Сильнее, чем амортенция

В его жилах течет любовное зелье, нот не ни капли любви. Том сознательно ненавидит все живое, и оно отвечает ему полной взаимностью. Том не знает всегда ли был таким. Возможно да, возможно нет, но менять в себе он точно ничего не хочет. Реддл — умный мальчик. Он помнит, как плакала миссис Коул, когда ее муж ушел к другой женщине, без зазрений совести оставив приют на попечение уже бывшей супруги. Новая спутница была красивее, моложе и не имела груза в виде полусотни оборванцев за спиной. Брошенная директриса рвала на себе волосы и вопила от горя так, что они боялись слезать с кроватей и до первой зари тесно прижимались друг к другу, пропустив положенный им ужин. Так он узнал, что любовь бывает слепой. Гидеон всем говорил, что мистер Эйвори, добродушно приглашающий симпатичного паренька к себе раз в неделю в поместье, его любит, но почему же тогда у него синяки на коленях, а после очередных гостин он два дня не встает с кровати, а потом столько же ходит в раскорячку, прихрамывая на обе ноги разом? Непонятно. Через месяц вместо Гидеона в поместье богача едет сияющий от радости Адриан, которого по такому случаю долго намывают в бадье с мыльной водой. Глядя на несчастного парня, рыдающего вслед коляске, запряженной двойкой гнедых лошадей, Том отмечает, что любовь делает больно. Воспитательницы жалуются миссис Коул, что остальные дети его боятся. За завтраком он сидит отдельно, играть с ним никто не хочет. Страшный и ужасный Том Реддл, умеющий разговаривать со змеями и перемещать предметы. Он делает это не специально — оно само так выходит, спонтанно. Из-за него никто не пострадал, но кого это волнует? Вчера Том видел, как Флорин забрал у младших детей конфеты, а позавчера ударил Мэри в живот, но почему никто не отчитывает и не жалуется на обидчика? Просто мисс Дрейк души не чает в голубоглазом мальчике, который в ее глазах выглядит сущим ангелом, в отличии от него. Глотая злые слезы в одиночестве своей комнаты, Том с горечью осознает, что любовь бывает несправедливой. Мужчина, прибывший за ним в приют, кажется умным и интеллигентным, не таким, как все остальные. Верить ему он, конечно же, не собирается и, только услышав о магии и разных чудесах, решается открыть свой секрет. Том думает, что, наконец-то, нашел того, кто его понимает. Но мистер Дамблдор не спрашивает, как юному волшебнику жилось здесь все эти годы, а принимается ругать за то, что он взял чужую вещь без спроса. Ему стыдно, но Реддл просто хотел проучить Белча, столкнувшего его с крыльца неделю назад. В Хогвартсе воришек не любят, а с теми, кто пугает и обижает остальных детей, никто не дружит. В напутственной речи профессора он слышит предубеждения воспитателей на свой счет. Надежда сменяется горьким разочарованием. Уже сидя в Хогвартс-экспрессе, он раз и навсегда убеждается, что любовь пытается сделать тебя удобным. Том считает, что пусть лучше его боятся, чем любят.

***

Реддл знает, что он красив: спасибо генам отца, которые, если бы можно было, вытравил бы из себя подчистую. Грязная кровь, перечеркнувшая всю его жизнь. Напоминание об эгоистичном поступке матери, основанном на низменном желании быть связанной с кем-то. Его зачали без единой капли любви, с помощью амортенции, может, поэтому он такой… другой. Юноша в зеркале холоден и беспристрастен, но стоит добавить натренированную за годы легкую улыбку — и для окружающих он становится любовным ядом, стремительно проникающим в кровь. — О Мерлин, Реддл быстрее, еще…ммм. Том двигается по наитию, но ничего не ощущает. Простой инстинкт, присущий всему живому, не более. Он тоже учится играть во взрослые игры, пусть некоторые и заставляют делать то, что не нравиться, обнажаться например. Это всего лишь опыт, причем не самый ценный в его жизни. Чуть ускоренное дыхание, рука заставляющая чужую спину послушно прогнуться, задранная юбка, обнажившая круглые ягодицы. Том не ощущает даже страсти, словно все это просто дурной сон, от которого он сейчас отмахнется и до утра уже и не вспомнит. Юноша знает, что ей нравится. Он же чертов слизеринский лорд, мечта девичьих и юношеских фантазий. Близости с ним удостоился лишь Малфой, неожиданно пожелавший сделать ему приятно странным способом. Впрочем, его стараний Том не оценил. Амортенция в крови заглушает все страстные порывы, как свои, так и чужие. Он влюбляет в себя, но сам никого не любит. Не хочет. Матильда стонет так, что закладывает уши. Резкий толчок — и вот он застегивает пряжку пояса на штанах, поправляет мантию и собирается уходить. — Даже не поцелуешь? — Зачем? — Я думала, что нравлюсь тебе… Ты не предложишь мне встречаться? — Нет. — Ты заносчивый и бесчувственный, Реддл! Чтобы тебя мантикоры… Тому все равно, что она кричит ему в след. Его цель не столь приземленная, как у нее. Он мечтает о бессмертии, величии и власти. Том хочет превзойти всех, потому что сильных боятся и любят. Слабых не любит никто, и ему об этом прекрасно известно.

***

Поттер — любимчик студентов и профессоров. Начинающая звезда квиддича, парень-рубаха, душа любой компании и безумно верный друг. Поттер любит все, что движется, и оно отвечает ему тем же. Том таких людей не понимает и старается избегать, но держать дистанцию с гриффиндорцем так легко не получается. Они все время пересекаются в коридорах, обмениваются долгими взглядами и иногда перебрасываются бессмысленными фразами, которые, как говорит Нотт, больше похожи на препирательства влюбленных. На уроке Слизнорта котел болтливого товарища взрывается разноцветными фейерверками. Том не знает, как оно все так обернулось, но вот они сидят в пустом кабинете и не сводят друг с друга заинтересованных глаз. Совместная отработка у Филча, которому они по очереди неудачно попались в руки после отбоя. Куда шел Поттер, он не знает, но Запретная секция библиотеки сегодня останется пустой. Слово за слово, и их разговор внезапно сворачивает в любовное русло. Реддл не считает отношения чем-то особенным, но собеседник умеет выуживать информацию, используя банальные сплетни. Гриффиндорец подпирает щеку рукой и ухмыляется: — Знаешь, как это делается? — Опыта побольше твоего будет, Поттер. — Тогда… попробуем? Он пожимает плечами, снимает галстук, мантию и тянется к пуговицам на рубашке. Поттер от удивления выпучивает глаза и роняет челюсть на парту. Похоже, Том не верно трактует его слова. — Эй, не так быстро! Сначала нужно узнать друг друга, потом поцеловаться, а там уже и кроватью скрипеть! Именно так люди и встречаются, Том. — Слишком долго. — Потерпишь, с тебя не убудет, — Поттер откровенно забавляется, а потом ерошит волосы рукой, подымает взгляд и несмело говорит: — Приглашаю завтра на свидание. Пойдешь? — Я подумаю. Большинство магов уверуют, что Земля круглая, когда они с Поттером вместе прогуливаются в Хогсмид и обратно. Не то, чтобы он сильно хотел этого, но ультиматумы гриффиндорец выдвигать умеет. Если встречаться, то только как положено — Том лишь снизывает плечами и следует за ним по протоптанной в снегу дорожке. — Я плод амортенции, а не любви, Поттер, — фраза уже набила оскомину. Отмазка на все времена. Объяснять слишком сложно и долго, проще вот так — пресекать на корню. — Это не значит, что любить ты не можешь, — хмурит лоб гриффиндорец и поправляет сползающий воротник. — Скорее, ты не хочешь, Том. — И что теперь? — Расслабься и получай удовольствие! Встречаемся, как-никак! В замок они возвращаются затемно, успев окончательно продрогнуть и устать. Руки без перчаток замерзли, и Том с удивлением наблюдает, как Поттер время от времени останавливается, чтобы согреть их в своих ладонях. Сам он, на очередной попытке гриффиндорца натянуть воротник по уши, снимает и завязывает ему на шее свой любимый шарф. Зеленые глаза смотрят на него с искрящейся благодарностью. Так Том узнает, что любовь бывает теплой. Снитч Поттер ловит, но падает с метлы и неудачно приземляется на песок. Реддл ощущает, как им овладевает тревога и желание оказаться рядом с Гарри сию же минуту. Все же, перелом. Фанаты уносят игрока на руках прямиком в Больничное крыло. Стадион взрывается громкими овациями, когда любимец публики напоследок демонстрирует им золотой мячик уцелевшей после падения конечностью. Показушник. Никто не сомневался, что «грифы» и в этот раз победят. Том терпеливо дожидается, пока все покинут больничную палату, чтобы тихонько проскользнуть внутрь. Там он застает Гарри, засовывающего себе в рот шоколадную жабу, которая смешно дрыгает ногами, не желая быть съеденной. При виде его гриффиндорец начинает сиять, как новенький галеон, и Реддл аккуратно присаживается на край кровати рядом с ним. — Болит? — О великий Мерлин, сам слизеринский лорд почтил меня своим вниманием! — Поттер пытается шутить, даже с перевязанной головой и сломанной рукой, которая к завтрашнему дню срастется под действием костероста. Мадам Помфри отлучилась по делам, а значит никто не выставит Реддла за двери за вольное посещение больного. — Несильно, скорее ноет. — Можешь собой гордиться. — Я отмечу этот день в календаре, как памятную дату, — Гарри улыбается тепло, и он только сейчас выдыхает спокойно, понимая, что с ним все в порядке. — Я рад, что ты пришёл, Том. Последнее Поттер произносит как-то непривычно, особенно, и Том про себя отмечает, что любовь всегда неразрывно связана с заботой. Он мягко прикасается к губам, ощущая, как гриффиндорец замирает и старается не дышать. Приятно. Совсем невесомое касание, но столько в нем странной истомы, которая растекается в груди теплой волной. Впервые ему захотелось сделать подобное с кем-то другим… только с Поттером. — Кажется, это делается так? — Один из вариантов. А ты делаешь успехи, Том. — Поттер… Гарри, послушай… — Когда у меня перестанет двоиться в глазах, попробуем по-другому. И они пробуют совсем иначе. В груди горячо. Поцелуй немного влажный, но это еще лучше, чем-то, что он пробовал до этого. Рука Поттера ложится на затылок и притягивает его сильнее, впечатывая в свои губы. Так хорошо не бывает, но он осторожно обнимает Гарри и понимает, что отпускать больше не хочет. Отдаваясь на волю чувствам, Том осознает, что любовь способна дарить нежность. Реддл так и засыпает в обнимку с Поттером, и мадам Помфри, вернувшаяся в Больничное крыло, не решается разбудить спящих красавцев, осторожно накрывая их одеялом. Уже утром, наблюдая за спящим Гарри, он раз и навсегда убеждается, что настоящая любовь гораздо сильнее амортенции, которая течет в его жилах.