Сборник драбблов по слаше

      «Каждому кто решится прикоснуться к энергии мира, надо отречься от былых загрязнений и прикоснуться к новым. Лишь после 395 дней человек сможет полностью осознать себя и двигаться дальше».       Когда Саша читал это, то, сказать по правде, он думал, что 395 дней — это не так уж и много. Всего лишь год и один месяц. За это время ничего не изменится, он просто отъедет в долгую командировку…       Но когда спустя целый год и один месяц он встал на порог старого дома, то тут же почувствовал всю усталость, что разом свалилась на его плечи. Как будто он не спал всё это время, работал под дулом пистолета, придумывал заклинания и изучал зелья, и теперь, наконец, вернулся с нескончаемого рабочего дня в холодную кровать.       Конечно, он рад оказаться в любимом месте. Домик на окраине деревни всё такой же опрятный, вокруг тихо шумит ветер в кроне деревьев, а из открытого окна вкусно пахнет какой-то едой… Но почему?       Саша хмурится, храбрится, приводит себя в порядок: колдун всегда должен выглядеть отпадано и производить впечатление. Даже если это сильно заебавшийся колдун с кучей новых вещей за спиной и отросшими кудрями, огромными синяками под глазами и стеклянным взглядом. Он тяжело вздыхает, отставляет любимую метлу и громко стучит в дубовую дверь. Отсчитывает ровно восемь секунд до того, как ручка дёргается. — Саша! Блять, ну ты приехал!       Почему-то Киселёв сильно удивляется, когда видит перед собой не того Славу, которого он запомнил, а какого-то другого. С отросшей бородой, в растянутой майке, весь какой-то грязный, забегавшийся, но до жути довольный. Саша вздрагивает от сильных объятий и ломано тычется губами в колючую щёку, не совсем понимая, что он сейчас чувствует. — Боже мой, я так скучал, Саш… Кошмар. Саша!       У Славы, стоило услышать стук в дверь, голова чуть не взорвалась от эмоций и перегрузки. Хотелось спросить обо всём на свете: как он этот год прожил, чему научился, почему такой уставший, и какие красивые города тот видел. Вместо этого он лишь прижимает любимого в объятиях ближе, не переставая улыбаться как идиот.       Маг вздрагивает от оклика и кривовато улыбается в ответ на чужую искренность. Кажется, за этот год он ещё и с людьми общаться отвык. С любимыми, близкими людьми, конечно же. — А почему ты весь такой… — Какой? — Как будто к тебе сейчас приедут родители на праздник, а ты не успел прибраться.       Славино лицо в удивлении вытягивается, а Киселёв всё ещё ничего не понимает. Он ляпнул чего-то лишнего? — Ну, я действительно не успел прибраться. Я думал, что ты приедешь… — Ронжин косится на новую незнакомую метлу: пушистую, с красивой лакированной чёрным рукоятью и какими-то золотыми гравировками. — Прилетишь– позже. — Откуда ты знал, что я прилечу сегодня? — Ты идиот? Я этот день каждую секунду отсчитывал.       В воздухе появлялись первые капельки светлого счастья: солнышко весело светило из-за деревьев, ветер вдыхал свежесть в лёгкие. Кажется, Саша наконец понял, почему он так сильно скучал по дому. — Я думал, ты не запомнил. — Я его отметил в первый час, как ты улетел. Второй час грустил. А в третий час наконец успокоился и продолжил завтракать. — Это было больше года назад, как ты это помнишь?       Ронжин молча уставился на Сашу, а после громко вздохнул, помассировав глаза пальцами: — Знаешь, ты всегда отличался определённой скоростью мысли в таком плане. Я тебя не виню. Но ты даже не представляешь, как важно для меня это было… Всё, заткнись и заходи внутрь. Давай я занесу твои вещи… Откуда у тебя столько чемоданов?       Киселёв вспоминает, почему его так долго не было, самодовольно ухмыляется, оттолкнув Славу в грудь подальше от входа, отходит к нему ближе и замирает на пару секунд.       Саша ловко достаёт палочку из-за пояса правой рукой, прикрывает глаза и делает несколько плавных взмахов: чемоданчики практически невидимо искрятся лёгким зелёным цветом, живо становятся в шеренгу и друг за другом весело запрыгивают в открытую дверь дома, располагаясь там красивой пирамидкой прямо посреди коридора. Всё это представление вызывает у Славы лишь счастливую улыбку, и он не может не захлопать в ладоши, как ребёнок, увидевший впервые проказы клоуна. Он хихикает, обнимает парня за талию и звонко чмокает его в щёку, оглядывает с ног до головы. Пусть Саша и приехал в той же зелёной кофточке и синих джинсах, теперь на его бёдрах красовался широкий кожаный пояс со множеством каких-то украшений, на шее — маленький непонятный кулончик, и Слава, рассматривая его, молча поправил волнистые волосы, не удержавшись. — Ведьмочка. — Маг! Нет, колдун! Я бы сказал, лучший волшебник в местных краях! У меня даже сертификат теперь есть. — хитро улыбается тот. Метла за из спинами сама проскальзывает следом за чемоданчиками и ловко становится в угол у входа. — Пойдём, я запёк картошку с мясом. — М-мм… — И открыл маринованные грибы. — Слав, ты меня разбалуешь. — И твоё любимое вино.       Счастье заполнило Киселёва до предела. И это не только из-за домашней еды Ронжина, но и лёгкости, что пронеслась по его телу следом за голодной дрожью. Он, наконец, снял с себя стресс работы и оказался дома! От светлых чувств Саша легко напрыгнул на младшего, начав зацеловывать губы, пока его понесли прямиком в дом. Много чего прошло за время обучения колдовству, и им есть что рассказать и обсудить!