Баллада

      — В последний раз говорю, бард, наши пути расходятся. Завтра ты пойдешь своей дорогой, и мне плевать, куда именно. Главное, чтобы не за мной хвостом.       Лютик сперва замер. Пальцы так и не коснулись струн, хотя собирались это сделать. Уже уставший за весь день от одной и той же песни, он втихаря придумывал новую и все никак не мог отыскать подходящую рифму. Ночной отдых был как раз вовремя, он на самом деле устал идти пешком, благо хоть дорога выдалась не самая паршивая. Ведьмаку хорошо, он верхом на лошади.       — Погоди, ты что, прогоняешь меня? — искренне удивился Лютик.       В общем-то Геральт из Ривии прогонял его уже несколько раз, и всякий раз без особого успеха. Он пару раз даже скалился и рычал, желая избавиться от столь нежеланного и порой не в меру шумного спутника в пути, но бард ловко проигнорировал все угрозы. Когда же ведьмак разжигал костер, Лютик, кажется, ощутил какой-то особый уют в происходящем. Каким бы грозным ни был Геральт из Ривии, прослывший мясником, на самом-то деле у него было доброе сердце. Но это, разумеется, тайна, в которую Лютик неожиданно для себя оказался втянут. Именно поэтому он перестал бояться Ведьмака и решил прибиться к нему. Рядом с ним безопасно, кто в здравом уме сунется к ведьмаку, знаменитому Белому Волку?       — Именно, — кивнул Геральт. — Рад, что ты заметил.       Лютик подскочил на месте, едва не выронив лютню.       — Ну вот опять ты! Пойми же, я тебе нужен! Я столько баллад о тебе сочиню, я создам тебе безупречную репутацию.       Ведьмак мотнул головой. Его белые волосы запали за плечо, открыв шею с зияющим старым шрамом.       — Сколько раз я уже говорил, что не нуждаюсь в этом. От такого болтуна, как ты, никакой пользы, сплошные проблемы только. И мне компания не нужна, об этом я тоже говорил.       Выдохнув, бард отложил в сторону лютню и поднялся на ноги. Они, эти ноги, были изрядно уставшими за день. Чертов ведьмак, совершенно не ценит, что ради него Лютик пешком прошел такой путь и готов идти дальше. Ладно, это было не совсем ради ведьмака, но все же.       — Не говори так, Геральт. От меня много пользы!       Сомнения в этом его искренне возмущали. Ну как вообще нет пользы от настолько талантливого барда? Ведьмак слишком дикий вояка, он не понимает настолько очевидных вещей. Едва Лютик к нему приблизился, Геральт выпрямился. Он уже обустроил себе место для ночлега. Обернувшись к барду, мужчина тяжело выдохнул. Теперь ведьмак казался еще более уставшим от жизни, чем обычно.       — Допустим, — почти спокойным тоном выдохнул он. — Просто допустим. Какая от тебя вообще польза? Может, ты в состоянии приготовить ужин, например?       Лютик замер на месте. Он потупил взгляд, тут же давая понять, что ведьмак в очередной раз попал не в бровь, а в глаз.       — Ну, это не входит в спектр моих талантов.       Геральт кивнул.       — Я не удивлен. И меч держать ты не умеешь, даже не в состоянии постоять за себя. Зачем мне такая обуза?       Лютик тут же зашарил взглядом по округе, словно выискивая какой-то особенно удачный ответ на столь сложный вопрос.       — Ну, я же объяснял — я построю для тебя…       — Репутацию, я помню, — прервал его ведьмак. — А еще помню, как говорил, что не нуждаюсь в этом.       Уже привычный грубый тон и полнейшее равнодушие в голосе заставили Лютика обреченно выдохнуть. Ну, вот что вообще с этим Геральтом поделаешь? Как доносить до его закостенелого мозга слишком очевидные вещи?       — И все же я настаиваю, что нужен тебе!       Аргументов больше не оставалось, но зато упорности было не занимать. Геральт посмотрел на него как-то странно, совсем не так, как обычно. В его нечеловеческих глазах, кажется, что-то эдакое мелькнуло. Лютик заметил это изменение, но так и не понял, что же оно значит.       — Зараза, — выдал ведьмак. — Ладно, может и сгодишься на что-то, — едва бард расплылся в облегченной улыбке и уже собирался издать победный клич, он продолжил: — Может, хоть на борделе сэкономлю, это уже будет настоящая польза.       Лютик не сразу уловил смысл этих слов. Он замер, а после откровенно заторможено проследил за тем, как Геральт подошел к лежаку и взял в руки свою излюбленную сумку. Он в ней зашарил, выискивая что-то в склянках, а к Лютику вернулся дар речи.       — Погоди, что?       Он не понял, какая вообще связь между его полезностью и борделем. Не мог же ведьмак иметь в виду, что Лютик будет оплачивать его визиты к шлюхам? Нет, точно не мог, Геральт уже понял, что бард напросился к нему на его полное обеспечение. Тогда в чем же суть?       — Что слышал.       Голос ведьмака, все такой же мало заинтересованный в происходящем, прозвучал слишком громко. Он вновь поднялся на ноги, оставив сумку на лежаке, а Лютик зачем-то потрясенно уставился на его бедра, крепко охваченные тканью штанов.       — Я не особо понял, что именно слышал, — признался Лютик, улыбнувшись откровенно нервно и растерянно. — Что-то про бордели…       — Скорее про то, что теперь можно не посещать бордели.       Повернувшись к нему, Геральт продемонстрировал барду стеклянную баночку, небольшую, с деревянной крышечкой. Лютик напряг зрение, стараясь понять, что же в ней. Самые жуткие догадки тут же подтвердились, едва до него дошло.       — Это что, ромашковое масло?       Ведьмак даже кивать не стал в ответ. Он явно ожидал какой-то дальнейшей реакции. Лютик опустил взгляд на баночку и вновь поднял его на неприступное лицо Геральта, а потом вновь опустил взгляд и поднял. Первым делом он решил, что это такая шутка, не самая удачная, конечно, но все же шутка, но потом пришлось вспомнить, что Геральт из Ривии вообще не шутит. А значит, он это всерьез.       — Подожди-ка! — Лютик и сам испугался того, как истерично прозвучал его голос. — Ты что это предлагаешь такое?       Ведьмак незаинтересованно пожал плечами.       — Очевидно, предлагаю быть хоть немного полезным. Иначе зачем мне тебя кормить, защищать и терпеть рядом с собой?       На сей раз Лютик едва воздухом не подавился от возмущения.       — И ты предлагаешь мне с тобой сношаться, используя вот это вот масло? Мне? С тобой?       Он посчитал, что вполне оправданно повысил голос. Это же его что, к шлюхе прировняли? В общем-то Лютик был бы на самом деле не против помочь ведьмаку с чем-то по-дружески, но вот подставлять свой зад для плотских утех… Как-то совсем нет. Конечно, Геральт очень красивый мужчина, но грубиян каких поискать, хам и вообще он мало походит на чуткого любовника. Хотя опять же, красивый немыслимо.       Геральт лишь пожал плечами.       — Без масла, как ни глянь, сложнее будет.       К слову, довольно правдивое замечание, но Лютику как-то совсем не стало от него проще. Он вдруг очень ярко представил себе, как бы это могло быть, представил, как Геральт вставил бы в него свой возбужденный член. Могло бы это быть приятно? Скорее убийственно, в самом буквальном смысле. Фантазия разыгралась ни на шутку, и вот перед глазами замаячила картина, на которой похожий от чего-то на меч фаллос ведьмака разрывает его на части. Опять же, в слишком буквально смысле этого слова.       Эта фантазия оказалась настолько яркой, что Лютик подскочил на месте, ощутив боль в заднице. Боль, которой просто не могло быть, ведь в него пока еще ничего не вставляли.       — Да ты… — бард ткнул пальцем в Геральта, не имея толковой возможности подобрать подходящие слова, чтобы высказать свое возмущение. — Да что ты о себе возомнил? Я ведь к тебе со всем уважением, а ты… Шлюхой быть мне предлагаешь?       Лютик уже прошел такой путь определенно не ради того, чтобы ему ведьмаковский член разорвал его бесценную задницу. Она, эта задница, была весьма дорога для него. Геральт, однако, лишь задрал одну бровь. В иных обстоятельствах бард бы решил, что ведьмака забавляет его возмущение. Хотя кто знает, возможно, так оно и было.       — Ты со всем уважением не даешь мне покоя, ешь мою еду и треплешь мне нервы. Так в чем сейчас проблема?       Его непоколебимое спокойствие начало раздражать особенно сильно. Лютик подумал было о том, чтобы схватить свои вещи и лютню и гордо уйти куда глаза глядят, но быстро вспомнил о том, что они в лесу, в котором явно водится много зверья и прочей нечисти. Гордость гордостью, но он один не выживет. Значит, придется пожертвовать задницей.       — Да чтоб тебя… — бард потупил взгляд, смирившись со своей незавидной участью. Он уставился на баночку в руках Геральта. Ведьмак спокойно ждал его решения. Интересно, а если Лютик откажется сейчас, он хотя бы позволит барду остаться рядом с ним на ночь? Без попыток использовать масло, разумеется. — Прямо сейчас?       Геральт мотнул головой. При отблесках костра воспаленному воображению Лютика показалось, что белые волосы ведьмака зажили своей жизнью и закопошились, как змеи.       — Ты хочешь быть полезным хоть в чем-то или нет? — прямо спросил ведьмак. — Я начинаю терять терпение.       Теперь Лютику стало по-настоящему не по себе. Да, он все понял правильно, Геральту нужна польза от него, нечто, что не касается репутации и всего прочего. Что уж тут поделаешь, он мужчина со своими потребностями и наверняка зверским сексуальным аппетитом. Ему необходимо расслабляться в перерывах между убийствами чудовищ, а при отсутствии полноценной личной жизни приходится прибегать к случайным связям. Тут все вполне очевидно и оправданно, но Лютик и не предполагал, что Геральт возжелает его в этом смысле. Совсем неприятно быть походной шлюхой для ведьмака, но еще неприятнее умереть в когтях какой-нибудь плотоядной твари в лесу. Так что выбор невелик, но вполне очевиден.       — Ладно, хорошо, — кивнул он. — Как скажешь.       Ноги предательски задрожали. Каким бы красивым ни был Геральт, Лютика до ужаса пугала мысль о том, что он окажется под ним, словно какая-то женщина. Да, подобного рода отношения (или сношения, кому как удобно) — явление не редкое, но у Лютика вообще не было подобного опыта.       — Вот и ладненько, — кивнул Геральт. — Раздевайся, ночь не холодна.       Лютик сглотнул. Должно быть, вышло слишком громко, потому что ведьмак обернулся к нему и хмыкнул. Он был все так же спокоен, хотя, разумеется, ему-то что переживать. Бард рассеяно смотрел на то, как Геральт положил баночку на постеленное покрывало, а после снял с себя извечную куртку. Он начал раздеваться, и осознание этого заставило сердце Лютика забиться слишком уж быстро. Дышать стало тяжело, словно кто-то или что-то сдавило грудь.       — Ох…       Слишком расслабленный и спокойный, Геральт снял рубаху, оголив перед бардом испещренную старыми шрамами широкую сильную спину, а после расстегнул ремень. Лютик смотрел на него со спины, уже толком не понимая, что сам испытывает — все еще дичайший ужас или уже легкий интерес. А едва Геральт снял штаны, Лютик и вовсе позабыл, как надо дышать. Ведьмак словно нарочно немного приклонился, раздеваясь окончательно и демонстрируя свои бледные ягодицы. Половинки внезапно оказались округлыми и явно крепкими, хотя это, наверное, и так было очевидно. Просто Лютик никогда прежде не воображал себе, как выглядит задница ведьмака без штанов, а тут он смог ее узреть. Одно мгновение, всего лишь одно ничтожное жалкое мгновение, пока Геральт снимал штаны, наклонившись и демонстрируя самую интимную подноготную своего могучего тела, и Лютик явственно ощутил, как натянулись его собственные штаны в области паха.       Он потрясенно опустил взгляд. Подумать только, Лютик оказался преданным собственным телом, а его член настолько остро среагировал на вид голой задницы ведьмака. Что с ним вообще такое происходит?       Слишком потрясенным таким осознанием, Лютик вздрогнул, услышав характерный звук, и осознал, что Геральт откупорил крышечку той самой склянки с ромашковым маслом. Ведьмак успел раздеться, а сам Лютик не успел даже понять, почему у него эрекция от вида чужой задницы. Да, задница хороша, с этим невозможно спорить, но ведь он должен помнить о том, что его собственной заднице скоро будет плохо. Разве это не логично? Похоже, что нет.       — Ты так и будешь стоять столбом?       Лютик снова вздрогнул всем телом. Он уставился на Геральта и не без удивления обнаружил, что тот теперь стоит на коленях, все еще спиной к нему, но обернувшись.       — А?       Ведьмак нахмурился.       — Ладно, я тут пока сам разберусь, это займет какое-то время.       На сей раз Лютик в самом деле ничего не понял. По Геральту нельзя было сказать, что он собираться с ним возлежать, выглядело как-то несколько иначе, а потому бард на миг усомнился в том, что правильно все понял изначально, но пришлось посмотреть на ведьмака еще раз, узреть его голые ляжки и снова замотать головой. Нет, определенно, дело идет к сексу. Но идет какими-то окольными путями. Лютик все никак не мог взять в толк, что же происходит. Ведь что-то явно было не так. Но дальше произошло то, что вовсе вышибло из его легких весь воздух. Геральт, оперевшись коленями в покрывало, вылил на пальцы немного ромашкового масла. Обычно такой болтливый, но на сей раз поразительно не имеющий возможности сказать что-то связное, бард хотел было поинтересоваться, почему Геральт начинает без его голой задницы рядом. Ведь логичнее было бы дождаться, когда смирившийся со своей незавидной судьбой Лютик, наконец, разденется и подойдет к нему. Или же нет?       Но Геральт из Ривии в самом деле начал без него. Размазав масло меж своих сильных пальцев, он совершенно спокойно завел руку за спину. Лютик до последнего не верил собственным глазам, но ведьмак в самом деле коснулся поблескивающими от масла пальцами сначала ложбинки меж крупных ягодиц, а после скользнул чуть ниже.       Потрясенный и сраженный наповал, Лютик неловко присел. Вышло не сильно удачно, потому как собственные пятки больно уперлись в зад, но бард даже не обратил на это никакого внимания. Как вообще можно обращать внимание на подобную ерунду, когда перед тобой происходит настолько невероятное действо? Лютик напряг зрение, чтобы убедиться в том, что Геральт делает именно то, о чем он и подумал.       Если ведьмак и заметил, что бард буквально подполз к нему, не сводя взгляда с его задницы, то он никак этого не показал. Он, в общем-то, был занят другими вещами. Как только его палец слишком уж уверенно прошел внутрь на одну фалангу, Геральт немного прогнулся в пояснице, а окончательно сбитый с толку Лютик слишком отчетливо ощутил влагу в штанах. Настолько отчетливо, что вздрогнул всем телом и едва не повалился на зеленую травку.       — Подожди! Ты что вообще делаешь?       В общем-то, было не сложно понять, что именно делает Геральт, это тоже довольно очевидно. Если мужчина обмакивает пальцы в ромашковое масло и начинает осторожно засовывать эти самые пальцы в свой зад, то явно не для того, чтобы сыграть с кем-то в шахматы. Не то, чтобы Лютик был сильно опытен в таком вопросе, но он ожидал, что растягивать нужно именно его бардовскую задницу, а никак не ведьмачью. Геральт не может не знать, как это делается. Или… просто сам Лютик не так все понял?       Ведьмак посмотрел на него снизу вверх, одним своим взглядом спрашивая, зачем бард такой идиот вообще.       — А на что похоже?       Лютик снова покосился на его задницу, потом перевел взгляд на лицо. Геральт, к слову, своих движений не прекращал ни на миг, продолжая вводить и выводить из себя палец.       — Ну, я могу ошибаться, но это похоже на прелюдии, свойственные сугубо мужскому сношению, — выдал бард. — Однако я смущен от некоторого непонимания происходящего.       Судя по лицу Геральта, он сам был не смущен, а просто задолбан, но озвучивать это ведьмак не стал. Введя палец поглубже, он чуть задрал голову и хмыкнул.       — Ты, может, догадаешься хотя бы раздеться самостоятельно? Сделай уже хоть что-то, бесполезный бард.       Лютик едва не оскорбился вновь, но вовремя закрыл рот. Потом открыл его снова, чтобы что-то сказать, не произнес ни звука и вновь заткнулся. Доходило крайне долго. Едва Геральт ввел в себя второй палец, Лютик, наконец, сформулировал самую адекватную мысль.       — Подожди, так ты что, хочешь, чтобы я… ну… тебя… вот того самого…       В голове мысль звучала лучше, с этим не поспоришь. Ведьмак даже просто ради приличия не стал выглядеть хотя бы смущенным. Хотя да, это же Геральт из Ривии, смущение вообще не о нем.       — Пальцами ощущения не те, с фаллосом лучше. Так что шевелись давай, не раздражай меня.       Что ж, на сей раз Лютику прямо об этом сказали. Он так-то слышал об особом удовольствии, которое можно получить подобным образом, но не мог даже предполагать, что Геральту захочется чего-то подобного. А ведь судя по тому, как он легко себя растягивает, такого рода утехи познать он успел. Интересно, а с кем вообще?       Бард медленно, но все же догнал самую главную мысль. Это он будет трахать Геральта, а не наоборот. А это значит, что он сможет как минимум прикоснуться к этим немыслимо соблазнительным ягодицам, сможет вставить свой уже откровенно мокрый член туда, где ведьмак сейчас шарит пальцами.       Осознав это, он едва не кончил прямо в свои узкие штаны. Благо сдержался, иначе было бы крайне стыдно. Руки подрагивали, но он все же смог избавиться от одежды. Лютик даже не видел, куда кидает все то, что снимает с себя. Избавляясь от штанов, он вдруг устыдился, понимая, что член просто стоит колом. На нем ведь еще были сапоги. Интересно, а как Геральт вообще снял свои штаны, не снимая сапог? Ведь он-то в сапогах. И это, объективно, единственное, что на нем вообще есть, не считая медальона на шее. Или бард упустил момент, когда он эти сапоги сперва снимал, а потом надевал снова? И почему его вообще забеспокоила эта мысль?       Все еще растерянный, но теперь хотя бы понимающий, что да как, Лютик пришел к выводу, что он определенно хочет помочь ведьмаку с этим. Если бы он понял сразу, к чему все идет, непременно сам бы взялся растягивать эту потрясающую попку.       Геральт на него не смотрел, полностью занятый своим делом и своими ощущениями. Он опустил голову, так что волосы чуть закрыли его лицо. Это смотрелось весьма красиво, даже как-то… трогательно, что ли. Вот ведь и правда немыслимая глупость — думать, что Геральт из Ривии трогательно милый только потому, что он хочет секса в нижней позиции. Думать так равносильно самоубийству. Ведьмак просто хочет вот так расслабиться, это дело вполне обычное, да и расслабляться можно по-разному. Это доставляет удовольствие, а не меняет характер.       В голове был слишком обширный ворох совершенно ненужных мыслей, которые Лютик постарался откинуть прочь. Надо думать вообще о другом, а если конкретно — о заднице Геральта и о том, чтобы в самом деле оказаться полезным. Он ведь, в конце концов, тот еще герой-любовник. И пусть опыт был только с женщинами, это не должно иметь значения.       Лютик громко сглотнул. В мыслях все выглядело куда лучше, чем на деле.       — А ты делал такое прежде? — спросил он, даже не подумав о том, что человеку, растягивающему себе задницу, может быть как-то не до подобных вопросов.       — Зараза, — выругался он. — Ты вообще не можешь просто молчать?       Бард продрог, то ли от легкого страха, то ли от возбуждения, понять сложно.       — Но я же должен знать, с чем имею дело.       Геральт замер. Его эмоции и все слова, которые бы он сам хотел сказать, были буквально написаны на его лице.       — Надеюсь, трахаешься ты так же хорошо, как бесишь меня.       Сказав это, он вытащил пальцы из себя. Только это и смогло снова выбить дух из Лютика и помешать ему сказать что-то. А когда ведьмак выпрямил спину и посмотрел на барда, тот обнаружил себя стоящим как раз сбоку от него. Геральт откровенно критично посмотрел на его торчащий средних размеров член, а после совсем уж внезапно протянул руку вперед. Это случилось немыслимо быстро, так что Лютик взвизгнул и прижал к лицу руки, словно какая-то благовоспитанная барышня, когда могучая ладонь ведьмака обхватила его детородный орган.       — Ох…       Это было неожиданно, необычно, и при том настолько остро по ощущениям, что он опять не смог ничего сказать. Спокойный как кремень Геральт, кажется, на его визг внимания не обратил.       — Сойдет, — подытожил он и отпустил чужой член. — Давай, начинай.       Слишком расслабленный для человека, которого сейчас будут трахать, он почти грациозно встал по-собачьи на четвереньки, заставив сердце Лютика совершить несколько кульбитов в груди. Это было слишком соблазнительно, даже несмотря на то, что это все еще ведьмак, опасный, между прочим, человек. Да и вообще, не совсем человек.       Лютик невольно задрожал, когда до воспаленного сознания дошло, к чему все идет. Он сперва присел на колени, опасаясь того, что попытки идти на вытянутых ногах закончатся полным фиаско, а уже после добрался до вполне вожделенной задницы, растянутой и готовой для него. Ладно, не совсем для него, но ничто не мешало барду добавить в происходящее совсем немного романтики.       Руки слишком сильно дрожали. Лютик положил их на чужие ягодицы, ощутив чуть шершавую холодную кожу, а потом скользнул выше, к талии. До чего же у ведьмака было немыслимо ладное поджарое тело, подумать только. Нельзя сказать, что Лютика заводили настолько мужественные фигуры, но вот именно такой Геральт заводил его неимоверно.       Лютик замер, все еще силясь поверить в то, что все происходит на самом деле. Он сейчас будет трахать Геральта из Ривии, на самом деле будет. Причем, ведьмак сам этого хочет, чуть ли не вынуждает барда сделать это с собой.       — Да шевелись ты уже, бард, — рыкнул ведьмак.       Лютик вновь вздрогнул. Должно быть, он опять впал в раздумья на слишком долгое время.       — Ой, да, сейчас.       Отверстие Геральта было чуть бордовым и гладким от масла. Лютик выдохнул и решительно, насколько это вообще было возможно в такой ситуации, коснулся кончиком большого пальца ложбинки меж ягодиц, а второй рукой обхватил свой член у самого основания и провел по нему до самой головки. Из уретры тут же вытекла капелька смазки, заставив покраснеть бедного, но возбужденного от этой ситуации барда.       — Лютик, — рычащим тоном истинного зверя сказал Геральт, — не беси меня.       Лютик закивал, понимая при том, что ведьмак этого жеста не видит, а после ткнулся головкой в растянутый вход. Пора сделать это. Войти с первого раза, как водится, не удалось. Бард раскраснелся сильнее и, чуть сжав свой член, толкнулся еще раз, и теперь куда удачнее. Член продвинулся вперед, несколько мгновений, и вот головка оказалась внутри.       Сокращающиеся мышцы плотно обхватили фаллос кольцом. Лютик распахнул рот, осознав, что дышать носом почему-то не выходит, и решительно двинулся вперед. Его подтянувшиеся яички коснулись немного влажной промежности Геральта. Мышцы активно сокращались, словно выталкивая инородный предмет, а Лютик ощущал это настолько отчетливо, насколько только возможно.       — Ох, как же узко… — невольно выдохнул. — И так горячо.       — Заткнись уже, — выдохнул ведьмак. Он опустил голову, совершенно не позволяя уловить эмоций своего лица. — И шевелись.       Времени на то, чтобы привыкнуть к ощущению мужчины внутри, ему явно не требовалось. Лютик сглотнул, а после плотно сомкнул губы, посчитав, что с распахнутым ртом он выглядит не лучшим образом, а после решительно двинулся назад, ровно на половину. Мышцы Геральта так плотно обхватывали его член, совершенно потрясающее ощущение. Главное — не кончить слишком рано. В противном случае ведьмак точно придет к выводу, что от барда нет пользы.       Лютик вновь двинулся вперед, заходя до упора. Это было приятно, намного приятнее, чем он мог ожидать. Проведя руками вновь по ягодицам Геральта, а потом обхватив его за талию, он двинулся еще раз, а потом еще. Ведьмак издавал тихие звуки и немного сжимал пальцами покрывало под собой, и это позволяло верить в то, что ему нравится происходящее. Впрочем, если бы не нравилось, он бы дал об этом понять, притом таким образом, что Лютик бы не досчитался конечностей. Так что бард позволил себе просто размашисто трахать Геральта, понимая, что это нравится им обоим.       Он задвигался быстрее, но в какой-то момент замер и быстрым жестом заключил выведенный из ведьмака наполовину член в кольцо из большого и указательного пальца и крепко сжал, умоляя все известные ему высшие силы помочь не кончать настолько рано.       Потребовалось несколько мгновений, прежде чем Лютик понял, что получилось. Он выдохнул и продолжил двигаться, не позволяя Геральту вновь недовольно выругаться на него.       — Внутри тебя так горячо… — потрясенно выдохнул бард, снова взяв быстрый ритм. — Так хорошо… Геральт…       Тот словно намеренно сжался, заставив Лютика остановиться и издать гортанный стон от неповторимого ощущения.       — Да заткнись ты.       Голос ведьмака все же сбивался, и это выдавало его состояние. Лютик вновь двинулся, на сей раз немного под другим углом, так что Геральт чуть прогнулся в спине. Где-то на периферии сознания в голове барда мелькнула мысль о том, что стоит толкнуться вот так еще раз, и он это сделал. Как оказалось, не зря, потому что Геральт немыслимо чувственно выдохнул и снова сжался. Лютику хватило сил довольно улыбнуться. Он продолжил входить в ведьмака, все так же сжимая руками его талию и ощущая себя при этом настолько потрясающе, как ни с одной женщиной прежде. Все-таки есть разница между сексом с мужчиной и женщиной. Или это просто с Геральтом так?       Лютик вновь начал вколачиваться в могучее сильное тело. Это было приятно, но он вдруг поймал себя на мысли, что ему чего-то не хватает, если совсем конкретно — не хватает эмоций ведьмака, его затуманенного от наслаждения взгляда, его лица, на котором застыло полное удовлетворение.       — Геральт… эй, Геральт…       Он остановился, и ведьмаку это совершенно не понравилось.       — Зараза, — сквозь зубы выдохнул он. — Ну что опять?       Лютик зашарил руками по его спине.       — Повернись, пожалуйста.       Он не ожидал, что Геральт, возмущенно фыркнув, в самом деле сперва отстранится от него, а потом перевернется и плюхнется спиной на покрывало. Но он это сделал. Лютик распахнул глаза, когда ведьмак широко раздвинул перед ним свои могучие ноги, испещренные шрамами, выставляя на чужое обозрение свою промежность и крупный возбужденный член, смазка с которого капнула на белые лобковые волосы. Все это смотрелось настолько сексуально, что Лютик так и замер. А ведь хорошо, что он сразу не кончил, не увидел бы всю эту красоту.       — Геральт, ты просто немыслимо хорош…       — Я сейчас немыслимо хорошо вынесу тебя с ноги, если не вставишь обратно свой отросток.       Грубый холодный голос немного остудил, так что Лютик, придя в себя от потрясения, закивал и буквально повалился на ведьмака. На его фоне бард казался до смешного хрупким и тонким, и его вес Геральт явно легко выдержит. Думая об этом, Лютик вновь взялся за свой член и ввел его в горячее нутро ведьмака. Ему хотелось продолжить, но на сей раз делать все медленнее, смотря на лицо Геральта и трогая его потрясающее тело, но ведьмак поступил по-своему. Он ощутимо грубо вцепился одной рукой в предплечье барда, а второй в его ягодицу, а после потянул на себя так, что член вошел до упора.       Лютик растерянно пискнул, ощущая боль в руке, но ведьмаку было явно все равно. Он принялся буквально трахать сам себя, используя при этом тело Лютика. Так, по крайней мере, это ощутил бард. Движения были настолько быстрыми, что он толком не успевал даже полюбоваться лицом Геральта, которому, стоит отметить, было хорошо. В какой-то момент перед глазами все замутнело. Лютик беспомощно зажмурился, понимая, что все это просто чрезмерно хорошо, что ни о каком самоконтроле теперь не может быть и речи. Он громко воскликнул, ощущая низом живота большой горячий член ведьмака и не менее горячую влагу, но даже не осознавая в полной мере, что к чему.       Лютик кончил, ощущая, как сильная ладонь Геральта сжимает его ягодицу. Почему-то именно в тот миг это почувствовалось таким правильным и уместным. Бард бездумно повалился на грудь ведьмака и тут же уловил бешенное биение его сердца. Все-таки Геральту было хорошо, ему понравилось. А вот на руке Лютика и заднице точно останутся синяки.       Лежать на груди Геральта, все еще находясь при этом в его теле и после немыслимо сладостного оргазма, было весьма приятно, но ведьмак быстро разрушил волшебство момента. Он скинул с себя Лютика так, что тот повалился на траву. От неожиданности бард взвизгнул, ощутив на миг, что мир закружился перед глазами.       — Ай!       Нужно ли было сомневаться в том, что ведьмак даже для вида не позволит ему понежиться в своих объятиях? Пожалуй, нет, он ведь все еще Геральт из Ривии.       — Ладно, не так паршиво, как я думал.       Эта жесткая оценка настолько возмутила Лютика, что он подскочил в места.       — В смысле не так паршиво?! Да это же было просто волшебно!       Во всяком случае, он сам был в этом уверен. Трахаться с Геральтом было безумно приятно, несмотря на боль от его слишком сильной хватки.       — Не кричи, бард.       Геральт поднялся на ноги. Он словно красовался своей наготой. Впрочем, Лютик в любом случае не смог бы не любоваться этим могучим телом. Даже забыв о своих возмущениях, он замер. Казалось, волшебство момента вернулось вновь, но на сей раз все испортило то, что, опять же, сделал ведьмак. Он покосился на побежавшую по внутренней стороне его бедра струйку белесой спермы, в которой сам Лютик не без удовлетворения видел доказательство того, что он овладел этим телом совсем недавно, и, совсем недолго думая, подобрал с земли сброшенную недавно бардом рубаху. Лютик широко распахнул глаза, видя как ведьмак в прямом смысле подтерся его рубахой.       — Ты… что делаешь? — потрясенно выдохнул он, не в силах даже возмутиться по-настоящему. — Это же моя самая любимая рубаха…       Геральт деловито вытер свой зад и просто бросил чужой элемент гардероба обратно на траву.       — Прибираю за тобой, бард, — отозвался он сухим тоном. — В следующий раз будешь знать, как кончать в меня.       — Но… ты же…       В кои-то веки Лютик в самом деле не мог связать и пары слов. Ведьмак своего добился — он смог заткнуть барда.       — Ложись лучше спать, — спешно натянув на тело одежду, ведьмак улегся на свое покрывало. — Имей в виду, я тебя не буду будить утром, так что если сам не встанешь — будешь догонять.       Едва сказав это, он просто лег спать. Лютик еще некоторое время сидел, распахнув глаза, но благо быстро пришел в себя, осознав, что начал замерзать.       — Какое же ты все-таки грубое и хамоватое животное, Геральт.       Впрочем, бард и без прочего знал об этом, так стоит ли теперь вообще удивляться. Рубаху, конечно, придется стирать. Возможно, даже выбрасывать, но Лютик был слишком уставшим, чтобы вообще думать об этом. Натянув на тело не испорченную ничем одежду и спрятав голый торс под потертым старым кафтаном, он прилег затылком на свою сумку и обхватил лютню.       А хотелось ли ему вообще спать?       Лютик бросил взгляд на Геральта, лежавшего к нему спиной, как раз на боку, на его белые волосы, изгиб талии и отчетливо выделяющиеся бедра, и к собственной неожиданности счастливо улыбнулся.       — А ведь ты мне отдался, — заметил он вслух. — Ты грубый и неотесанный ведьмак, но ты все равно стал моим. У нас с тобой теперь запретная любовь, о которой я могу сочинить балладу.       — Завались, бард.       Судя по ленивому тону, Геральт уже засыпал. Лютик весь просиял.       — О да, это будет моя самая лучшая баллада. Белый Волк и его запретная любовь, такая всепоглощающая и сжигающая сердце живьем…       — Зараза… Заткнись, иначе я лично сожгу тебя живьем.       Лютик все же ненадолго заткнулся, но улыбаться не перестал. Это будет его лучшая баллада о любви.