Вторжение в дом

Раньше в гостиной висели огромные, старинные часы, и их звук тиканья действовал больше успокаивающе, чем раздражающе на Сару. Особенно если она читала книгу, или пила вино возле камина. Сейчас же, они были сломаны в течении пары лет, но все равно гордо висели на своем неизменном месте. Танкреди кидала на них взгляд, будто они могли показать что-то новое, но их стрелка замертво застыла на одиннадцати часах, она даже и не знает утра или вечера. Хотя, что вообще изменило бы знание времени, чем бы ей это помогло или улучшило положение. Запястья уже горели, и эта скованность причиняла боль. Она не помнит, пытались ли она освободится осознанно или борьба происходила во сне. Человек, который в настоящее время наблюдал за ней — Фелесита Сукре — если ей конечно не изменяет память, — ходила кругами по комнате. Хотя она и выглядела сильной, но Сара нашла её наименее пугающей. Джоана Абруцци была самой ужасающей. И её кстати, отправили ночевать в другую комнату. Хотя женщина сомневалась, что та сама осталась бы с ними. Но вот в Сукре было все менее загадочно, наверное, более честное, чем другие. Её лицо покрылось испариной, а потные ладони нервно провели по длинным волосам. Боится, как и все они, но она не в силах это замаскировать. Конечно, это не делало Сару более осторожной. Ведь они ужасно непредсказуемые. Наверное было бы смехотворно разговаривать с ней, но напряженное молчание, Танкреди сочла столь же невыносимым. В конце концов именно из-за прозрачности лица Сукре, Сара поняла, что что-то не так. Девушка бросала регулярные взгляды в окно, не с параноидальным опасением, а с искренним страхом. В лесу точно что-то есть, что пугает их больше, чем полиция. Сара помнила, что группа говорила о другой заключенной. Не то, чтобы они говорили при ней, просто это было тогда, когда Сара пряталась под кроватью. Черт, какое же имя они сказали? Это не было одним из тех имен, что есть в этом доме. Тея? Тильда? Вспоминая последние новости, она искала в мозгах лица и имена других сбежавших. Единственная, кто всплыла в памяти — Бренда Франклин — Да как же вспомнить? Сара вынырнула из мыслей, когда Сукре начала ругаться по испански. - Есть ли... - Женщина сама не узнала свой голос. Её горло было слишком сухим. - В лесу есть кто-то еще? Девушка замерла, встречаясь взглядом с Танкреди, которая выглядела больше озадаченной, чем испуганной. - Нет, - Сказала она, сомневаясь говорить ли правду. - Там лучше не находиться. Я имею ввиду, ведь нет никаких шансов, чтобы она действительно сделала это... - Кажется Сукре разговаривала сама с собой. Пазлы складывались в голове Сары медленно. - Вы пришли не просто, чтобы спрятаться от полиции? Ты дралась с одной из тех, что сбежала с вами? - Я... - Кто это был? - Это не имеет значения! Ответ пришелся не от Сукре, и это поразило их обеих. Лина Барроуз стояла около двери, которая оставалась открытой всё утро. Она держала стакан воды, на котором были написаны названия известных городов: Париж, Лондон, Рим, Чикаго. В детстве Сара пила сок из этого стакана. Узел в её животе слегка затянулся. Она чувствовала, что в любую минуту может заплакать и это будет ужасно, жалко и немного смущающе. Сара не хотела плакать перед этими людьми. До тех пор, пока она сохраняла свое достоинство, она все еще была женщиной, которую невозможно сломать, ведь таких убивать тяжелее, нежели будь она слабой, той, которую могли бы рассматривать, как жертву. Лина подошла к ней ближе, слегка вздохнув. - В любом случае, она мертва, - Барроуз поднясла стакан к её губам и вода скользнула по горлу. - Уже твоя очередь? - Спросила Сукре, с тревогой смотря на Лину. - Нет, - Она слегка отодвинула стакан от её губ, позволяя капле воды течь по её подбородку. Лина вытерла каплю большим пальцем. - Но ты можешь идти, Сукре. Отдохни, посмотри телевизор. Мика наверху пытается придумать план с Абруцци. Она послала меня сюда, чтобы предоставить нашей заложнице немного больше удобств. Нет никаких причин, по которым мы не можем вести себя, как разумные люди. Фелесита вышла из комнаты, не спрашивая её дважды. Лина все еще сидела рядом с Сарой. Внутренности женщины сжались в маленький клубок беспокойства. Но вот только, Барроуз совсем не была похожа на монстра, которого их неё сделали СМИ. Она была спокойна, не давала настойчивый взглядов. Но это не имело значения, ведь она все еще была человеком ворвавшимся в её дом. Она была человеком, который помог усадить её на стул и привязать. Она была человеком, стоящим достаточно близко к ней, чтобы дышать тем же воздухом, что и женщина. У Лины была вся сила, а у Сары нет, и с одной минуты на другую она и все остальные могли стать монстрами. - Мика сказала выслушать тебя, - Сказала ей Барроуз. - Есть что-то, что ты хочешь, что не подвергает нас опасности. Мы не хотим тебя пугать, хорошо? Саре хотелось ответить что-то резкое, но в конце концов она промолчала. Живот все еще продолжало сводить от наступающей беды. Вот чувствовала она, что что-то должно произойти. - Я принесу тебя завтрак, - Продолжила Лина. - Я не голодна. Стакана воды было мало, но сама мысль о том, что кто нибудь из них кормил её вилкой, вызывала отвращение. - Ну, если ты проголодаешься или захочешь пить, просто скажи. Кто бы за тобой не присматривал. Есть что нибудь, что бы ты хотела? Танкреди думала об этом. Было бы неплохо, чтобы ей принесли одежду. Узел на халате был крепко завязан, но ткань все равно была слишком тонкой, что женщина чувствовала себя обнаженной. Но даже в своих оптимистичных мыслях она не могла представить, как ей переодеться без одной из них. Если бы они отказались развязать её, они могли переодеть её сами, и это было то, чего бы она не хотела пережить. - Нет, - Как можно равнодушнее пыталась сказать Сара. Лина Барроуз оценивала её взглядом некоторое время — будто бы она представляла опасность. Будто бы даже человеку привязанному к стулу нельзя доверять. С близкого расстояния лицо преступницы выглядело пугающим. - Мне жаль, - Неожиданно сказала Лина. - Ты не должна быть здесь. Это моя вина. Я знаю, что сейчас в это невозможно поверить, но когда мы уйдем, я надеюсь, что ты посмотришь нам вслед и поймешь, что мы не плохие люди. Ни Микаэла, ни я. Через несколько лет, если нам удастся очистить наши имена, мы ответим за то, что сделали с тобой. Клянусь. Сара была слишком поражена, чтобы придумать ответ. Лина отвела от неё взгляд, и посмотрела в окно. Она резко выпрямилась, её тело стало напряженным, а лицо стало таким, будто она увидела призрака. Снаружи, в лесу, раздался звук чего-то приближающегося.