Часть 1
17 января 2020 г., 00:16
Метро. Большая толпа стремительно направлялась к эскалаторам. Девушка маленького роста с большой сумкой наперевес смотрела в спину стоящего перед ней мужчины. На ее лице не отражалось ни одной эмоции. Она сошла с эскалатора и направилась к выходу из метро. Толкнув дверь и оказавшись на улице, она повернула направо и медленным шагом устремилась к большому зданию. Оно было довольно старое, сложенное из темно-коричневых кирпичей. Было довольно странно наблюдать готическое здание вблизи метрополитена. Девушка шла по тротуару и лавировала между мешавшими ей зеваками. Высокий черный забор, окружавший здание, не пропустил в себя ни одного из них. Густо посаженные кусты и деревья мешали рассмотреть первый и второй этаж здания. Девушка подошла к большим воротам и отперла ключом слегка поржавевшую калитку, она противно скрипнула и пропустила через себя новоиспеченную хозяйку особняка. Горничная открыла перед своей госпожой массивную дверь и жестом пригласила войти.
Девушка скинула с уставших ног туфли и прошла по коридору к мраморной лестнице. Она поднялась на второй этаж и зашла в большой зал. Он был похож на небольшую библиотеку. Справа от нее во всю стену распростерся большой стеллаж с книгами. Перед ним перпендикулярными рядами стояли такие же стеллажи, но поменьше, всего в 6 полок, по высоте они кончались на уровне ее глаз. Девушка поставила сумку около одного из стеллажей с книгами и, подогнув подол черного платья под колени, присела на корточки, и принялась ставить на свободное место недавно купленные книги.
— А кто это тут у нас такой миленький книжки переставляет?
Девушка подняла голову и увидела стоящего рядом со стеллажом молодого юношу. Он был одет в белую рубашку и черные брюки, на руке аккуратно висел черный пиджак. Юноша смотрел на нее как на добычу. Девушка встала и сделала шаг в сторону. С противоположной стороны вышел еще один юноша и слащаво произнес: — Как же приятно наконец-то с вами познакомиться.
Они оба начали идти на девушку, которая в свою очередь пятилась к двери, ведущей в соседнюю комнату, но она была слишком далеко.
— Не помню, чтобы разрешал вам подниматься сюда! — приятный мужской голос раздался за спиной второго парня.
Они посмотрели на вошедшего и отступили от своей добычи.
— Мы почувствовали запах человека и решили… — начал было оправдываться первый, поправляя спадающие на лицо черные пряди волос.
Девушка оживилась, когда увидела лицо вошедшего юноши, и моментально помчалась на встречу. Она добежала до него и крепко обняла, словно парень через секунду исчезнет, и она вновь останется одна в этом большом и пустом доме. Он ласково гладил ее по голове, так же крепко прижимая к себе. Девушка немного отстранилась, посмотрела в зеленые глаза и протянув руки, обхватила его лицо ладонями. Он наклонился к ней и легко поцеловал в губы.
Парни быстро выбежали из комнаты, пока молодые были заняты делом, и предупредили остальных, чтобы пока еще не поднимались на второй этаж.
Тем временем руки девушки заскользили по ушам и мягким волосам парня, стянутыми резинкой. Она ловко распустила огненно-рыжие волосы, надев резинку на запястье левой руки. Они продолжали целоваться до тех пор, пока на этаже не раздались громкие голоса давно заждавшихся гостей. Юноша неохотно разорвал поцелуй и поправил свои длинные волосы.
Дверь отворилась, на пороге стояла красивая женщина с такими же рыжими волосами, собранными в милую прическу. Она что-то бурно обсуждала с гостями, громко смеясь и шутя.
— Молодой человек, — обратилась она к сыну, — мы все вас заждались! — она мило притопнула ножкой и перевела свой взгляд на девушку, оценивающе рассмотрела малышку с ног до головы и ужаснулась.
— Ох, дорогая моя, где твоя обувь?
Девушка посмотрела на свои ноги, обтянутые плотными черными колготами, и пожала плечами. Девушки, стоявшие позади женщины, тихо захихикали, рассматривая жену своего одноклассника. Юноша взял на руки свою жену и понес в ее комнату. Она обхватила руками его шею, положила голову на плечо и медленно вдыхала запах сладкого парфюма. Мать не отставала от своих детей, параллельно беседуя с дамами, в руках которых уютно устроились подарочные коробки.
В комнате юноша опустил жену на кровать, сел на одно колено и аккуратно надел на ее миниатюрные ножки черные балетки. Мать показала женщинам, куда поставить коробки, и предложила пройти в смежную комнату.
— Малышка, ты должна пойти с нами, — обратилась она к жене своего сына и жестом подозвала к себе. Девушка встала и направилась к свекрови.— А ты пойди к отцу и попроси его занять мужчин, затем вернись к нам и помоги с подарками, — она приобняла девушку за плечи и повела ее в смежную комнату.
Эта комната была чем-то похожа на библиотеку. Здесь было так же много стеллажей, но они не были наполнены книгами. Половина из них пустовала, а на другой половине помимо книг стояли различные шкатулки как обычные для украшений, так и музыкальные. Всевозможные статуэтки балерин, животных, в особенности кошек. А на окнах расположилась небольшая коллекция кактусов. Именно к ним она и подвела свою драгоценную девочку.
— Вот, посмотри, я приготовила тебе книжку, по которой ты должна будешь ухаживать за этими крошками. Они — самое ценное, что есть в этой комнате, — Женщина положила на стол ту самую книгу и развернула девушку к себе.
«Кактусы! Вот это большая ценность, скажу я вам!»
— А вы, собственно, кто такая? И где я нахожусь? — перебила девушка неиссякаемый поток слов своей свекрови и посмотрела на вошедшего в комнату мужа.
Юноша оперся рукой о косяк двери. Потом развернулся лицом к стене и, согнув руку, упёрся лбом в предплечье. Волосы плавной волной упали на лицо, из-за чего нельзя было сказать какую именно эмоцию он испытал в этот момент.
***
Я села на мягкое кресло и посмотрела на парня, который сидел в точно таком же кресле и пытался убрать спадающие на лицо волосы. Я сняла со своего запястья черную резинку и протянула ему. Он взял ее и принялся собирать волосы в высокий хвост. По его неловким движениям было заметно, что он очень сильно нервничал. — Так, значит, я теперь твоя жена, — проговорила она, а он виновато опустил глаза в пол. — Да. — Расскажи поподробнее, как это произошло. Не буду же я из тебя каждое слово клещами вытаскивать, — посмеялась я и взяла с кофейного столика чашку с чаем. Юноша долго не знал, как начать свой рассказ. Открывал рот, чтобы что-то сказать, а потом закрывал и проваливался в раздумья. Рассматривая его как нашкодившего ребенка, я еле сдерживала смех. Чай очень хорошо отвлекал от проявления эмоций, но это не мешало откровенно пялиться на него. На его нестандартную внешность. Черный костюм придавал его лицу еще большей бледности, чем было на самом деле. Его молочная кожа почти просвечивала вены на шее и изящных руках. А глаза! Глаза были настолько прекрасны, что невозможно было оторвать взгляд, только если не засматриваться на волосы. Что распущенные, что в хвосте они манили к себе, выкрикивая: «Потрогай нас!», «Прикоснись к совершенству!» Наконец он собрался с мыслями и начал свой долгий рассказ: — Пожалуй, я расскажу все с самого начала, до того, как ты появилась в моей жизни. Я, как обычно, направился на занятия в академию. Был прекрасный воскресный вечер, солнце еще и не думало садиться, но облака уже приобретали еле заметный розоватый оттенок. На занятиях мы изучали … Уже даже и не помню, что именно, но на одном из занятий с профессором, он преподавал нам магию, мы отправились в лес, дабы случайно не подорвать задние академии. Это была довольно распространённая практика среди наших преподавателей. И мы малыми группами ходили практиковаться в различных техниках ведения боя, пробовали мощные и разрушительные заклинания. И в этот вечер… Поправка, в эту ночь мы спросили преподавателя о запретном заклинании. И так как мы уже почти выпускники, он сломался под нашим натиском и решил продемонстрировать его…— он замолк, отпил немного чая и продолжил: Хотя, на самом деле, я до сих пор не понимаю, как это произошло, и кто в итоге уговорил его пойти на такой ответственный шаг, но он попросил нас быть в боевой готовности. Каждый из нас достал оружие, и мы зашли за его спину. Все напряглись… Помню, у меня даже ладони слегка вспотели от напряжения. Все задержали дыхание, когда преподаватель завершил заклинание и в трех метрах от него на высоте около двух метров из пустоты появился зеленый дым, его становилось все больше и больше. Он закручивался в спираль, и в какой-то момент из этого дыма и появилась ты. Ты упала спиной на землю и лежала неподвижно, но дышала. Ребята начали обсуждать, что происходит, так как не ты должна была появиться из этого портала. Также быстро как появилась ты, из портала возник земляной голем. Он протянул свои руки к тебе и начал затаскивать обратно в портал. Все запаниковали, а я побежал тебя спасать. Было очень сложно вырвать тебя из его рук, но, когда я отбежал вместе с тобой на безопасное расстояние, портал закрылся, а голем исчез, — он опять замолчал, перебирая в памяти осколки воспоминаний той ночи. Дальше все было как в тумане, помню, что отнес тебя в лазарет и провел у постели всю ночь. А когда ты пришла в себя, то почувствовал, что выполнил свой долг, и хотел было уйти, но ты схватила меня за рукав рубашки. Я обернулся и посмотрел на тебя. Из твоих глаз вот-вот начали бы стекать слезы. Я не смог уйти и остался еще на какое-то время. Врач сказал, что ты еще не до конца пришла в себя, а когда именно это произойдет, никто не знал. Ты выглядела как потерявшийся ребенок. За все время так и не проронила ни слова, даже эмоции не отражались на твоем лице, но глаза, твои фиалковые глаза рассказывали о многом. Я видел твою грусть, когда я уходил на время, чтобы привести себя в порядок и поесть, видел твою радость при возвращении обратно. Тебе нравилось делать различные причёски на моих волосах, хотя…— протянул он, — Больше всего тебе просто нравилось их трогать и расчесывать. В течение недели совет старейшин решал, что с тобой делать, а у нас начались каникулы и мне пришлось покинуть тебя и академию. Я и дня не выдержал без тебя и твоих прикосновений, моя голова была забита только переживаниями за тебя. Поела ли ты, хорошо ли тебе спалось, как с тобой обращается мед персонал. Мама сказала, чтобы я забрал тебя. Она была уверена, что мы позаботимся о тебе не хуже, чем они там, — юноша улыбнулся и все же осмелился посмотреть мне в глаза. — Когда я зашел в медицинское крыло, то нашел тебя борющейся с медсестрами. Ты не давала им прикоснуться к себе, стоя на подоконнике и отмахиваясь от них тапком. Ты плакала, но продолжала защищаться. — И вот так она ведет себя с тех пор, как ты уехал из академии, Элиот, — произнес глав врач. Когда ты услышала мое имя, то перестала отбиваться от медсестер. Подолом ночной рубашки вытерла слезы, слезла с подоконника и босиком подбежала ко мне и обняла, да так крепко, что показалось ты мне сейчас сломаешь все ребра. Я и так не особо спортивный, - одна кожа да кости, но мне было очень приятно, что ты не забыла меня. Мама привезла одежду, переодела тебя и привезла сюда, в наш семейный особняк. Здесь ты была вольна делать все, что хочешь. Правда перед тем, как воспользоваться чем-то, ты подходила к любому из тех, кто находился по близости, отводила к тому предмету, что был необходим, и указывала пальцем. Папе понравилась твоя любознательность, он выбирал для тебя книги, которые поглощались тобой за два дня. Мама удивилась тому, как искусно ты вышиваешь и готовишь еду. А старшая сестра играла с тобой, как с маленьким ребенком. Прошла еще неделя, а совет все еще решал, что делать, но больше всего они склонялись к тому, чтобы отправить тебя в психиатрическую больницу на лечение, а там посмотрят, что произойдет. Это решение повергло меня в шок, я не мог сидеть сложа руки и много думал, что же с тобой делать. — И поэтому решил жениться? — я посмотрела на него слегка приподняв бровь. — Это было второй причиной такого решения. Мне нравилось то, как ты относишься ко мне с обожанием. Я все это списывал на то, что ты никого не видела после того, как я спас тебя. Я имею ввиду других вампиров. Может быть, я нравился тебе из-за внешности, но, когда о тебе начали заботиться мои родители и слуги, ты не изменила своего отношения ко мне, всегда с радостью встречала после долгой разлуки, обнимала при каждом удобном случае. Один раз ты даже накрасила губы маминой помадой, думая, что я похвалю тебя. Это было очень смешно и мило одновременно. У нас не было пышной свадьбы, как хотелось бы, но ты была очень счастлива, — Элиот встал, зашел в смежную комнату и вернулся с красивым бежевым альбомом, украшенным всевозможными лентами, кружевом и стразами. Он протянул его мне, и я увидела себя в шикарном свадебном платье. Оно было полностью кружевным, с длинным шлейфом, волосы аккуратно уложены в красивую прическу. Я искренне улыбалась, держа за руку своего новоиспеченного мужа. Где-то в глубине души я почувствовала, что испытывала в том момент— это была радость. Искренняя радость от того, что именно этот мужчина стал моим законным мужем. Продолжая листать альбом, я чувствовала, как эти прекрасные эмоции накатывают тёплой волной, распространяясь по всему телу. В какой-то момент я почувствовала прикосновение его теплых рук к моей мокрой от слез щеке. Он будто стирал с моей души всю печаль и тоску, которую я испытывала в его отсутствие. Элиот был нужен мне, как глоток свежего воздуха. Его лицо было так близко к моему, что мне невольно захотелось поцеловать его, прижаться к груди и никогда не отпускать, но я не сделала ни того, ни другого. Он сел в кресло и продолжил свой рассказ: — Прошла всего неделя с нашей свадьбы. И не переживай, я ничего с тобой не делал, мы лишь целовались, не более. — То есть, ты воспользовался тем, что я ничего не понимаю и целовал меня! — в памяти моментально всплыл недавний поцелуй, произошедший в библиотеке. — Прости, но при росписи ты сама поцеловала меня, а когда я приходил домой ты всем телом тянулась ко мне и… — Ладно-ладно, не оправдывайся, я все понимаю. Мы оба замолчали. Эта тишина с каждой минутой все сильнее и сильнее давила на меня. Элиот смотрел на свадебный альбом, а я крутила кольцо на безымянном пальце. До этого момента я не замечала, что оно вообще есть. Я посмотрела на руку. — А на кольцо не поскупился, я смотрю, — осознав, что произнесла это в слух, я посмотрела на мужа и добавила, — Оно очень красивое, спасибо. Он облокотился на руку и, будто не замечая моих слов, спросил: — Что будем делать дальше? Хороший, однако вопрос. «Что делать дальше?» Я пришла в сознание, но ни черта не помню из своей прошлой жизни, даже то, что происходило в эти три… Почти месяц. Месяц! — Постой, а как это так мы с тобой расписались при том, что у меня нет ни документов, ни имени? — Нууу, — протянул он и улыбнулся. — Это был очень странный, но веселый опыт в моей жизни, — он перевел свой взгляд на меня. — Ты только не обижайся, но моя сестра, Аделаида, предложила поступить с тобой, как с щенком. Мы посадили тебя в центр комнаты и начали поочередно произносить различные имена. Имя, на которое отзовешься, должно было стать твоим, а документы сделать очень быстро, главное знать куда идти и с кем разговаривать. — И на какое имя я в итоге «отозвалась»? — Пенелопа. —Пенелопа? Серьезно!? — во мне горело буря эмоций. — Пенелопа! — воскликнула я на всю комнату. Парень вжался в кресло, а я, понемногу успокаиваясь, смирилась с таким раскладом жизни. — Верная жена, очень даже логично вышло, но зная себя…— в этот момент я осеклась, —Даже не зная себя, я отозвалась на это имя только потому, что оно редкое. — Это было не самое редкое имя: Дионисия, Клавдия, Марго, и другие. Мы выбирали старинные имена, а Пенелопа была озвучена только потому, что мама вычитала его в какой-то книжке. — Хорошо, все будет хорошо. Я скоро привыкну, и ты привыкнешь ко мне разговорчивой. Думаю, мы подружимся, — на лице Элиота отразилось разочарование. Его можно было понять — влюбился в девушку, отвечавшую ему взаимностью, а в итоге получил неблагодарную стерву. Я встала и подошла к парню. Он вздрогнул от неожиданно полученного поцелуя в лоб и, со словами благодарности за все, что он сделал для меня, я вышла из комнаты и направилась к брошенной коллекции кактусов. Ближе к вечеру, когда гости ушли, я выскользнула из своей комнаты и отправилась на кухню. Там во всю кашеварила пухленькая женщина, она напевала себе под нос довольно необычную мелодию и переворачивала блинчики. Две ее помощницы уже закончили чистить овощи и принялись их нарезать кубиками. — О, наша деточка проголодалась, садись-ка туда, я тебя сейчас накормлю, —ласково сказала повариха, продолжая переворачивать блинчики. — Спасибо за ваш труд, — я повернулась и увидела небольшой столик со стулом, которые стояли у окна. Раздался стеклянный звон, и я увидела, как разбилась тарелка, выпавшая из рук какой-то девушки. — Заговорила, — прошептала вторая. — Так это же хорошо, теперь будет легче работать, — повариха поставила передо мной тарелку с блинчиками и чашечку с вишневым вареньем. — Кушай - кушай, деточка, — приговаривала она, ласково поглаживая меня по голове. Блинчики были очень вкусными, они таяли у меня во рту. Когда последний блинчик был съеден, я поставила тарелку в раковину и включила воду. —Нет-нет-нет, — зачастила повариха, подходя ко мне, —Госпоже не пристало мыть посуду, это наша работа. Я хотела возразить, но, увидев ее боевой настрой, не стала этого делать. Поблагодарив женщин за прекрасный ужин, я вышла из кухни и направилась искать своего мужа, но вместо него я встретила его сестру. Она сидела в гостиной у камина и занималась рукоделием. В отличие от брата и матери ее волосы были не такими огненными, я бы даже сказала, что они отливали в блонд. Она никогда не делала себе прически, лишь изредка убирала передние пряди назад, закалывая их заколкой. Она даже поделилась со мной одной из них, я бы назвала ее коллекционером этих заколок. Их было много, порядка сорока штук и каждая неповторима. Они были и золотые, и серебряные, бронзовые, с драгоценными камнями и без них. Глаза буквально разбегались от такого количества прекрасных работ мастера, что сделал их для нее на заказ. Отличительной чертой ее внешности были веснушки, они были ярко выражены и равномерно усыпали ее нос и розоватые щечки. Она была очень веселым и добрым человеком, как и мать, но вспыльчивой как отец. Именно это меня в ней и пугало. Ее вспыльчивость иногда переходила все границы. Из-за малейшего пустяка она могла разозлиться так, что доводила людей до бешенства или нескончаемого потока слез. Ее можно было сравнить с бомбой замедленного действия —никогда не знаешь, в какую секунду она активируется. Подойдя поближе, я хотела начать разговор, но не стала. Она подняла голову, пристально посмотрела на меня и задала неожиданный для меня вопрос: — Так ты спала с моим братом или нет? — Что, прости? Не понимаю, о чем ты? — Ну, я в плане… Брачная ночь там, — она ехидно улыбнулась и отложила вышивание. — Нет, ничего не было. — В твоем голосе звучат нотки разочарования. Я смутилась от такого заявления, но если хорошенько подумать, придется согласиться с ней. Он был ласковым, нежным и чутким, а это покорило бы любую девушку. Пока я все это обдумывала, сестра встала с кресла и положила свои руки мне на плечи. От неожиданности я вздрогнула. — Если ты не помнишь, то напоминаю. Меня зовут Аделаида, я старшая сестра Элиота. И на правах старшей сестры я обязана научить тебя нашему укладу жизни, — она отошла от меня, обошла кресло, взяла рукоделие и направилась к выходу, — Так что тебе придется меня слушаться, — девушка открыла дверь и повернулась ко мне — А начнем мы завтра с утра, так что будь готова! Запоминать придется много. Ну, ничего. И не такое приходилось терпеть. Как мне кажется, они особо ничем и не занимаются, сидят дома, ходят по гостям или сами принимают их. Ничего сложного тут нет. Я села в кресло и посмотрела на столик. Она оставила чашку с недопитым кофе рядом с моей вышивкой. В голове всплыло воспоминание, как мы в первый раз ездили в универмаг. Заниматься шопингом излюбленное занятие женщин. Они могли часами ходить по бутикам и общаться друг с другом о разного рода вещах. Творческий магазин я заметила еще из далека и целенаправленно устремилась к нему. Там Аделаида и свекровь встретили довольно противную по характеру женщину с красивой внешностью. Пока они любезно перекидывались завуалированно скрытыми гадостями, я рассматривала вышивки. Они были поистине великолепны. У каждой был разный уровень сложности, свои вышивальные нити из разных стран. Ко мне присоединилась небольшая компания девушек. Они привередничали в выборе: то картинка не очень, то нитки не те, даже стоимость их не устаивала. Устав выслушивать все это, я выбрала вышивку с кошками и подбежала с ней к свекрови. Она обрадовалась моему выбору и ласково погладила по голове. Женщина оценивающе осмотрела меня и спросила, кто я такая. «Невеста моего сына». С гордостью произнесла мама и, взяв меня за руку, отвела к кассе. Лицо этой мегеры надо было видеть. Она была очень злой и раздраженной. Потом я узнала, что эта дама уже давно хотела выдать свою дочь за Элиота, да только с его матерью не подружилась. В камине потрескивали поленья, тепло мягким одеялом окутывало тело. Я провалилась в сон, а, проснувшись, почувствовала холод и аккуратные прикосновения к моим бёдрам. — И что это мы делаем? — с любопытством произнесла я, вглядываясь в темноту комнаты. Элиот продолжал снимать с меня колготки. — Ты уснула в гостиной, я перенес тебя сюда и подумал, — он прервал свое занятие и посмотрел на меня, — не будешь же ты спать в одежде, — он слез с кровати и повесил колготки на спинку стула. Я села и принялась лениво расстегивать платье, под подушкой нащупала ночное платье и переоделась. Все это время он стоял рядом с кроватью, делая вид, что смотрит в окно. — Раз ты переоделась, я пойду в свою комнату. Если тебе что-то понадобится, —он указал на стену за моей спиной, — я в своей комнате. Я повернулась посмотреть, куда он указывал, и увидела дверь. Почти все комнаты были смежными между собой. Они создавали своеобразный лабиринт. Пару раз я даже запуталась в них, а так как ни говорить, ни издавать звуков я не могла, то нашли меня через двадцать минут после того, как я додумалась постучать по трубе. Рука болела очень сильно, но разбить вазу н-ого года было бы большим кощунством. Я проводила взглядом Элиота и принялась кутаться в мягкое одеяло. Уснуть было сложновато, каждый шорох и тень пугали меня, и спустя пол часа, не выдержав такого напряжения, я пошла к Элиоту. Он сидел в кресле за письменным столом, вырезанным из дерева. Лампа освещала лишь маленький участок стола, но вампиру этого было вполне достаточно. Парень, не оборачиваясь, спросил. — Не спится? — Я не привыкла спать одна, да и мерещится всякое. Можно? — я подняла одеяло за один угол. — Да, только я лягу слева. — Слева от тебя или меня? Он развернулся вполоборота и начал усиленно думать. Нахмурив брови, он просто указал на половину кровати и отвернулся. Я тихонечко захихикала и легла, укутавшись в одеяло. Мягкая подушка пахла его одеколоном. Сладкий запах и теплое пуховое одеяло моментально превратились в бескрайнее поле с прелестными нежно-розовыми цветами.***
Проснулась я выспавшейся и отдохнувшей. Еще не открыв глаза, я почувствовала, что держу Элиота за руку. Я посмотрела на наши обручальные кольца и невольно улыбнулась. Думаю, именно так я и представляла себе замужнюю жизнь. И как только мои мечтательные ветви начали распространяться по миру воображения, в комнату ворвалась Аделаида. — Я прибыла в эту комнату, дабы нести просвещение! — возвестила она громогласно и закрыла дверь, слегка покраснев. Элиот сжал мою руку и повернулся на бок, свободной рукой под одеялом он взял меня за талию и притянул поближе к себе. Я уткнулась носом в наши сплетенные руки и продолжила делать вид спящей красавицы. Он погладил меня по спине, отчего по ней пробежали мурашки, на долго задержавшиеся в районе поясницы. Его теплое дыхание щекотало нос, и я опустила голову ниже. Притворяться спящими было так весело и чуточку интимно, никто из нас не хотел открывать глаза первым, или мне это так просто показалось. Элиот засмеялся и свободной рукой провел по моей щеке, убирая упавшие прядки волос. — Она будет стоять под дверью, пока ты не выйдешь или не начнешь собираться, — его хрипловатый голос пробудил во мне желание впиться в эти сладкие уста и никогда не прерывать поцелуй. Я открыла глаза и посмотрела на мужа. Он улыбался так искренне и нежно, будто вчерашнего разговора и вовсе не было. Мы знали друг друга месяц, но сейчас казалось, что я знала его всю свою жизнь. Мы услышали шаги Аделаиды и тихо засмеялись. Элиот поцеловал меня в лоб и отпустил руку. Нужно было вставать и совершать подвиги, но теплая постель не хотела отпускать. Парень накинул на себя халат и направился в ванную, я же вернулась в свою комнату и принялась рассматривать свой гардероб. В большей степени он состоял из черных платьев, свитеров и кофт. Цветных вещей было очень мало. Мне приглянулось изумрудное платье, но оно было шифоновым, а на дворе стояла хоть и теплая, но осень. Мой выбор пал на черное приталенное платье с белыми манжетами и кружевным воротником. Оно было похоже на вчерашнее платье, но более строгое. Я умылась, причесалась, сделала два низких хвоста и переоделась. Отражение в большом зеркале на дверце шкафа показывало маленького и милого ребенка лет пятнадцати, собранного мамой в школу. На туалетном столике я обнаружила старую палетку с тенями, тушь и новую пудру с бальзамом для губ. Краситься я совсем не умела, но что-то как-то да и нанеслось, выглядело не та уж и плохо, но практиковаться нужно будет почаще. Финальный штрих— войти в облачко духов, и миссия выполнена. Я надела туфли на не высоком каблуке и вышла из комнаты одновременно с Элиотом. Он долго смотрел на меня, рассматривая мой новый образ. — Тебе не нравится? — Нет, нет. Конечно нравится! Просто непривычно видеть тебя накрашенной, — он подошел ко мне и аккуратно поцеловал в лоб. — Тебе нравится запах этих духов? —Да, конечно, я люблю в меру сладкие запахи, еще мне нравятся цветочные и иногда фруктовые, — парень облегченно выдохнул и положил руку на талию. — Я очень рад, что они тебе понравились. Ты бы знала, сколько их я перепробовал, прежде чем остановиться на этом, — он мягко подтолкнул меня в сторону лестницы, и мы медленно пошли по длинному коридору. Вчера постелили новые ковры изумрудного цвета, которые подходили намного больше, чем те красные наполовину выцветшие. С ними складывалось ощущение, что в особняке сделали капитальный ремонт. Картины и вазы уже совершенно по-другому смотрелись вместе с ними. Самой интересной картиной была та, что висела на четвертом этаже. На ней был изображен цветущий сад: арки, покрытые зелеными листиками и бутонами роз, располагались по центру картины. На левой стороне уютно пристроилась белая беседка, которая представляет собой интерес. Каждый день я приходила и пристально всматривалась в лица сидящих в ней дам и никак не могла понять, какого они возраста. Утром они казались молодыми и благоухающими, в обед— мудрыми и степенными дамами, а вечером казались женщинами в преклонном возрасте. Никто так и не смог рассказать мне, что именно происходит с этой картиной, но одно я знала точно: раз у них есть магия, то, как вариант, художник заколдовал свою картину, чтобы люди, смотрящие на нее, никогда не расставались с данной загадкой. Элиот спустился со мной в столовую, а затем попрощался до вечера. Аделаида подождала, пока я поем, и принялась рассказывать мне, как важно следовать различным правилам, которые она сама учила с самого детства. Мы быстро пробежались по правилам этикета, еще раз повторили, какой вилкой что есть. Она рассказала мне о том, как отказываться от некоторых напитков или угощений. К обеду моя голова переполнилась всеми этими нравоучениями, а запястье болело от почти непрерывного конспектирования всего нами разобранного. Во время перерыва на обед Аделаида вышла из комнаты и пришла только после того, как я поела. Самым интересным было для меня то, что я ни разу не видела, как и что они едят, но спрашивать напрямую было не удобно, да и догадаться было не так уж и сложно. Все вампиры пьют кровь, на завтрак, обед и ужин, но как они это делают. Приглашают специальных людей, чтобы насладиться свежей кровью из шеи или запястья. А, может, они используют донорскую кровь, которую собирают у людей как налог за то, что они могут жить вместе с ними в обществе. Так же я рассматривала вариант с кровью возлюбленного, но это не так уж и логично —один из них в любом случае будет голоден, и ему придется пить кровь своего партнера, и получается замкнутый круг в переливании крови из их тел друг в друга. Прямо как круговорот воды в природе. Аделаида прервала мой поток мыслей, размахивая красным конвертом перед лицом. — Вас пригласили на ежегодный костюмированный бал, — девушка протянула мне конверт и нож для писем. Я аккуратно вскрыла конверт и прочла его содержимое. Чтобы попасть на этот бал необходимо было прийти в нарядном костюме и не забыть «веселое настроение». Эта приписка с «веселым настроением» была адресована всем тем вампирам, которые приходили на бал только для того, чтобы устроить грандиозный скандал, а хозяин и хозяйка бала потом долго расхлебывали заваренную ими кашу. Пойти на этот бал было довольно рискованным шагом для меня и Элиота, так как только маленький круг лиц видел меня вживую. А вот слухи знали все. И все они мне не особо нравились. Каждая была лучше и фантастичнее, чем предыдущая. Чтобы не ударить лицом в грязь, мне пришлось заниматься с Аделаидой каждый день. Вся эта информация все быстрее и быстрее проходила мимо моих ушей и оставалась лишь в виде маленьких обрывков. За неделю до началась подготовка к торжеству. Мы пересмотрели множество вариантов костюмов. Все они были красивыми и интересными, но мне хотелось выделиться среди толпы, и я придумала гениальный план. Свекровь разрешила мне сшить костюм самой, оплатила ткань и все прилагающиеся материалы. Я скроила прекрасную синюю юбку, которую пришила к черному корсету, Аделаида поделилась со мной парочкой подъюбников для пышности. Последним штрихом стал ободок из синих и белых цветов. За всей этой подготовкой я видела Элиота только по вечерам, когда без задних ног валилась на кровать и моментально засыпала. Он, как и обычно, целовал меня в лоб и допоздна что-то расписывал у себя в документах, а ранним утром уезжал по делам. Он был слегка на взводе, ходил раздраженным и в какие-то моменты даже агрессивным. На днях я застала Элиота, ссорящимся с сестрой. Они что-то обсуждали на повышенных тонах, и в какой-то момент я заметила, что волосы у них обоих начали терять свою рыжую красоту и перешли в пепельный. На лицах моментально проступили синие вены, они словно ломанным узором покрыли их шею и щеки. От увиденного мне стало не по себе, и я отошла от двери и направилась завтракать. — Они часто так ссорятся? — поинтересовалась я у поварихи. Женщина неохотно подсела ко мне за стол и ответила на все интересующие меня вопросы. Оказалось, я многого не знала. Совет старейшин требовал у Элиота привести меня к ним для допроса, а он постоянно отказывал в этом, придумывая все новые и новые истории о том, почему я так и не соизволила посетить их. —А потом, это ежегодный бал. Они хотели проводить его в вашем особняке, но молодой господин нашел какую-то лазейку, и торжество перенесли в дом других людей. Только не брать вас с собой он не может. Там совет будет пристально наблюдать за вами. Так что будьте осторожны, госпожа, — она встала из-за стола и добавила: — На время бала ни один человек не допускается до торжества, даже слуги. Нас заменяют на временно наемных и распускают по домам. После этого разговора мне стало не по себе. Элиот с сестрой поругались, меня могут убить, только за то, что я свалилась на их голову. Мое появление здесь принесло столько проблем их семье, а я тут спокойненько попиваю чаёк, наслаждаясь вкусной едой. Нужно хоть как-то отработать за их доброту. Я старалась изо всех сил, изучала и зазубривала все, что мне говорила Аделаида. Пыталась подсматривать за работой Элиота, но там был кромешный ад. Какие-то цифры, графики, скобочки, трехэтажные уравнения. Это мне еще повезло, что я не учусь в академии. В череде одинаковых дней я не заметила, как настал тот самый день Х. Элиот с отцом выехали раньше нас на час. Все потому, что Аделаида так и не могла определиться с заколкой, мама закручивала волосы, а я колдовала над макияжем. Когда все приготовления были закончены, мы приехали в особняк одного из членов совета старейшин. Мое сердце начало биться сильнее из-за нахлынувшей на меня паники. Мы стояли у больших и тяжелых портьеров, заменяющих двери в большой зал. Слегка раздвинув их, я увидела гостей в самых разнообразных костюмах, но примечательно было то, что большая часть из гостей просто надели венецианские маски. Дамы были в пышных платьях приглушенных оттенков, или же так казалось только потому, что свет в зале был приглушен. Среди гостей я сразу же увидела моего благоверного в обществе той самой неприятной блондинки, с которой я столкнулась в отделе с рукоделием. Она кокетливо флиртовала с моим мужем и в какой-то момент протянула ему бокал с неизвестной мне жидкостью, а затем взяла второй такой же. Они одновременно выпили содержимое бокалов и поставили их на маленький круглый столик. Аделаида тыкнула меня в лопатку, и я посмотрела на нее. — Так, не забывай улыбаться и держаться достойно. Не зря же я так много в тебя вложила, — по ней было видно, что она хочет как можно скорее попасть в зал и увидеть реакцию гостей. Мы вошли в зал под прекрасную легкую мелодию вальса. Все взгляды, как и пророчила Аделаида, были устремлены на меня. Даже Элиот был шокирован. Он подошел ко мне и протянул руку, приглашая на танец. Я вложила свою руку в его ладонь, он провел меня к танцующим парам и притянул к себе. Парень смотрел на меня с восхищением. — И кого же ты выбрала? — он делал шаг мне на встречу, и мы плавно заскользили по залу. — Это же очевидно. Я — Вампир. Издалека я услышала радостный голос Аделаиды. Она рассказывала дамам о том, что это она подготовила меня к балу, начиная от манер и заканчивая помощью в пошиве платья. Образ был завораживающим, в особенности макияж. Его я продумывала дольше всего: мы обошли все магазины с косметикой, выбрали палетку теней с красными и черными оттенками, следом выбрали винную помаду и отбеливающий лицо крем. Макияж был достаточно сложен в исполнении, особенно сложно было красить губы. Они были градиентными — винная сердцевина плавно переходила в черные уголки губ, которые пришлось делать с помощью черных теней. Гости с любопытством рассматривали нас с Элиотом, а я старалась смотреть на своего мужа. Он, так же как и большинство, надел обычную, ничем не примечательную черную маску. — Тебе понравился медальон? — напряженно спросил он. — Ой, прости, забыла тебя поблагодарить за него! Юноша наклонился и осторожно поцеловал меня в губы. Медальон, о котором шла речь, был подарком Элиота на свадьбу, но я не носила его по причине того, что в нем до сегодняшнего дня не было фотографии. Медальон был овальной формы, на крышке располагалась тонко выгравированная роза с еле заметными шипами на тонком стебле. Это был самый прекрасный подарок в моей жизни. Неожиданно для меня Элиот остановился, его глаза потемнели, а волосы начали белеть. Он сжал мою руку и как можно ближе притянул к себе. На лице моментально проступили вены. Он наклонился к моей шее и впился острыми клыками в тонкую кожу. Я закричала от боли и постаралась оттолкнуть его от себя, но вспомнила слова Аделаиды: « Если вдруг тебя укусит вампир, а это у нас запрещено законом, постарайся не делать резких движений, иначе клыки могут порвать вену, и мы не успеем остановить кровь». Кровь струйкой сбежала до ключицы и перемешалась с слезами. Я несильно била Элиота по спине и просила отпустить меня, кричала о том, что мне больно и страшно, но он так и не останавливался. Все это длилось не больше минуты, но, по ощущениям, это продолжалось вечность. Он ослабил хватку, вытащил клыки из шеи, и я с силой оттолкнула его от себя. Животный страх заставил меня бежать, бежать туда, где я буду в безопасности. Я бежала и бежала, пока не оказалась у ворот особняка. За спиной раздался душераздирающий рев животного. Это кричал Элиот. Я упала на колени и еще сильнее заплакала, у меня началась самая настоящая истерика. В памяти всплывали его изумрудные глаза и алый окровавленный рот. За мной все это время бежала Аделаида с матерью. Они накинули на меня теплый плед и попытались успокоить, но истерика не прекращалась. Я плакала и задыхалась от своих собственных слез. Голос осип, и я стала успокаиваться, но слезы большим потоком стекали по красным от напряжения щекам. Женщины усадили меня в машину и отвезли домой.***
Когда мы вышли из машины, горничные помогли довести меня до ванной комнаты, раздели и уложили в горячую ванну. В ней я пробыла недолго, голова шла кругом, в глазах начало темнеть. Мне помогли подняться и переодеться. Спала я вместе с Аделаидой. Как только я начинала просыпаться и ворочаться, она нежно поглаживала меня по голове, и на душе становилось спокойнее. Утром мне сообщили, что Элиота посадили в тюрьму и назначили судебное заседание через пять дней. — Он совершил кощунственный поступок, и мы должны принять это, — медленно произнес отец Элиота, помешивая кофе. — Нет, он не мог так поступить! Я просто не верю в это! — Аделаида расхаживала по комнате взад-вперед, раздражая тем самым присутствующих. Я, укутанная в плед, сидела в кресле. Руки невольно потянулись к кулону, я поднесла его к губам, но свекровь ласково убрала мою руку и протянула чашку с какао. Мне тоже не верится, что он мог так поступить. Он был так нежен и так добр ко мне. Спас от того голема, от тех вампиров, что хотели причинить мне вред. Иногда даже спасал от собственной сестры! Элиот слишком добрый и отзывчивый вампир. Неужели вся эта нежность и любовь были наигранными, только ради того, чтобы попробовать моей крови? Но зачем тратить свои силы и нервы, чтобы добиться чего-то низменного. Он мог просто взять мою кровь силой, пока я спала или когда мы находились с ним наедине. Все это так сложно и запутано! — Мы должны что-то предпринять, не спроста они перенесли бал в дом к члену совета старейшин, — она резко остановилась и села в соседнее кресло. — А если его подставили? Вы же видели, что никто не пришел на помощь Пенелопе, они все… Все смотрели на них и не шевелились, — волосы девушки начали белеть, и я невольно дернулась, пролив на плед немного какао. — Прости, Пенни, я не специально, — она протянула мне салфетку. — Зачем им подставлять Элиота? Отец поставил чашку на стол и посмотрел на меня. — Мы тебе не говорили, но, думаю, ты и так поняла уже, что ваша свадьба была самой большой ошибкой в истории нашей семьи. — Ну п-а-а-а-п, нельзя же настолько прямолинейно говорить нечто подобное, — жалобно простонала Аделаида и удивилась устремленным на нее взглядам, — Нет, я так не говорю, — она шутливо сложила руки на груди и отвернулась от нас. — Совет каждый день спрашивал о тебе и хотел видеть тебя. В их глазах ты всего лишь подопытный кролик. Он постоянно отказывал им, а взамен получал кучу дополнительных заданий. Да еще и учеба в академии. Все это было сложно совмещать. Именно поэтому он приходил домой так поздно и был максимально уставшим. — Да еще и эта швабра вокруг него вертелась, — начала было поддакивать Аделаида. — Это ты сейчас про ту девушку, что пила с Элиотом? — теперь все взгляды устремились на меня. — Что именно ты видела? — поинтересовалась свекровь. Я рассказала им про тот момент на балу и даже высказала парочку своих негативных мыслей по этому поводу. — Скажи, а после ты не заметила ничего странного в его поведении, внешнем виде? — Аделаида придвинулась к самому краю кресла. — Да вроде бы ничего такого… Правда…— я смутилась и не стала продолжать. Не скажу же я им о том, что у него изо рта пахло чем-то неприятным и резким. Я бы даже сравнила этот запах с запахом алкоголя. — Вампиры пьют алкоголь? — Нет, его пьют только люди, а вот яд на основе алкоголя —вполне возможно, — подытожил отец Элиота. — Яды часто готовят на основе алкоголя, чтобы перебить запах некоторых ядовитых трав. Мы не можем чувствовать этот запах в отличие от вас. Наши алкогольные напитки немного не так создаются, как ты, наверное, могла бы себе представить, — свекровь забрала у меня опустевшую чашку и похлопала по руке, стараясь вложить в этот жест как можно больше чувств. — Я предлагаю наведаться домой к этой метелке и обыскать комнату, но под каким предлогом это сделать? — Аделаида пристально смотрела в окно, будто ответ можно прочесть в небе. После долгих раздумий Аделаида и мама придумали гениальный план. Мы с сестрой должны будем в течение этих трех дней, начиная с завтра, успеть побывать в гостях как можно большего числа вампиров под предлогом просмотра коллекций. Я, как будущий член их маленького женского клуба, должна была выбрать себе сферу коллекционирования, но повторяться было нельзя, так как женщины устроили бы настоящую войну за какую-нибудь диковинку в свою коллекцию. За три дня мы посетили всех подруг и знакомых матери Элиота, потом перешли к подругам Аделаиды и на десерт оставили нашу главную подозреваемую Карлотту. Слухи о том, что мы ходим по гостям, подогревал интерес каждой из дам, к которой мы намеревались заглянуть. Каждая проверяла свою коллекцию, докупала новые экземпляры и заменяла ими пришедшие в негодность вещицы. Повидала я многое, начиная от коллекции пуговиц и заканчивая коллекцией с часами. Глаза разбегались, рассматривая все это великолепие. Наша подозреваемая жила за городом с матерью и парой слуг. Хозяина дома не было достаточно долгое время. Мать и ее дитя слишком много тратили заработанных им денег и постепенно превратили великолепный особняк в старую развалину. Каротта и ее мама радушно приняли нас с Аделаидой у себя дома. Мы попили чай, перекинулись парой фраз о «бедняге Элиоте» и направились в комнату к Карлотте. Самое тяжелое было позади, осталось только отыскать злополучный яд, и все закончится. Каждую ночь перед сном я думала о том, что же будет, если эта девушка не окажется отравительницей. Мы столько дней потратили бы впустую. Медальон помогал мне не опускать руки. Наша свадебная фотография всегда покоилась у меня на груди и придавала мужества, чтобы двигаться дальше и искать правду. Мы прошли по довольно узкому коридору и вошли в мрачную комнату. Я ожидала увидеть все что угодно, но не такую безвкусицу. Одним словом, кошмар! А вот комната с коллекциями заслужила множество похвал. Карлотта собирала кукол. Они были разных размеров и разных стилей: фарфоровые и пластмассовые, девочки и мальчики. Каждая была прекрасна по-своему. Единственное, что пугало— это то, что все маленькие ручки тянулись к нам. По нашему договору Аделаида не пошла с нами, а осталась обыскивать комнату Карлотты. Мне проводили экскурсию, останавливаясь на каждом интересующем меня экспонате. Я старалась задавать как можно больше различных вопросов, на которые получала хоть и сухие, но довольно развернутые ответы. Мое внимание привлекла кукла в пышном бальном платье чернильного цвета. В руках она держала кулон, похожий на кристалл. Однозначно он был ей не по размеру, но смотрелся довольно красиво. Вблизи казалось, что этот кулон наполнен чем-то, и я вспомнила о нем. Карлотта надевала его на бал! В комнату зашла Аделаида и отрицательно покачала головой. Карлотта с мамой обернулись на нее и о чем-то спросили. В это время я аккуратно сняла с куклы кулон и положила в карман платья, а когда повернулась лицом к выходу, то увидела недоуменное лицо сестрицы. Я мило улыбнулась и направилась на выход. Нас проводили до машины, и женщина с «ребенком» скрылись за заржавелой и потрескавшейся дверью. Миссия завершилась фееричным успехом. Жидкость в кулоне оказалась тем самым ядом, но теперь осталось доказать, что это именно тот самый яд. Судебное заседание назначили на десять утра. В зал меня не пустили, и поэтому Аделаиде пришлось остаться со мной и ждать. Через какое-то время в зале стало очень шумно, и мы обе прислонились к дверям. — Это просто неслыханно! — У вас нет права… Моя дверь неожиданно открылась, и высокий мужчина в военной форме и полностью седой головой схватил меня за руку и втащил в зал суда. Я пыталась ему сопротивляться, но он шел к своей цели, не обращая на меня никакого внимания. Мы прошли по узкой лестнице, ведущей на балкон с правой стороны. Он открыл дверь и аккуратно втолкнул меня на балкон. Там стояло три стула, один из которых заняла Аделаида. Я посмотрела на мужчину. Он закрыл дверь и встал около нее, словно охраняя. — Знаешь, Уильям, ты мог бы и поаккуратнее с женой племянника. Мужчина не ответил. Я подошла к краю балкона и посмотрела вниз. Элиот сидел за решёткой, его руки были скованы массивными цепями. На его лице и шее было множество царапин и кровоподтеков. Что-то теплое упало на мою руку, и я заметила, что плачу. Мое сердце пронзила боль. Шум в ушах начал заглушать недовольные крики и возгласы. Тем временем Карлотта вышла к трибуне, повернулась спиной к суду, начала что-то тихо тараторить и утирать платком слезы, а затем она жестом указала на судей, от чего те впали в ступор. Дядя Элиота молниеносно вышел из комнаты и через минуту высвободил Элиота из камеры. — Что только что произошло? — Ты что, не услышала? — Аделаида радостно схватила меня за руки и прижала к себе, — Братика освободили, так как Карлотта созналась в сговоре с советом старейшин. Мы спустились вниз, пересекли зал суда. Аделаида остановилась у отца с матерью и крепко обняла каждого из них, я же побежала к Элиоту и заключила в свои крепкие, как я тогда думала, объятия, после чего шум в ушах усилился, и свет моментально стал для меня тьмой. Очнулась я под вечер. Окно комнаты было открыто настежь. Элиот сидел на подоконнике и курил. Клубы дыма иногда проникали в комнату, словно туман. Он окутывал вазу с алыми розами. На его лице больше не было тех ужасных царапин. Расстегнутая рубашка слегка развивалась при дуновении холодного ветра. Мурашки моментально побежали по моему телу. Я обняла себя руками и взглядом попыталась отыскать, что же можно было бы на себя накинуть. Такого предмета по близости не оказалось. Я встала и подошла к мужу. Он неторопливо выпустил дым изо рта и повернулся ко мне. Его зеленые, как изумруд глаза были красными от слез и уставшими от бессонных ночей, проведенных под нескончаемыми пытками. — Прости меня, — еле слышно произнес он, выбрасывая недокуренную сигарету в хрустальную пепельницу. — С каких это пор ты куришь? — Я курю только в те моменты, когда мне слишком тяжело выдерживать мучительные тяготы жизни, — он попытался коснуться моей щеки, но я рефлекторно дернулась, и он убрал руку. Комнату заполнил безумный смех. Элиот взялся обеими руками за голову и продолжал смеяться. — В моей жизни происходило всякое, но такое со мной впервые. Жена боится до чёртиков малейшего прикосновения. Отец и мать осуждают за неудачно сыгранную партию. Сестра пилит за все проступки мира. С работы, которую я с таким трудом добивался, выкинули словно надоевшую игрушку, — он подтянул к себе колени и уткнулся в них головой. Через просветы между прядями волос я заметила струйки слез. Мне и самой хотелось плакать, хотелось помочь ему со всеми его проблемами, долго утешать его в своих объятиях, но я не могла, страх не давал мне прикоснуться к нему. Что уж там, я не могла пошевелиться. Все его проблемы начались из-за меня, значит, я должна исчезнуть из его жизни. Меня здесь ничего не держит. У меня нет ни друзей, ни семьи. Я не знаю собственного имени! Я сняла кулон и положила его рядом с вазой. Элиот поднял голову, и я в последний раз посмотрела на человека, с которым мне не суждено быть. На полу у кровати я увидела плащ, накинула на плечи и быстрым шагом вышла из комнаты. Миновав пару пролетов и долгие коридоры, я оказалась на чердаке. Лестницу на крышу было сложно спустить, но, приложив как можно больше усилий, я все же смогла это сделать. На крыше было очень грязно и холодно. Босым ногам предстояло пройти по ледяным лужам и старым сгнившим листьям. Я подошла к краю и перелезла через ограждающее перила. Подул холодный ветер и проник под ночную рубашку. Плащ соскользнул с плеч и, странно развиваясь, упал на асфальтированную дорожку, ведущую к небольшой беседке. Там мы проводили свои летние вечера за чтением книг. Я сидела на коленях у Элиота и рассматривала картинки, а он читал мне сказки. Эти прекрасные воспоминания во время моего безмолвия будут самыми прекрасными в моей и его жизни. Элиот не будет расстроен, если меня не станет. Женится на прекрасной девушке, которая нарожает ему прекрасных вампирят. Поможет в трудную минуту и словом, и ласковым прикосновением. Но это буду не я, определенно, не я. Слезы градом покатились по щекам. Чтобы умереть человеку, прыгающему с крыши, лучше всего бросаться спиной вперед. Позвоночник — самое хрупкое, что есть в человеке. Если его повредить, можно лишиться ног, а в моем случае— жизни. Я развернулась спиной к ослепительно-прекрасной луне и встретилась взглядом с Элиотом. Его лицо выражало боль и отчаяние, он, определенно, не мог поверить в то, что видит перед собой. Руки моментально стали потными и липкими. Я отклонилась назад, держась за перила, и почувствовала страх. — Прощай…— еле шевеля губами, произнесла я. Сердцебиение участилось, голова начала идти кругом, и я отпустила левую руку, за которую моментально схватился Элиот. Он втянул меня обратно на крышу и, споткнувшись, упал назад. Я слышала биение его сердца, чувствовала легкий запах пота. Его теплые руки прижимали меня к себе как можно сильнее. — Прости меня… прости мне мою минутную слабость. Я никогда… Слышишь! Никогда не винил тебя в том, что случилось, — он тяжело дышал, но продолжал говорить и гладить меня по голове. — Никогда больше не думай о смерти. Я всегда тебя любил, люблю и буду любить, несмотря ни на что! Мы продолжали лежать и слушать звуки ночи, пока не услышали быстро приближающиеся шаги. Аделаида держала в руке плащ Элиота и испуганно смотрела на нас. — Как же вы меня оба бесите! — закричала она и бросила в нас плащ. Она резко развернулась и ушла, громко причитая о том, как мы ее достали своими выходками. Элиот сел, убрал назад мои волосы и прикоснулся к следу от укуса. — Какая она на вкус? — Очень сладкая и теплая. Я словно пил не кровь, а саму твою сущность. — Ты хотел бы ее попробовать еще раз? Элиот посмотрел мне в глаза, будто искал в них ответ на мой же вопрос. Он слегка коснулся моих губ своими. — Это запрещено законом, но я бы не отказался от такого предложения. — Я хочу повторить. Чтобы больше не бояться тебя, — парень ухмыльнулся. — Клин клином вышибают? — он нежно провел рукой от талии до бедер и придвинул меня ближе к себе. Он взял меня за волосы и слегка потянул назад, открывая доступ к белоснежной шее. Я закрыла глаз и приготовилась к предстоящей боли. Элиот нежно поцеловал меня в мочку уха и медленно провел языком до места укуса. Я почувствовала боль, но она не была такой сильной как в прошлый раз. Парень сделал пару глотков и облизнул место укуса. Кровь перестала вытекать из маленьких ранок, но та, что вытекла до этого, продолжила спускаться ниже к ключице. Элиот облизнул окровавленные губы и принялся слизывать вытекшую кровь. Он впился своими губами в мои, нежно поглаживая бедро и придерживая мою голову. Я гладила его по спине, перебирала длинные пряди волос. Его язык ласкал мой, передавая металлический вкус крови. Нас прервал сильный порыв ветра, от которого мне стало еще холоднее, чем было до этого. Элиот разорвал поцелуй, попросил меня встать с него и взять плащ. Я сделала все, как он просил, и почувствовала невесомость. Элиот поднял меня на руки и отнес в ванную. Он наполнил ванную теплой водой с пеной. Я легла в нее и моментально согрелась. Элиот поцеловал меня в лоб, попросил дать ему левую руку. Я неохотно вытащила ее из теплой воды и протянула юноше. Он поцеловал ее и надел обручальное кольцо: — Пенелопа, ты еще раз выйдешь за меня замуж? Я засмущалась и тихо прошептала заветное «да».
