Bathing Beetlejuice

«Хорошо, ты сделаешь это. На этот раз точно». Самопровозглашенный «Призрак с Мостом» прошептал с легким трепетом в голосе и вздохом. Он быстро провел кроваво-красными кончиками пальцев сквозь светлые волосы до плеч, сальные от грязи, грязи и тушек насекомых накопившихся там за 500 лет, а затем бросил острый, тревожный взгляд на дверную ручку, прикрепленную к двери ванной комнаты. «На этот раз точно». Он повторил, потянувшись к ней и нежно положив руку на неё сверху, как будто он исправлял её. Почувствовав молниеносную вспышку храбрости, хотя у него уже не функционирующие вены, он быстро нахмурился, открыл скрипучую дверь и вошел в почти неиспользуемую комнату в пятый раз, источая чрезмерную уверенность. Закрыв за собой дверь, он бросил взгляд через всю комнату и встретился взглядом со своим противником: испачканная пылью ванна с растопыренными волчьими когтями, предупреждающая его отойти назад. Несмотря на предупреждение существа, он медленно приблизился к нему, позволяя своему притворному мужеству скрыть правду о том, что он был вне этого в ужасе. После некоторых быстрых колебаний он добрался до края, не подвергаясь нападению. Еще. Он слегка улыбнулся, позволив своим кривым, покрытым грязью зубам высовываться из верхней губы. Это самое дальнее, что я сделал за весь день, хотя призрак гордо, может быть, это будет не так плохо, как я думал. Но даже приручив волка, у него все еще, казалось, оставался страх ее укуса. Затем он сбросил свой фирменный черно-белый полосатый костюм и обменял его на маленькое белое полотенце, обернутое вокруг его талии, верх которого соответствовал форме его пивного живота. Это второй шаг. Ладно. Хороший прогресс. Теперь все, что нам нужно сделать, это включить воду… Слегка опустившись на колени, он посмотрел на кран, медленно снял руку с колена и наклонил ее к ручке с вырезанной на нем буквой «W». Просто для «воды», предположил он. Но это также могло означать «тепло», так как рядом был второй с буквой «С». Что могло означать «С», кроме «Круто»? Коровы? Кремовый пирог? Он насмехался над своей глупостью. Тепло было хорошо, но, независимо от температуры воды, все равно это была вода. С этой мыслью, когда его кончики пальцев становились все ближе и ближе, он не мог не чувствовать, что его беспокойство становилось больше. Что-то пузырилось внутри него. Это заставило его разразиться нервным потом, и хотя все его органы перестали работать столетия назад, и любая боль стала ничем иным, как онемением, он не мог не думать, что его сердце бьется, а живот скручивается и превращается в узкие, болезненные узлы. Его мысли блуждали по кроличьей норе, которую он думал, что заколочил много лет назад. Он начал показывать ему ужасные виньетки того дня, который он предпочел бы забыть постоянно и постоянно.Нет, не останавливайся. Не останавливайся серьезно. Пожалуйста. Пожалуйста, я вас умоляю. НЕТ. НЕТ. НЕТ. НЕТ. он тихо прокричал он про себя, заставляя не переживать никаких ненужных страданий. Но все же у него не было желания уходить. Неважно, насколько я напуган, как бы я ни ненавидел это, я не могу сейчас остановиться. Я сделал это так далеко, нет смысла сейчас. Помните, это для Лидии, Он прошептал «Малышка» вслух и сразу почувствовал, что с его плеч сняли груз. В этом имени было что-то, что заставляло его чувствовать себя в безопасности, как будто ничто не могло ему навредить. Все, что он должен был сделать, это сказать это, и все, что его беспокоило или пугало, растаяло. Напоминание о Лидии заставило его подумать о завтрашнем событии; это был бы такой радостный день. Завтра будет день, когда они наконец сделают все официально; после того, как они так долго влюблялись, они, наконец, произносили свои обеты и становились мистером и миссис Джус. Она наконец станет его, и он наконец станет ее, и только она одной. Он фантазировал о ней: о ее красоте, когда она шла по проходу к нему, и о первом поцелуе и любовном занятии, которые они разделили как семейная пара. О, как он любил поцелуи Лидии; ее нежные перья губы прижались к его собственным так нежно, насколько это было возможно, ее кожа цвета слоновой кости покрывала его щеку, и как она всегда слабо пробовала розовую воду — что-то, чему он научился любить со временем просто потому, что это напоминало ему о ней. Все это заставило его сердце трепетать. Ни в мире мертвых, ни в мире живых не было ничего, что заставляло бы его сердце биться быстрее — или совсем — совсем, как Лидия Дитц, и он не собирался позволять своим страхам перед купанием отнять у нее этот престижный титул. Выпустив еще один спектральный эквивалент вздоха, он сосредоточил свое внимание на ней. Улыбнувшись и чувствуя себя намного спокойнее, чем раньше, он снова поднял руку и положил ее на крайнюю левую ручку крана, словно это был его старый друг. Ему сказали, что лучше не источать страх при приближении к грозному существу. Подходите к нему так, как будто вы хотите быть его другом. И это то, что он сделал. Все для Лидии. Он подумал, слегка повернув ручку в противоположную сторону. Из него не вышла вода. Может быть, мое прикосновение слишком легкое? Он задавался вопросом, как он сжал свою власть. Но даже когда он начал думать, он пытался показать ванне, кто тут главный ; он чувствовал, как его пальцы начинают сильно дрожать взад и вперед. Пот стекал по его лицу быстрее, когда ручка медленно скрипела на несколько сантиметров вправо. Как только он добрался до середины, из струи появилась струйка воды и начала разогревать комнату. Хотя жара была привлекательной, сама вода была совершенно противоположной. Когда он струился из крана, он шипел на него ужасными вещами; «ты утонул», казалось, был его очевидным фаворитом. Паникуя, он яростно и неловко схватился за ручку, обеими руками немедленно отключив воду и рухнув на пол напротив ванны, тяжело дыша, дрожа и рыдая, до такой степени, что его собственные слезы начали его пугать, шепча и крича: милая. «Я не могу этого сделать. Я не могу этого сделать. Нет, я не могу этого сделать, я не могу…», — громко заплакал он, держа голову в руках и слегка покачиваясь, пока его слова не затенили его рыдания. Внезапно дверь в ванную скрипнула и застонала, пропуская холод остальной части дома, и мягкий лунный свет, выходящий из соседнего окна прихожей, охватил дверной проем в серебристом куполе. Фигура появилась из тьмы. Легкие шаги шли по липкому плиточному полу, пока он не почувствовал тепло другого тела — живого — излучающего против его собственного. Несколько секунд он стоял там, наблюдая за ним, затем наклонился и положил руку на левое плечо. Хотя прикосновение было нежным и знакомым, оно все равно заставляло его практически выпрыгивать из собственной гниющей кожи. Пораженный, он яростно поднял голову с рук и пристально посмотрел на него с испуганным взглядом. Это была Лидия. Это само по себе смягчило его панику, но лишь немного. «Б-битлджус?» спросила она, явно обеспокоенная его состоянием, «Ты в порядке?» Ее призрачный жених не сказал ни слова, но что-то в его залитых слезами желтых глазах говорило Лидии, что он не в порядке, и что он был так рад, что она пришла, потому что он нуждался в ней сейчас больше, чем когда-либо. Глядя на него нежно, будущая миссис Джус опустилась на пол рядом с будущим мужем, обхватила руками его обнаженную грудь и положила голову на одно из его плеч. Медленно он вернул объятия, его когтистые кончики пальцев впились в ее ночную рубашку. «Я… прости, детка…» — прошептал он сквозь слезы. «Я… мне очень жаль». «Бидж, дорогой, о чем ты говоришь?» — ворчала она, протягивая руку к волосам Битлджуса: «Ты не сделал ничего плохого…» Затем она пошутила, добавив «на сколько я знаю» в шутку, хотя и знала, что сейчас не время впадать в уныние. Комментарии. Затем она взглянула на него поближе и заметила, что его пиджак, брюки и майка лежали в куче позади нее, рядом с тем местом, где внутренние стены двери были привинчены к стене, и банное полотенце, съеденное молью, небрежно обернулось вокруг его талии. , Ее сердце подпрыгнуло на секунду. Она сделала паузу перед тем, как добавить: «Нет… Битлджус… Ты насамом деле не думал… для меня… не так ли?» Она была в шоке. Даже не сказав два волшебных слова «принимать ванну», Битлджус точно знала, что она пыталась сказать. «Да. Я был. И я собирался сделать это для тебя, детка. И я остановил себя… потому что я трус…» — хныкнул он дрожащим голосом, непохожим на то, что Лидия когда-либо слышала от него. Было ужасно видеть его таким расстроенным. «Мне жаль…» Лидия сидела там, прижимая к себе своего паникующего будущего мужа, глядя на себя в грязном зеркале в ванной напротив нее, не имея ни малейшего представления о том, что она должна была чувствовать. В некотором смысле она была тронута тем, что Битлджус почувствовал необходимость попытаться убедить себя, что купание не так плохо, как он сказал, что он не пахнет (или, по крайней мере, не пахнет так резко, как обычно) недельный мусор и гниющая плоть в день их свадьбы, но в то же время, хотя он сделал это по собственному желанию (или, скорее, «волеизъявлению»), она не могла не чувствовать, что она стала причиной панической атаки, которую он в настоящее время пытается восстановить. И с этим чувством вины, циркулирующим по ее телу, ее собственные глаза начали сиять и искриться, когда она слушала его тихие рыдания. «Нет, Битлджус…» пробормотала Лидия, слезы тихо текли по ее щекам, « Я извиняюсь…» «Ч-что? Нет…» «Это не твоя вина. А моя.» Она испуганно вздохнула и продолжила: «Битлджус, как бы мне не нравился тот факт, что ты практически самое гнилостное, дурно пахнущее существо из живых или мертвых, которые я когда-либо встречал, я, в конце концов, люблю тебя. " «Что ты говоришь?» он умолял, слегка фыркая, пытаясь и не в силах снять напряжение, которое он накопил в своих плечах. Лидия практически потеряла тогда: «То, что я имею в виду, Битлджус, что я не забочусь совсем как плохо ты чувствуете запах, потому что я люблю тебя… Как ты этого не понимаешь… Это - не для родителей, не для вашего брата, не для ваших соседей, ни для кого-либо, даже для меня. Особенно не для меня… Потому что Битлджус, в который я влюбился, и Битлджус, в который я планирую жениться завтра, пахнет как куча пылающего мусора… И тот факт, что он этого не делает не мешай мне проводить с ним вечность «. Битлджус ослабил хватку на ночной рубашке Лидии и застенчиво посмотрел на нее: «Ты серьезно, детка?» он усмехнулся. Лидия просто ответила: «угу» и яростно покачала головой: она была слишком занята, пытаясь удержаться от того, чтобы превратиться в плачевный беспорядок. Это было последнее, что нужно Битлджусу прямо сейчас. Внезапно, впервые за многие десятилетия, Битлджус улыбнулся и начал немного смеяться, хотя он все еще явно плакал, он хотел что-то сказать, но не знал, как это сказать, вместо этого он оторвался от себя. Положив руки на обе стороны ее лица и нежно поцеловал ее в течение нескольких секунд. Оба их тела отпустили растущее внутри них напряжение. Неудивительно, что он так любил поцелуи Лидии: они были его противоядием. «Спасибо…» прошептал он, отстраняясь, мягко прижимая кончик ее носа своим. Лидия тоже улыбнулась: «Не за что, детка. Я имела в виду все, что сказала». " Все?» он игриво спросил ее, пытаясь осветить властную атмосферу, которая все еще, казалось, окружала их: «Потому что, я ненавижу нарушать это для тебя, но я уже изменился…» Сердце Лидии нервно забилось: «Что ты имеешь в виду, что ты» уже изменился «?» «Детка, я голый.» Он слабо нервно рассмеялся. Лидия засмеялась в ответ: «Тьфу, дурная шутка… и, честно говоря, я почти полностью забыла, что ты сейчас не носил никакой одежды…» «Ну, ничего кроме банного полотенца». «Битлджус, который отвалился несколько минут назад…» она смеялась еще сильнее. Смущенный, зрачки призрака расширили его щеки, превратившись из бледно-фиолетового в красный цвет пожарной машины, когда он сорвал противоположное полотенце с его стойки так сильно, что оно оторвалось от стены и расположило его, чтобы покрыть все его тело, прижимая его к себе, поднося его колени догруди, его глаза все еще слегка слезились, когда его будущая жена впадала в истерику — хороший вид. Лидия улыбнулась, пытаясь восстановить дыхание: «Оу, БиДжей, ты драгоценный, ты знаешь это?» «Ага-ага.» Он дразнил насмешкой, его щеки как-то нашли способ покраснеть. «Ты все еще действительно хочешь принять ванну?» Битлджус остановился на секунду: «Хм… Дай мне подумать… Нет. Нет, не особенно». «Оууу… я так и подумала…», она поцеловала его в лоб и протянула ему небрежно сложенную стопку пурпурной пижамы с жучками, которая валялась на всем протяжении испачканного ванночки: «Это мой БиДжей. А теперь иди одевайся и ложись спать». «Ладно.» Прошептал он удивительно нежным голосом, когда Лидия закрыла дверь, чтобы дать ему уединение. Когда он схватил ночную рубашку на пуговицах, Битлджус улыбнулся: на самом деле улыбнулся. Он позволил своей последней слезе упасть, и, когда он приготовился к вечеру, весь гнев, паника — все, что раньше съедало его, — утихло, когда последняя капля соленой воды вырвалась из его усталых глаз. Теперь он мог думать только о поцелуях Лидии.