, садилась на песок и зачитывала вслух, будто все морские обитатели её слушали, а чайки даже перестали кричать, словно она и море были единым целым, которое невозможно разлучить даже самым могущественным заклинанием. Она даже не чувствовала холода, сидя на берегу в одном сарафане, Кара не обращала внимания на всё, что происходит вокруг, будто весь мир остановился и осталась только она, наедине с морем. Это было лучшее время, когда ни одна тревога не способна просочиться сквозь призму успокоения, которое дарит ей шум морского прибоя. Даже сейчас, во сне, возникает ощущение волн, касающихся её кожи, будто она плывёт по течению, жмуря глаза от пробивающегося солнца. Этого чувства ей достаточно, чтобы быть счастливой, несмотря на то, что вода закладывала уши, а солнце напекло так, что казалось, еще совсем немного и её пижама начнет пылать. Она подумала, что какой же реалистичный сон, ведь даже после пробуждения чувство плаванья никуда не ушло, а сквозь шум волн она еле смогла уловить чей-то громкий разговор. Кара подумала, что это мать ругается с отцом и снова предалась этим блаженным ощущениям, пока четко не услышала грубый американский акцент: — Вылавливай эту рыбку, Гиббс, да поживей!

***

Внезапно ледяной холод обрушился на лицо Кары, от чего она аж вскочила, пытаясь сообразить, что произошло и почему так холодно. Она посмотрела на мокрые руки, на которые и без того капала вода с лица и потерла плечи в попытках унять дрожь по телу. Девушка сидела на полу какой-то сырой и темной комнаты, где неприятно пахло застоявшимся алкоголем и грибком. Она заметила лишь деревянную небольшую мебель, ящик, смутно напоминавший сундук и несколько деревянных бочек, прежде чем её внимание привлек стоящий над ней низкорослый полный мужчина. В глазах было размыто и она не могла его рассмотреть, как следует. То ли он был лысым, то ли волосы сильно прилизаны, а в этой одежде он отдаленно напоминал пастуха из старых немецких фильмов о любви. Но сейчас Кару не так волновало то, в чем одет этот мужчина, как то, где она находится и как она сюда попала. Она уснула у себя в комнате, ей снилось море и корабли, а сейчас она сидит на холодном полу в мокрой одежде рядом с мужчиной, которого она толком разглядеть не может. Теперь от страха её трясло намного больше, чем минуту назад от холода. — Как ты себя чувствуешь, деточка? — Я Вам не деточка, мистер! Немедленно скажите, кто Вы и что я здесь делаю? Вы меня похитили? — Кара сама от себя не ожидала такого наплыва истерики и теперь вместо ледяной воды с её лица скатывались непрекращающиеся слёзы. — Я-то кто? Можешь звать меня Гиббс, я старпом. А ты находишься на корабле. Совсем не помнишь, как попала в открытое море? Небось жених за борт выбросил за столь острый язык. — На каком корабле? Какое открытое море и какой, к черту, жених? Я уснула у себя в комнате, а проснулась уже здесь! Что вы придумываете? Вы хотите меня убить? Не нужно, прошу, у моей семьи есть деньги, мы вам отдадим столько, сколько вы скажете, только отпустите меня! — Кара начала плакать еще больше, зарывшись носом в мокрую ночнушку и обхватив колени руками. Мужчина присел на пол возле неё, легонько прикоснувшись к ее руке. — Я не знаю, кто ты и как ты оказалась плавающей посреди моря, но мой капитан приказал выловить тебя и тебе чрезвычайно повезло, что он не остался безразличным. Скоро мы будем на суше и ты сможешь вернуться к семье. — дверь внезапно с грохотом открылась и Кара услышала приближающиеся шаги, сопровождающиеся скрипом половиц: — Гиббс, предложил бы рому даме, бродяга старый. Цыпа, как же ты оказалась плавающей в море? Еще немного и тебя бы точно съели акулы, — Кара взглянула на только что вошедшего мужчину, всё еще не понимая, что происходит, но почему-то его приятный баритон успокаивал и очень нравился девушке. — Меня зовут Джек Воробей. Капитан Джек Воробей.

Закрой глаза, представь, что это дурной сон. Я всегда так делаю.