Когда всё изменилось?

Минхо был человеком ну очень проказным. Не зря его вся группа единогласно прозвала заразой, ласково естественно. Ласково, потому что у всех не так сильно подгорали задницы от Ли. Дымилась она только у одного человека. Хван Хёнджин. Минхо не мог точно и с уверенностью сказать, почему объектом его вечных подколов был именно этот мембер, не сделавший ему ничего плохого. Может, потому что он был по-детски непосредственен и открыт? Злился так, что это было видно на его красивом лице, раздражался так, что глаза пылали недовольством… От Чана, даже от Чанбина такой реакции было трудно добиться, они всего лишь воспринимали проказы Минхо как шалости маленького ребёнка. Даже макнэ Чонин не реагировал так, как Хван. Он, кстати, очень любил наблюдать за тем, как Ли докапывает Хёнджина, и даже однажды дал очень важный, по его мнению, совет: — Он ведь не выдержит и даст тебе пизды. Я бы на твоем месте остановился. Только вот Минхо не Чонин и тормозить на малом не собирается. Его не напрягает даже тот факт, что Хван значительно выше него, шире в плечах и явно сильнее. Может страха нет, потому что он ни разу не тронул Ли? Даже не пытался. Очередной инцидент произошел в среду, во время тренировки. Ребята были измотаны, усердно повторяя уже приевшиеся движения третий раз подряд. Минхо, как ведущий танцор, в очередной раз выступил вперед и начал танцевать, отдавая себя во власть музыки. Его движения были отточеными, лицо — серьезно. Но Минхо это Минхо. Он не может не поднасрать и все нахрен не испортить. Заметив краем глаза Хёнджина, который украдкой в танце вытирал пот, струящийся по лицу, Ли ухмыльнулся, чуть выставляя вперед ногу. В следующую секунду Хван, запнувшись о конечность парня, упал на пол, сильно ударяясь коленями. Подняв полный ярости взгляд на Минхо, он вскочил, но, словно вспомнив о чем-то, встал на свое место. Никто не заметил того, что именно Ли поставил подножку, а их подозрения развеял Хёнджин, клятвенно заверявший остальных, что поскользнулся сам. Вернувшись в общежитие, парни расползлись по комнатам, надеясь поскорее принять душ и отдохнуть. Минхо и Джисон ввалились в помещение гуськом, по очереди, причем Хан сразу же отправился в душ, а Ли задумчиво смотрел на себя в зеркало, висящее на стене около двери. Внезапно через щель дверного проема просунулась чья-то рука, утянувшая Минхо в коридор. Ли узнал во владельце руки Хёнджина, устало прислонившегося к стене. Будучи растерянным, парень не знал что сказать — что, в принципе, не свойственно для Ли Минхо. — Зачем ты делаешь это, хен? — устало спросил Хван. Он выглядел ужасно вымотанным, причем причина этого была не совсем понятна — то ли устал от забитого графика группы, то ли его настолько заботили отношения с Минхо, то ли все до кучи. Хёнджин не смотрел на Ли, предпочитая разглядывать пол, но тому все равно было… Стыдно? Неужели такое бывает. Вообще, ответить младшему можно было, Минхо бы не струсил, только вот что? Адекватного ответа не находилось. Поджав губы, Ли решил пойти универсальным путем: — Ты меня раздражаешь, — ухмыльнулся он, после чего развернулся и зашел обратно в комнату, не слыша, как Хёнджин тихо прошептал в ответ: — А я тебя люблю. *** По общежитию разносятся громкие голоса, смешки и возгласы. — О нет, только не в косяк, — застонал Джисон ровно за секунду до того, как его плечо с размаху впечаталось в дверной проём. Хёнджин, висящий на втором его плече и прилично тяжёлый со своим-то ростом, довольно сильно сбивал его с курса, тем более, Хан сейчас искренне сомневался, кто из них более пьяный. Джисон застонал от боли и чуть не споткнулся о кроссовки Чана, которые тот стягивал с себя прямо на ходу, спеша добраться до дивана гостиной, на котором уже валялся совершенно пьяный Чанбин в обнимку с Феликсом. Похоже, вечеринка в честь очередной награды надолго им запомнится, если конечно кто-то вообще вспомнит хоть что-то на утро после такого количества алкоголя. Только Чонин вспомнит, потому что его хены твердо запретили мелкому пить. Только шоколадное молоко. Никто не считал, сколько выпил Феликс, но остальным в данный момент, на пьяную голову, его корейский казался практически идеальным, хотя Чан упорно продолжал утверждать, что он говорит на английском. Минхо шёл сам. Он мысленно успокаивал себя тем, что даже если он упадёт — не страшно — ведь падать совсем не высоко… Единственное, чего он опасался, так это что идущий сзади Сынмин запутается в своих ногах и повалится на Ли. Тот ведь кости никогда не соберет потом. Когда все дотащились до гостиной и свалили свои туловища кто где успел, Чан устало кинул куртку в кресло и повернулся к ребятам. — Поздно уже. Так что давайте, переводите дыхание и марш по своим комнатам! — Как ни старался, строго он не выглядел. Чонин поскакал первым. Феликс пополз вторым. Чанбин закряхтел третьим… Когда Минхо всё-таки дотащился до своей комнаты, силы были на исходе. Голова гудела, а перед глазами всё ходило ходуном. Он устало завалился на подушки, только потом, краем глаза замечая что-то неладное. — Ты как тут оказался? Хёнджин в его кресле выглядел почти привычно, если бы не походил на живой труп. — Меня Джисон тут скинул, сказал, что больше и метра не протащит, — промычал младший, с трудом открывая глаза. — Рахитная белка. Минхо пьяно хмыкнул; комната Хвана дальше по коридору, а Джисон — ленивая задница. — Сможешь доползти до кровати? — Спросил Ли, мысленно заглушая культурное недоумение собственного подсознания. — Я уже не смогу встать и помочь. Хёнджин изобразил на лице такое страдание, что его стало совсем жалко. Он собирался с мыслями и силами около минуты, а потом со стоном оторвался от спинки и двинулся к кровати. О том, что он вообще-то в первый раз на неё ляжет, он как-то забыл подумать — состояние не позволяло. Преодолеть эти три шага было неимоверно сложно. Когда Хёнджин упал на неожиданно слишком мягкую постель, он чуть не придавил старшего, который не успел подобрать все свои плохо подчиняющиеся руки-ноги. Перед глазами немного крутилось, но это вовсе не помешало ему провалиться в глубокий сон. Хен немного помедлил, но через некоторое время последовал примеру младшего. Утро обрушилось на Минхо сразу с плохими новостями. Во-первых, его голова просто кричала о том, что не готова к таким количествам выпивки, а потому отказывалась работать в таких условиях. Во-вторых, по причине отсутствия головы на рабочем месте, остальному туловищу было просто наплевать, что от него хочет Ли, двигаться оно не собиралось. Только увидев лицо Хёнджина, парень вспомнил, что было вчера. Глаза неосознанно стали бегать по лицу младшего. Под его тихое сопение Ли в очередной раз подметил светлую кожу парня и пухлые губы, которые сейчас были приоткрыты. Минхо сглотнул. Сколько сейчас времени? Какая разница. Действительно, никакой. Глупый Хёнджин, глупое его лицо, глупые губы, которые сейчас целует Ли. Сам Минхо тоже глуп. Глуп и туп. Отстранившись от парня, Ли резво скатился с кровати на пол, стараясь это делать как пантера, но делая как бегемот. Уже под струями душа он размышлял о своем поступке, пытаясь понять, что его заставило сделать это. Вернувшись в комнату с одним полотенцем на бедрах, державшемся только на честном слове (или не слове), Минхо ожидал увидеть пустую постель, но на кровати сидел Хван и сонно потирал глаза, мотая головой из стороны в сторону. Ли принялся невозмутимо вытирать волосы полотенцем. — Утречка, — смотреть на Хёнджина после того смущающего поцелуя не было никаких сил, потому Ли обошелся тем, что повернулся задом к тонсену. Тот угукнул и сполз с кровати, видимо, намереваясь уйти, но. — Ты можешь принять душ у меня, — у Минхо появилось острое желание оторвать себе язык и запихать куда-нибудь далеко и надолго, потому что какого хрена. — Спасибо. Ли снова ухмыльнулся, как и любил делать. — Только не думай, что у нас перемирие. *** В тот же день перед концертом ребятам раздали микрофончики, помогая некоторым одевать сразу. Надев свой, Минхо заметил, как Хёнджин положил свой на столик в гримерке, сказав при этом, что наденет позже, и отправился попить воды. Ли посмотрел на маленький предмет и воровато оглянулся на остальных мемберов. Все как обычно. Джисон, расширив глаза, пялился на всех, Сынмин включил очаровашку, Чанчоны милашничали, Чанбин учил Феликса быть мужиком. Удостоверившись, что на него никто не смотрит, Минхо, взял чужой микрофончик, поднося к лицу. Утренние события слегка выбили его из колеи, и слегка совестно было делать сегодня что-то, но, видимо, это привычка. Спрятав маленький предмет в карман, Ли отправился по своим делам. Вернувшийся Хёнджин был очень обеспокоен пропажей микрофончика. Решив пока не сообщать стаффу о его пропаже, Хван пытался отыскать предмет сам, рыская по всей гримерке. Ребята помогали парню, чем могли. Когда стафф узнал причину всеобщего переполоха, было слегка поздно, так как до концерта осталась пара минут. В результате девушке-менеджеру пришлось попросить микрофон у выступающих после Stray Kids, так как запасных микрофончиков они не брали. Хёнджин выступал с микрофоном, а после получил выговор из-за пропажи вещи. И даже плевать на него, можно было достать еще, если бы он сообщил о пропаже раньше. Все бы для Минхо бы и обошлось, если бы не сука Чонин. Это мелкое чмо заметило, как Ли прятал микрофончик, и наябедничало Хвану. Ли сам слышал. Так, краем уха. Попахивает пиздецом. Хёнджина потряхивало от ярости, когда он стоял перед дверью отдельного номера Минхо в отеле, и старался дышать глубже, старался успокоить себя. Получалось плохо. Конечно, устраивать разборки после изматывающего концерта, когда все отдыхают, не выход, но делать нечего. Его стук в дверь вышел излишне тихим, но его всё равно услышали, и мягкий голос хена позволил войти. Хёнджин до последнего надеялся, что того нет в номере, потому что контролировать себя он сейчас не мог. Как только Ли увидел его, его губы снова скривились уже в привычной ухмылке. Он валялся на кровати с плеером в ушах и телефоном в руках, и, по всей видимости, отрываться от своих гаджетов не собирался. Хван медленно перевёл дыхание, руки невольно сжались в кулаки. Минхо в полумраке номера выглядел слишком по-домашнему, но вся уютная атмосфера комнаты разбивалась о его ухмылку. Ли в глубине души искренне надеялся, что младший не замечает его обеспокоенности. Он немного испугался такого Хвана. Тот сейчас и сам не знал, чего от себя ожидать. По лицу старшего хотелось съездить кулаком. Хёнджин чувствовал себя вулканом, готовым вот-вот взорваться. Ли спустил ноги на пол, усаживаясь прямо, и не стирая с лица издевательского оскала. — Ты! — возглас споткнулся в глотке, и Хван подлетев к старшему, схватил того за грудки, вздёргивая наверх, так высоко, что тому пришлось приподняться на носках. — Что ты творишь? — прошипел Хёнджин, задыхаясь. — Я все стерплю, но то, что было сегодня… Ты мог сорвать концерт! Он уже и не помнил, когда в последний раз настолько выходил из себя. Его изнутри просто рвало в разные стороны от чувств к этому человеку и желанию сделать ему больно, если не морально, то хотя бы физически. Минхо ухмыльнулся шире, а в его глазах промелькнула какая-то непонятная эмоция. Сердце парня учащенно билось о грудную клетку, а дыхание сбилось. Настолько пугающе. Или была еще какая-то причина? — Ну давай, ударь меня, Хёнджин-а… — выдохнул Ли, наклоняясь ближе к парню. Тот, отпустив Минхо, отступил назад. Ли молчал, чувствуя, как заходится в бешеном ритме его сердце. «Что со мной? Чувство, что я безумен, или опьянен…» Потерянно посмотрев в глаза хена, младший развернулся и выбежал из комнаты, коря себя за то, что не может держать себя в руках. Эту ночь оба не спали. Сегодня группа едет на радиостанцию. Минхо еле отлепил себя от кровати, если честно. Во время водных процедур он вовсю себя разглядел: посеревшее лицо, мешки под глазами, уставший взгляд. Хоть Минхо и знал, что ближе к полудню станет конфеткой, легче от этого не становилось. Ему на данный момент было плевать на внешний вид, больше заботили другие проблемы. Отношения с Хёнджином, например, которые стали уж слишком натянутыми и непонятными. Тонсен вел себя странно и подозрительно, да и Ли тоже хорош, чего уж темнить. Минхо казалось, что это было представление всей его жизни. Полтора часа притворства, отчего голова казалось лопнет, смеха над непрекращающимися шутками мемберов, несмотря на то, что он чувствовал себя опустошенным, и был весьма счастлив, когда хост радио объявил последнюю часть программы. Он и Хенджин мало говорили в эфире, но Чан, Джисон и Чанбин усилили свою игру и перевели внимание с двоих молчаливых мемберов на себя. Минхо надеялся, что это сойдет им с рук, хотя фаны, конечно же, заметят странное поведение в момент, когда хост разделил Stray Kids по парам, абсолютно случайно поставив Минхо и Хёнджина в одну команду. Но вмешался Чанбин, требуя, чтобы Минхо был в его команде, вместо Сынмина «из- за роста». Ли был очень рад, что ребята заметили напряженную атмосферу и на интуитивном уровне ограждали их двоих друг от друга. В отеле парни собрались в комнате Сынмина вместе с менеджером. Тот указывал на их ошибки. Пропустив половину слов мимо ушей, Ли уловил только некоторые замечания. — Сынмин, больше фансервиса с Хёнджином! — Ким активно закивал, в то время как Хван, казалось, вообще не слушал ничего. — Хван, Ли вы перестаньте смотреть друг на друга, Минхо, в следующий раз сядь к Джисону, ясно? Тот понятливо закивал. Видимо их менеджер пишет про них фанфики. Когда менеджер ушел, разнеся всем мозги к херам, ребята смогли облегченно выдохнуть и расслабиться. Уютную тишину нарушил Джисон, громко объявивший: — Вот плюну на все и уеду жить к бабуле. Буду выращивать кабачки и патиссоны, — мечтательно закатил глаза он. Ребята засмеялись, а Чонин толкнул его локтем и пошутил: — А я буду твоей женой, — расхохотался Ян. Джисон скривился: — Как только ты приедешь, бабуля окатит тебя водой из ведра. Чонин хрюкнул и завалился на Хана. Тот — на Сынмина — Ким на Чана, он на Чанбина, тот сплющил Феликса. Как кегли в общем. Минхо только успел подумать, что это совсем не круто, как на него спиной навалился Хёнджин. Ли повалился на пол, размышляя о своей печальной участи. — Давайте так полежим, — залыбился, сверкая брекетами, Чонин. Мелкий пиздюк. Лицо Минхо щекотали мягкие волосы Хёнджина. Ли, намереваясь сдуть их, втянул побольше воздуха в легкие, ощущая запах каких-то карамелек. Он с улыбкой подумал, что, похоже, гель для душа Хвана такой же, как у его младшей сестры. Подув на чужие крашеные каштановые волосы, Минхо обдул и шею младшего, с удивлением заметив, как та покрылась мурашками. Ли подул еще, еще и еще. Потом Хван не выдержал и втянул голову в плечи. Ли усмехнулся, наблюдая покрасневшие уши младшего. Когда все ребята наконец сели нормально, по адекватному, Минхо позволил себе наклониться к уху Хёнджина и тихо прошептать: — Понравилось? Хван дернул плечом, но ничего так и не ответил. *** Минхо еще с утра почувствовал, что снова попахивает пиздецом, но чтоб НАСТОЛЬКО. И дело было даже не в том, что Феликс сегодня не красился, Чанбин не выебывался, а Бан Чан не косплеил долбоеба. Вовсе нет. Просто вот прям воняло пиздецом. И он наступил. Хёнджин заболел. Не просто чихнул, кашлянул — температура тридцать девять градусов, озноб, головная боль и прочие погремушки. Остальным мемберам было строго-настрого запрещено приближаться к больному, которого самого не отправили в больницу, а вызвали доктора в отель. Сегодня они должны были уехать, но ослабевшего Хвана в путь точно никто не потащит, придется задержаться. Ли, подождав, когда уйдут врачи и менеджер, а ребята будут заняты своими заморочками, на цыпочках отправился в комнату в конце коридора — темницу Хёнджина. Почему-то всего на всего некоторое время Хван не попадался на глаза, но Минхо съедала постоянная тревога. Словно он что-то должен сделать, но забыл. Некоторое время парень себя останавливал от задумки навестить младшего, потому что нельзя и вообще… Стучаться парень не стал, просто тихо приоткрыл дверь и прошел внутрь. В просторной комнате, хорошо обставленной, около стены стояла большая двухместная кровать, на которой под толстым одеялом дремал Хёнджин. Его волосы были растрепанными, а щеки нездорово розовыми. По виску катилась капля пота. Минхо было жаль его. Ли, подойдя к кровати Хвана, приблизился к тумбочке рядом с ней. Таблетки, вода, салфетки и тому подобное. Взяв одну салфетку в руки, Минхо склонился над Хёнджином, аккуратно стирая с его лба выступивший пот. Не успел парень совершить манипуляцию, как Хван открыл глаза. Отдернув руку, Ли отлетел от младшего практически на метр. Хёнджин, кашлянув, тихо произнес: — Опять поиздеваться пришел? Если да, то давай быстрее и уходи. Минхо сконфуженно поджал губы. Он и сам не знал, зачем пришел, но не издеваться точно. И вообще, о каких издевках идет речь? Ли прикалывается просто. — Я просто посмотреть на тебя пришел, — ответил Минхо, удивляясь, как громко его голос прозвучал в установившейся тишине. — Не боишься заразиться? — Хёнджин тяжело дышал. Видимо, слова давались ему с трудом. — Не боюсь. — Зараза к заразе не липнет, — слабо улыбнулся Хван. В другой момент Минхо бы возмутился, но не сейчас. Только не сейчас. Ли невозмутимо подошел к младшему и сел на кровать рядом. Взял его руку. Просто решил делать то, что хочет, а не то, что другие должны разглядеть в его запутанных действиях. — Мы не поднимаем глаза к небу, потому что… — начал Минхо, сжимая горячую ладонь Хёнджина в своей прохладной. — …можем увидеть его, если захотим, — тихо договорил Хван, — я помню. — А давай придумаем фразу, значение которой поймем только мы? — с улыбкой предложил Хёнджин, наклоняя голову. Они с Минхо хорошо дружили с того дня, как стали трейни. Хван был несуразным подростком, а Ли был взрослее, выглядел старше, но голова его забита лишь глупостями. Хёнджин хотел приключений, Минхо тоже, но проворачивал все по-тихому, а потому ему и не попадало от менеджеров. Чего не скажешь о Хване. Дружить они стали с первого дня. Решили напакостить менеджеру, но не смогли сойтись в едином решении, как это сделать. Минхо вспылил и Хёнджин получил огромной книгой по голове. Так завязалась крепкая дружба. — Давай, — подмигнул Ли. Он всегда был за любой кипиш. — Хен, — позвал Хёнджин. Минхо, вынырнув из воспоминаний, повернулся к тонсену. — Когда все изменилось? Ли пытается вспомнить, но не может. Просто захотелось не веселиться с младшим, а быть старшим, отстраненным от всяких глупостей, и в то же время хотелось бесить и раздражать, пытаясь сконцентрировать внимание на себе. Чтобы яркие эмоции — не важно, хорошие или плохие — были обращены только к Ли. — Когда я тебя полюбил, — это была единственная фраза за последние месяцы, которую Минхо хотел сказать и сказал, не пытаясь увиливать и врать. Вот так. Просто и словно бы шутка, но как бы не так. Глаза младшего округлились. Он приподнялся на руках. — Хен, я… — Было очень глупо обманывать и себя, и тебя. Не говори ничего. — Минхо встал. — Я пойду, пожалуй. — Минхо! — Ли остановился. Это был первый раз, когда Хван позвал его по имени. — Я тоже, еще с самого начала. Подожди, не убегай. Не убегай. И правда. Нужно перестать бегать.