Easy Way Out

1994 год, 4 июля

      Помещение освещалось лишь одиноким маленьким окошком, и только это окно было единственным источником света в данной комнате. Юноша по имени Пауль назвал это помещение погребом, так как здесь было холодно и сыро. Ещё Хирше часто винил себя в том, что согласился поехать на выходные к старому другу. Старым он был как в прямом, так и в переносном значении: Хайко почти с самого детства был знаком к неким Рихардом Круспе и тот стал как родным братом для парня. Между ними на данный момент была разница в двадцать пять лет, и это не останавливало их хорошо ладить и достаточно открыто разговаривать друг с другом, но, как говорится, всё хорошее имеет свойство заканчиваться.       Пауль так доверял Рихарду, что рассказывал все свои секреты: когда он впервые поцеловался и с кем; пробовал ли курить или принимать наркотики, что он бы в жизни не сделал; так же он рассказывал о том, что очень переживает за Круспе, когда тот уезжает в командировки и всё тому подобное. Тогда парень ещё не знал, что никаких командировок нет и мужчина лишь уезжал в лес, где находилась его так называемая хижина. Там он очень тщательно готовился к будущему приезду своей жертвы, то есть Пауля. Убирая тела, что начинали разлагаться, тщательно вымывая каждый сантиметр от крови, а так же, когда трудная работа была сделана, Рихард понадёжнее прятал орудия пыток.       Держась за живот и согнувшись пополам, юноша лежал на полу, издавая тихий скулёж. Он находился в этом карцере уже более двух месяцев и его регулярно избивали. Хайко было чисто физически трудно дать отпор, имея проблемы со здоровьем, его избивали в школе, зная, что юноша точно не расскажет никому об этом, он, можно сказать, был боксёрской грушей для старшеклассников.       Он мог рассказать об этом Цвену и тогда всё было бы хорошо, он прекрасно это осознавал, но ничего поделать не мог, не хотел навязываться. Всё тело юноши усыпано синяками, неглубокими ранами с уже засохшей кровью, спина была исполосована кнутом, но лишь лицо оставалось нетронутым. Хайко не понимал, почему Круспе так бережно относиться к его лицу, и последний мог просто прийти проверить, не навредил ли себе младший, а раз уж тот ослушался, то на него градом сыпались избиения.       На данный момент Хирше отходил от подобного случая и пускал слёзы, он больше не мог терпеть подобное обращение к себе, его избивали два, а если повезёт, то один раз в два дня и, как вы догадались, быть в заточении два месяца и остаться живым каким-то образом невозможно! Самое противное в этом случае то, что Хайко трепетно любил своего мучителя и каждый раз ждал того момента, когда снова сможет почувствовать его руку на своём лице. Как было сказано раньше, Рихард особенно любил лицо своей жертвы и, очень аккуратно относился к этой части тела.       Пауль услышал, как массивная железная дверь начала потихоньку открываться, противный скрип раздался по всей комнате и это заставило лежавшее на полу тело вздрогнуть. Было отчётливо видно фигуру, что стояла в дверном проёме, а по ту сторону дверей был яркий и ослепительный свет. Наверное, именно это заставило юношу немного зажмурить глаза. Парень понял, что это Рихард, но его заставило удивиться то, что старший уже приходил сегодня утром, так что ему понадобилось вечером? Мужчина подошёл к лежавшему на холодному полу парню и, присев на корточки, начал вглядываться в его глаза. Их зрительный контакт продолжался недолго и Круспе нарушил его своим ласковым голосом.       — Солнце, ты как себя чувствуешь? Можешь не отвечать, знаю, что отвратительно. Хочешь, чтобы стало лучше? Иди-ка ко мне на ручки… — С самого начала Пауль понял, что он здесь, как собака на цепи, и пока он не сдохнет, ему нужно слушаться своего мучителя, если иначе — ему же хуже. Через боль и неприятные ощущения Хайко всё-таки сумел принять сидячую позу. Немного дёргаясь и шипя от боли, юноша всё же протянул руки.       — Вот так, молодец, Солнышко, уже лучше! Я искренне рад тому, что ты учишься на своих прошлых ошибках. — Круспе уже поднялся во весь рост, заставляя Хайко повиснуть на его шее, но внезапно Цвен взял того на руки, прижимая к своей груди и именно это заставило Пауля ухватиться за мужчину ещё крепче. Парень наслаждался этим моментом так как сейчас он был как можно ближе к возлюбленному, он чувствовал его дыхание на своей коже, чувствовал, как тот бережно куда-то несёт его.       — А… а куда вы меня несёте?.. — дрожащим и хриплым голосом молвил юноша, опять зажмурив глаза от ослепительного света. Старший лишь улыбнулся и, переступив последнюю ступеньку, повернул налево, мужчина шёл с невозмутимым выражением лица, будто для него украсть какого-то юношу или девушку совершенно обыденное дело. — Герр Круспе, куда вы меня несёте? Что вам вообще нужно от меня? Что я вам сделал, что вы меня так избиваете? — на последних словах голос Хайко предательски дрогнул и через это Круспе остановился перед самой дверью и, посмотрев на юношу, убрал ту тёплую улыбку.       — Пауль, тебе что-то не нравится? Я мог бы тебя насиловать каждый день, как одну из прошлых сучек! Я привел её на прошлой неделе, так что, как ты можешь подумать, она откинула копыта раньше времени! Думаю, ты слышал её крики, и если ты хочешь закончить так, как она, то всё в твоих руках! Так что, пожалуйста, будь хорошим мальчиком и не задавай лишних вопросов. — В следующий момент парнишку аккуратно уложили в что-то на подобии ванны и впервые за всё время Пауль почувствовал теплоту и то, как вода окутывает его тело.       Стало очень тепло и переживания Хайко были переставлены на второй план, но была одна очень мешающая деталь — одежда. Поль был только в майке и лёгких шортах по колено, а сейчас это одеяние портило прекрасный момент, вода немного почернела от того, что одежда была явно не такой чистой. Посмотрев на Круспе, юноше стало как-то неловко: тот внимательно рассматривал его тело, а когда-то белая майка при намокании обвисла на парне мешком.       — Снимай одежду, — в один момент сухо молвил Рихард, скрестив руки на груди, выжидая будущих действий. Лицо парня покраснело и, опустив голову, тот отрицательно помотал ею, прижимая колени к себе. — Солнце, ты хочешь, чтобы я применил силу? Я не хочу портить твоё прекрасное телосложение и здоровье! К тому же, чего я там не видел? Давай живо, я жду, — серьезным тоном произнес Цвен, оперевшись руками о бортики ванной.       Хайко стало совсем неловко, когда старший уставился на него и начал не только изучать взглядом, но и руками, аккуратно обводя изгиб между шеей и плечом, поглаживая плечи, и при этом его лицо оставалось всё с таким же ярко выраженным пофигизмом. Тяжело вздохнув, Хирше не спеша снял майку и, протянув её старшему, та отправилась в дальний угол комнаты. С шортами и нижним бельём была та же ситуация. Юноша почувствовал себя безвольной пташкой в клетке. Сейчас он не мог дать отпор мучителю, а в это время он мог бы сидеть в своей комнате, играть на гитаре и наслаждаться спокойной жизнью!       — Знаешь, ты такой красивый… Особенно лицо… У тебя такие аккуратные черты лица, загляденье просто! — Мужская рука коснулась к юношескому лицу, от чего тот вздрогнул и прикрыл глаза, стараясь не смотреть на то, как его пристально осматривают. Руку убрали и Пауль сразу же открыл глаза. А зря. Он заметил, что мужчина начал не спеша снимать одежду, а именно кофту и футболку, что была под ней. Радости Пауля не было предела, когда старший отошёл в сторону и начал копошиться около стола. Быстренько оглядевшись, Хайко заметил, что эта комната значительно светлее той, в которой он находился ранее. Цвен вернулся с куском мыла и мочалкой, он заметил, что юноша уже более-менее привык к данной обстановке и не очень щурит глаза от дневного света.       — Солнце, сядь поудобнее, — ласковым голосом молвил Рихард, опуская мочалку в воду и вскоре, вытащив её, намылил. Парень изменил своё положение, отцепив от себя колени, и, обняв плечи, немного поднял голову. Мочалка касалась когда-то нежной кожи, отмывая её от грязи, пальцы иногда касались юного тела и это в неком роде возбуждало Круспе, такая невинная и белоснежная кожа в области шеи и лица. Цвен просто обожал касаться этого тела, даже если эти касания были ударами кнутом или кулаками.       — Рихард… То есть… Герр Круспе, я хочу ещё раз спросить: почему вы просто не убьёте меня? Отпускать вы меня не будете, ибо я могу рассказать о всех тех избиениях, и я бы однозначно рассказал! Ведь я не хочу, чтобы кто-то ещё страдал так же, как и я! — откинув чужую руку от своего тела, проговорил юноша, моментально сжавшись, готовясь получить несколько ударов из-за нарушения тишины.       — Солнышко, как ты мог подумать, что я украл тебя только из-за того, что хочу убить тебя? Даже не забивай себе этим голову! Если с остальными разговор был коротким и простым, то ты очень меня удивил и просто сразил своим характером, я бы даже сказал, что ты заинтересовал меня этим, — без замедления ответил Цвен, ласково беря в руки голову мальчики, запуская пальцы в волосы, немного взъерошив их.       В тот же момент голову юноши быстро отправили под воду, хорошенько надавливая. Парень закричал, от чего потерял бо́льшую часть воздуха, и, болтая руками, он всё-таки схватился за бортики ванной, пытаясь подняться. Спустя несколько секунд парня за волосы вытащили из объятий воды, хорошенько сжимая руку, доставляя боль.       — Больно, да? А представь, так несколько раз сделать? Ты не представляешь, как это, даже не давая нормально перевести дух, снова отправлять под воду! Полик, это очень больно! — С глаз юноши покатились слезы, руками он схватился за голову и пытался отцепить от себя руки мужчины. — Я не позволял тебе сопли пускать! Солнце, такова жизнь, просто терпи и, возможно, ты привыкаешь.       Слёзы катились по щекам Хирше и он никак не мог остановить накатившуюся паническую атаку. Забегав глазами по комнате, Пауль пытался найти хоть какой-то выход. Рихард взял в руки лицо парня и, погладив большим пальцем гладкую поверхность щеки, будто немного успокоился. Глядя в глаза старшему, Хайко видел, насколько тому приятно причинять боль и морально унижать человека.       — Рихард, пожалуйста, остановись… Убей меня. Ты понимаешь, что рано или поздно я умру от твоих избиений! — прошептал Пауль прикрывая глаза, чувствуя как капельки воды стекают с его волос на лицо, шею и спину, снова попадая в ванную.       — Пауль… Мой милый Пауль, не смогу я тебя убить, но и остановиться тоже… Улыбнись для меня, пожалуйста… — Впервые за долгое время Пауль услышал «пожалуйста» со стороны Рихарда, и, открыв глаза, он улыбнулся ради любимого. Так искренне, насколько мог. Хайко почувствовал, как его поднимают с места, притягивая к себе. Сначала он испугался, так как раны, что успели размокнуть в тёплой воде, начали неприятно пощипывать, но сейчас его внимание было сосредоточено на том, что Рихард заботливо усадил его на стул, быстро накинув на него какой-то халат, и, завязав пояс вокруг талии, снова взял юношу на руки, надёжно удерживая.       — Тебе не холодно? — Отрицательный кивок. Парень крепко держится за мужчину и просто смотрит, как его выносят из комнаты, направляясь в другую. — Это хорошо, солнышко. — Пауль не всегда замечал одну мелкую деталь: Круспе всегда называл его «Солнышко», «Солнце», «Солнцеликий» или же «Полик», и это, несомненно, грело душу молодому человеку. Возможно, его чувства к мужчине неправильные и странные, но он правда любил старшего, даже не замечая, как тот смотрит на него, называет, прикасается. Светлая комната резко сменяется более тёмной. Хайко сначала не понял, где он, но через несколько минут он осознал, что находится в какой-то комнатке — маленькой, тёплой и очень уютной.       — Сядь на кровать, — по привычке приказал Рихард, поставив на ноги юношу. Хирше, спотыкаясь, всё-таки дошёл и сел на кровать, начиная ждать дальнейших действий от Круспе. В скором времени мужчина подошёл к Паулю и, присев рядом, вновь взял лицо юноши в свои руки. Хайко немного поддался вперёд, прикрывая глаза, тем самым потеревшись о руки Рихарда. Хайко резко открыл веки, почувствовав на своих губах чужие, сухие, немного потресканные, пропитанные табачным запахом губы. Судорожно вздохнув, Пауль почувствовал, как чужие губы покидают его и грубые руки начинают снимать с плеч халат — единственное, что сейчас прикрывало наготу юноши.       — Знаешь, почему я так люблю твоё лицо? — улыбнувшись, молвил Цвен, немного прижимая юношу к кровати, тем самым заставляя его положить ноги на постель. Припав губами к шее мальца, Круспе начал выцеловывать её, иногда оставляя багровые пятна, любимым звуком для мужчины были тихие вздохи, которые сейчас издавал Пауль. Спускаясь поцелуями ниже, Цвен несколько минут теребил твёрдые соски и, покончив с этим занятием, начал раздвигать ноги Хайко, но почувствовав сопротивление, что-то недовольно рыкнул.       — Оно такое невинное, манящее к себе, а твои белокурые волосы… Я бы хотел прикасаться к ним каждую секунду! — жарко прошептал Круспе прямо в ухо Паулю, развязывая узелок на халате, и вскоре совсем откинув его куда-то, снова прошептал: — Солнце, ты можешь немного шире раздвинуть ножки? — Цвен поудобнее устроился между ног юноши, иногда поглаживая впалый живот и ранки с засохшей кровью.       Мужчина кое-как снял штаны и, откинув их в другой угол комнаты, довольно улыбнулся, прижавшись всем телом к испуганному подростку. Он, чёрт возьми, ждал этого момента больше пяти лет и наконец это произошло, ничто не может испортить этот вечер. Достав из тумбочки какую-то баночку, Круспе дрожащими от возбуждения руками открыл её и, зачерпнув достаточное количество содержимого, поставил обратно.       — Пауль, сейчас потерпи немного. Будет неприятно и, возможно, немного больно, но терпимо… — таким же ласковым голосом прошептал Рихард, потихоньку проталкивая один палец в нутро Пауля. Юноша скривился и шумно вздохнул, хватаясь руками за плечи мужчины, царапая их. Хоть Рихард и казался спокойным его выдавало сбивчивое дыхание, он старался как можно аккуратнее разрабатывать юное тело, и когда протолкнул второй, а затем и третий палец, Круспе услышал блаженный тихий вздох. Немного не сдержав желание, старший немного грубее протолкнул пальцы, чем вызвал полу-вскрик.       — Прости, Солнце… — Хайко лишь кивнул, часто хватая воздух ртом, как рыба. В один момент юноша почувствовал странную пустоту, но затем по всему телу прошлась невыносимая боль. С одной стороны это было неприятно, а с другой — больно. Мужчина издал протяжный вздох и оперевшись о спинку кровати одной рукой, мимолётно прикоснулся к лицу юноши. Круспе вошёл только наполовину, давая младшему привыкнуть, и то — как можно нежнее и медленнее.       — Б-больно… Прекратите, пожалуйста, мне очень больно! — воскликнул парень, хватаясь за плечи мужчины, сильнее царапая их и крепко сжимая. Кажется, с глаз юноши в который раз покатились слезинки и невыносимая боль окутала всё тело. — Пожалуйста, Рихард, прекрати, мне просто невыносимо больно! — Хирше даже на некоторое время понял, что всякие иные ощущения у него пропали — чувствовалась только боль. Как можно сильнее оттолкнув от себя Цвена, юноша, в следующий момент заметив на себе пристальный и серьёзный взгляд мужчины, потерял всю смелость.       — Вот нет у тебя терпения, сучёныш! Я тут стараюсь быть максимально нежным, спокойным, а ты вот так! Ну ничего, видимо, ты не любишь, когда к тебе обращаются по доброму! — В следующий момент Рихард вышел с Хайко и, перевернув того на живот, заломил ему руки за спину, заставляя прогнуться в спине. Немного подождав и посмотрев на сложившуюся картину, Рихард довольно улыбнулся: это то, чего он ждал чуть ли не каждый момент своей жизни после случая в доме семьи Хирше.       Одним резким движением Круспе вошёл обратно и, услышав сдавленный крик, улыбнулся ещё шире. Придерживая Пауля за живот, он начал двигаться. Запрокинув голову назад, Рихард шептал что-то о том, как ему хорошо, что он чертовски рад тому, что наконец Хайко прогибается под ним. Хирше вскоре перестал кричать и лишь беспомощно хныкал в подушку, довольные стоны над ухом так раздражали его, он доверял этому человеку, проводил с ним больше времени, чем с родными и в итоге всё пошло коту под хвост…       — Приятно? Да? Вот мне очень приятно! — опять зашипел Цвен на ухо Хирше, заставляя его ещё больше морщится и тихо глотать слёзы. Пошлые шлепки кожи о кожу только больше возбуждали Рихарда и он не беспокоился об удобствах для младшего, заставляя того буквально ломаться в неудобной позе. — Не пускай слёзы, Солнце, я же знаю, что тебе приятно. Ты же так ждал этого, не так ли? Я знаю, что именно меня ты представлял в своих самых пошлых фантазиях, Солнце, я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. — Чуть ли не с каждым словом Рихард делал движения более резкими и быстрыми, заставляя нижнего вскрикивать.       Поль сцепил зубы и, зажмурив глаза, попытался хоть как-то отшвырнуть от себя Круспе, но тот не спешил отпускать малого. Хирше стало мерзко быть в этом теле, он чувствовал лишь ненависть к себе и своей жизни. Рихард же прикрыл глаза и, сделав движения немного нежнее, чувствовал близкую разрядку. Нагнувшись к уху юноши, Круспе шептал разного рода нежности, чтобы хоть как-то проявить некую заботу, но всё равно нежности иногда были больше похожи на грубости. В один момент мужчина протяжно вздохнул, полностью прижавшись к парнишке, старший даже не заметил, что тот не выдержал и отключился.       — Хах… он ещё и сознание потерял. Блин, теперь такое чувство, будто я труп трахал! Что же мне с тобой делать… Может, пока спишь, тихонько усыпить тебя, как собаку? М-м-м, нет, ты ещё мне пригодишься, — противоречил сам себе Рихард. Медленно выйдя из нутра, Цвен уложил Пауля в более удобную для сна позу и, поцеловав того в лоб, прошептал что-то типа: «Не переживай, скоро ты привыкаешь» и отстранился. Встав с кровати, Круспе взял верёвку и, подойдя к парню, привязал его левую руку к изголовью кровати, завязав верёвку как можно сильнее. Мужчина заботливо укрыл юношу и, зачем-то положив на комод одежду, пошёл обратно к кровати. Устроившись рядом, Рихард обнял младшего, придвинувшись к нему. Голову мужчины ещё долго посещали разные мысли, но вскоре усталость взяла своё и Круспе всё же провалился в царство снов.

***

      Пауль очнулся в тёплой кровати и первое, что взбрело ему в голову, это то, что нужно бежать. Спохватившись с места, Хайко почувствовал и увидел то, что его рука была привязана к кровати, да ещё надёжно так. Неприятные ощущения раздались по телу и Хирше пришлось присесть на кровать, чтобы не доставлять себе же неудобства.       — Ты уже проснулся? Вот же молодец! — послышалось сзади, а затем мужские руки обвили талию парня, прижимая к себе. Юноша зашипел и, не желая быть в объятиях мужчины, всеми силами пытался выбраться из его цепких лап. — Куда ты так спешишь? — мурлыкнул Круспе, ещё сильнее сжимая младшего одной рукой, а второй отвязывая его от кровати.       — Пусти меня, я потерял доверие к тебе! Я ненавижу тебя! — Хриплым голосом рыкнул Пауль, как только почувствовал, что его вторая рука свободна. Попытавшись ударить старшего по лицу, Хайко потерпел поражение, его руку перехватили и крепко сжали. Чего уж там говорить о том, что с второй рукой было тоже самое.       — Вот так, значит? Полик, мы оба знаем, что ты меня любишь. Ты, даже если захочешь, далеко не убежишь от меня. Я нужен тебе, без меня ты не выдержишь. Не так ли? Хватит врать самому себе, — спокойным тоном ответил Рихард, отпуская младшего и давая тому свободу действий на несколько минут. Зевнув, Цвен сладко потянулся и, взъерошив себе волосы, поднялся с кровати в поисках своей одежды. — Одевайся и уходи отсюда. Одежда на комоде.       У Пауля на несколько секунд отняло дар речи. Его отпускают, что, несомненно, хорошо, он остался жив. Встав с кровати, Хайко быстро нашёл одежду и, так же быстро надев её, подбежал к двери. Он был не удивлён тому, что было закрыто, и послышалось тихое хихиканье, которое переросло в полноценный смех.       — Ты действительно думал, что я тебя вот так отпущу? Солнце моё, ничто не даётся так легко! — воскликнул мужчина, надевая брюки. Похлопав по карманам, он достал какую-то светлую пачку и, похоже, зажигалку. Вскоре огонёк на несколько секунд озарил лицо Круспе и, положив зажигалку обратно, по комнате раздались шаги и запах табака.       — На колени, живо, — властно приказал Цвен, делая затяжку, в скором времени выдыхая дым. Хирше странно себя чувствовал, у него плыло в глазах и чувствовалась некая слабость. Паулю ничего не оставалось делать, как подчиняться, ему был очень дорог путь к свободе. Присев на колени, юноша смотрел снизу вверх и понимал, что так просто он не уйдёт. Круспе нужно было доставить как можно больше боли.       Хайко с мольбой смотрел на Цвена и пытался хоть как-то вызвать у последнего сочувствие и эмпатию. В один момент мужчина тяжко вздохнул. Кажется, он тоже смотрел на него, но в полумраке Хирше не мог рассмотреть выражение лица мучителя. Мелкая дрожь пробежала по всему телу юноши, когда их молчанку нарушил слегка хриплый голос мужчины.       — Хороший мальчик, — сказал Круспе, делая последнюю затяжку. Решая потушить окурок, он говорит: — Закрой глаза и высунь язык. — Когда юноша так и сделал, тот просто приложил окурок к языку Пауля и, когда младший издал хныканье, выбросил его в сторону.       Взяв Хайко за волосы, Цвен потянул его вверх, заставляя подняться, но его не послушали. Это было правильно, так как Рихард не говорил ему вставать. Хмыкнув, мужчина открыл дверь и поволок юношу за собой, заставляя того немного поскуливать от боли. Когда Цвен тащил юношу по полу, он ощущал некое удовольствие от болезненных стонов парня и, наверное, именно из-за этого он ещё сильнее сжимал белокурые волосы. Садизм — это самое лучшее, что могло быть для Цвена. Даже сейчас он не чувствует сожаления к Хайко, он просто, наконец, заманил этого зверька в клетку и все нежности закончились. Но всё же некие чувства были.       Притащив Пауля в тот самый подвал, Рихард с силой бросил его в угол комнаты, услышав сдавленный болезненный крик. Круспе улыбнулся при виде того, как Хайко, выставив руки перед собой, пытается защититься. Он такой беспомощный. Не сдержавшись, мужчина несколько раз ударил ногой в живот юношу и, буквально утопая в смехе, Рихард всё же смог остановиться после того, как Хайко перестал как либо реагировать на удары и злобные крики старшего. Медленно подойдя к юноше, мужчина присел на корточки, всё так же улыбаясь. По лицу парня стекали слезы, грудь вздымалась от волнения, а закрытые глаза подрагивали от страха.       Взяв в руки лицо юноши, Рихард поцеловал его лоб, нос, щёки, мокрые от слёз глаза и, наконец, прикоснувшись к губам, он как можно нежнее начал проталкивать язык в рот Пауля, и сопротивляться тот не стал. Вдоволь насладившись поцелуем, Круспе оскалился и, никак не отстраняясь от губ Хайко, втянул нижнюю губу последнего, а когда тот перестал всхлипывать, резко прокусил её, незамедлительно слизывая капельки крови. Юноша немного дёрнулся, но, не издав ни единого звука, зажмурил глаза, терпя неприятные и болезненные ощущения.       — Рихард, пожалуйста… Как мне ещё тебя просить, чтобы ты меня, наконец, убил? Ты вообще осознаешь то, что рано или поздно тебе придётся зарыть меня где-то, как собаку?! Или же вообще сбросить в какую-то канаву! — Парень забился в угол и, обняв колени, положил на них голову. И, наверное, только сейчас Рихард испытал эмпатию, он почувствовал, насколько больно сейчас Паулю, как внутренняя боль разрывает его и заставляет ронять солёные капельки на пол.

***

1987 год, 2 июня

      — Пауль, куда ты делся? — Кричал мужчина, блуждая по лесу, сегодня был достаточно солнечный день и летний бриз был прекрасно ощутим. Послышался детский смех, и белокурая макушка показалась из-за дерева. — Вот ты где! Даже не знаю, как ты так прячешься, что я тебя найти не могу уже который раз? — улыбаясь, говорил Круспе, подходя к мальчишке. Будучи уже совсем рядом, Цвен заметил, что волосы Хайко растрепались и от аккуратно уложенных локонов почти ничего не осталось. — Иди ко мне, Солнце, — ласково позвал к себе Рихард, присаживаясь на зелёную траву.       Мальчишка подбежал к старшему и, усевшись рядом, положил голову последнему на плечо. Птицы иногда прерывали тишину и лёгкий летний ветерок дул в лицо, около озера было так красиво и гармонично, что Пауль и Рихард могли не говорить, они прекрасно понимали друг друга без слов. Круспе повернулся к мальцу и, аккуратно поправив белокурые волосы, улыбнулся. Старший аккуратно придвинулся к Хайко и, поцеловав того в висок, вздохнул.       — Герр Круспе, а вы любите кого-то? — послышался детский голос со стороны. Сейчас Рихард не понимал одного: как этот мальчишка смог поставить его в тупик? Да, Цвен боялся давать ответы на личные вопросы и достаточно часто отмахивался простыми фразами, мол: «Стар я уже для этих амурных дел», но с ребёнком такое, понятное дело, не прокатит.       — Хах, есть один человек. Я очень люблю его и просто жажду проводить с ним больше времени, но, увы, я думаю, что он не поймёт моих чувств… Он слишком молод и ещё полон сил, а что я? Мне уже не восемнадцать лет, чтобы быть у кого-то на побегушках. Знаешь, хочу взять так называемый перерыв в отношениях. — Хайко понимающе кивнул и, улыбнувшись, прикрыл глаза, он вымотался за сегодняшний день, ведь с самого раннего утра бегать и играть в разные игры достаточно выматывающе.       — Я спать хочу… Герр Круспе, пойдёмте домой? Уже всё-таки вечер близится, да и мама будет злиться через то, что я не вовремя домой пришёл… Она говорила прийти ровно к шести, а уже, скорее всего, переваливает за восемь… — Мальчишка встал с места и, сложив руки на груди, посмотрел на сидящего Рихарда. Тот усмехнулся и, встав, резким движением подхватил Хирше на руки. На лице у мальчика тогда можно было увидеть много эмоций, начиная от страха, а заканчивая восторгом.       — Ну раз уж так, то пошли домой! И не переживай по поводу мамы, я сказал ей, что мы идём гулять, а со мной тебе можно ничего не бояться! — Хайко вскоре начал брыкаться и, всё же спрыгнув с рук Круспе, побежал по протоптанной тропинке. Цвен с неким восхищением смотрел на этого паренька. Пока что у него много энергии и правда жизни может ранить этому маленькому созданию сердце, и Рихард старался сделать так, чтобы Хирше не знал бед, так сказать, чувствовал себя в безопасности рядом с ним. Размеренными шагами мужчина шёл следом за мальчишкой, немного улыбаясь и нечасто спотыкаясь о неровную поверхность тропинки.       — Герр Круспе, а спорим, вы меня не догоните? Давайте… Кто последний прибежит домой — будет читать стихи! — Мальчик остановился и, отдышавшись, посмотрел назад, мужчина охотно кивнул. Хирше заметил, что мужчина, готовясь к бегу, вынул руки из карманов. Снова мальчишка побежал и, стараясь обогнать старшего, пытался сделать какую-то мелкую пакость вроде бросания камешков на тропу. Старший же поддавался младшему и делал вид, что не успевает за ним — на самом деле это так забавно. Хайко даже не подозревал, что общается с убийцей, слишком мал он был, чтобы понять сложные правила жизни.       Уже более спокойным шагом Круспе вышел на асфальт и заметил, что мальчишка добегает к дому, радостно смеясь. Рихарду было приятно находиться в компании Пауля, тот был в меру разговорчив и послушный, а так же младший просто обожал слушать его истории из жизни. Конечно, Цвен не рассказывал о том, что после хорошо проведенного времени с Хайко он шёл в свою хижину и без какого-либо сожаления убивал девушек и парней, что по иронии судьбы попали к нему в заточение.       Рихард, наоборот, рассказывал о том, как можно выйти из той или иной ситуации, но чаще всего это были разговоры о его молодости. Даже сейчас он просто обожал группу «Kiss» и мог с восхищённым выражением лица назвать все их треки, альбомы, концерты, на которых он присутствовал. Цвена заинтересовал этот мальчишка, так как в его глазах был некий огонёк надежды, мужчине даже иногда казалось, что Пауль интересен ему не только в дружеских отношениях. С каждым годом, месяцем, неделей, днём, часом, минутой и даже секундой Рихарду было физически и морально трудно как-то сдерживать себя, чтобы не прижать Хайко к столбу дерева, начать целовать и ласкать бледную кожу. От подобных размышлений мужчина немного потрепал головой и старался хоть как-то отогнать от себя столь пошлые мысли.       — Герр Круспе, Вы проиграли! Теперь вы читаете стихи! — улыбаясь, молвил Хирше, обнимая свою мать. Женщина как-то укоризненно посмотрела на Цвена, прижимая к себе сына. У Рихарда и матери Пауля были не очень хорошие отношения и женщина постоянно искала повод, чтобы прекратить общение мужчины с её сыночком. Но вот отношения с отцом мальчика у Круспе были намного лучше, они вдвоём служили и после службы их мужская дружба стала намного крепче. Взаимная помощь и бутылка «Qualitätswein» по праздникам подтверждала то, что Рихард, несомненно, проверенный человек, а материнское сердце чувствовало, что что-то неладное задумал дружок её мужа.       — Даже не знаю, как ты смог меня обогнать! Ну ничего, в следующий раз я обязательно выиграю! — Взъерошив волосы мальца, мужчина посмотрел на недовольное лицо женщины и, вздохнув, кивнул тому на дверь. Хайко, поняв намёк, побежал в дом, так что только пятки сверкали. — Что опять не так? Разве ты не видишь, что ему хорошо в моей компании? Я хочу только добра этому солнечному лучику, — засунув руки в карманы, недовольно промямлил Круспе.       — Рихард, в том то и дело, что ему хорошо в такой компании! Я знаю, что это ты убил ту девушку, я помню, как ты сделал это по молодости, но пригрозил мне, чтобы я не сделала доклад в полицию! А твой папенька наверняка ещё и свидетелям, а так же той самой полиции деньжат докинул! Круспе, ты ещё та тварь, даже не смей искать нас, мы сегодня же переезжаем в другой город и я расставлю всё так, как будет удобно мне. — Рихард безэмоционально смотрел на эту женщину, но в его разуме творился Армагеддон, столько эмоций и он не может пустить всё на самотёк.       — Значит так, ты тут никто и даже не смей диктовать мне правила, я сам знаю, что мне и Паулю нужно. Где ты была, когда ему вот исполнилось десять лет? Ты вообще что-то хорошее сделала для него? Ах да, ты, видимо, хочешь, чтобы я поведал твоему мужу историю о том, как ты увлечённо отсасывала у своего богатенького любовника на этой неделе, м? Дорогая, то, что я убил по молодости так и осталось в прошлом, а ты, голубушка, изменяешь своему мужу, на секундочку, — Рихард немного повысил голос. — чуть ли не каждую неделю! Вы никуда не уедете, в любом случае, я сделаю всё, чтобы не допустить этого. Я с удовольствием убью и тебя, если нужно будет. — Женщина ошарашенно смотрела на Цвена, будто думала, что этим взглядом заткнёт его. Смиловавшись, Рих молча пошёл в дом, зная, что там его уже ждёт сонный или спящий Пауль.       Тихо войдя в дом, мужчина заметил, что мальчишка ждёт его на диване, держа в руках книжку с колыбельными. Для Цвена это что-то новенькое, так как обычно он читал для мальца братьев Гримм или же других не менее интересных сказочников и писателей. Заметив Рихарда, Хайко улыбнулся и, открыв нужную страницу, начал, кажется, перечитывать колыбельную. Присев рядом, старший взял в руки книгу и, в уме быстренько прочитав содержание песни, улыбнулся. Он помнил, как мать пела ему эту колыбельную, когда сон никак не приходил к полному энергии телу.       — Ох, ты, кажется, нашёл песенку моего детства. Знаешь, я раньше очень любил её. Думаю, тебе она тоже понравится, особенно, если тебе очень хочется спать, но сон никак не приходит. — Пауль заинтересованно посмотрел на Цвена и, оперевшись о плечо старшего, начал слушать такие интересные для него рассказы. — Когда-то мама пела мне эту песню и сон принимал меня в свои тёплые объятия, думаю, что ты тоже оценишь мои старания. Знаешь, за эти года мой голос заметно изменился, не думаю, что я прям великолепно спою тебе это… — Пожав плечами, Круспе лишь закрыл книгу и, отложив её в сторону, поудобнее расположился на диване.       — Hoppe, hoppe Reiter wenn er fällt dann schreit er. Fällt er in den Graben fressen ihn die Raben. Fällt er in den Sumpf macht der Reiter plumps. — Первые строки песни давались Рихарду немного сложно, но память и голос всё же не подвели его. Пауль прикрыл глаза и, слушая успокаивающий голос Цвена, незаметно даже для себя начал проваливаться в сон. Мужчина же насколько увлекся пением, что только под самый конец заметил, как Хайко лежит у него на коленях и то, что он спокойно перебирает белокурые волосы мальчишки.       — Hoppe, hoppe Reiter wenn er fällt dann schreit er. Fällt er auf die Steine tun ihm weh die Beine. Fällt er in den Sumpf macht der Reiter plumps. — себе под нос продолжил подпевать Рихард, аккуратно вставая с дивана. Нужно было отнести спящего в нужную комнату как можно аккуратнее, чтобы не разбудить. Взяв на руки младшего, Цвен спокойным, но уверенным шагом пошёл по долгому коридору.       Заприметив нужную дверь и кое-как открыв её, мужчина тихонько вошёл в комнату, закрыв дверь, и, положив мальчика на кровать, сел рядом. В полумраке перебирая пряди волос, Рихард наклонился к шее Пауля, легонько поцеловав бледную и нежную кожу Круспе будто оживился, он забыл о конфликте с матерью мальчишки и более настойчиво начал выцеловывать шею, переходя на плечи.       Руками Цвен поглаживал бедра Хайко и, придвинувшись телом к последнему, старший довольно улыбался. Мужчина даже не заметил, что дыхание Хайко стало не таким ровным, а глаза начали незаметно дрожать. В голове Круспе было лишь желание. Сейчас или никогда. Вероятно, у него даже не будет возможности просто увидеть это создание, не то, что проворачивать подобные действия.       — Герр Круспе, что вы делаете? — дрожащим и тихим голосом молвил мальчишка, отпихивая от себя нависающего над ним мужчину. Рихард даже немного испугался, так как в комнате было тихо и лишь еле слышное причмокивание нарушало гармонию. Отстранившись от не менее испуганного мальчишки, Цвен лишь медленно опустил глаза, он понимал, что хлопец умный и прекрасно понимал, что хотел сделать мужчина.       — Солнце, давай оставим это между нами? И прости за это, не знаю, что на меня нашло… И можешь называть меня просто Рихард, просто, когда ты обращаешься ко мне на «вы» я чувствую себя старым. — Круспе улыбнулся и, потрепав белокурую макушку, направился к выходу. Скорее всего, ему впервые было неловко перед ребенком, так как до этого подобных «сюрпризов» не было. Только около двери мужчина услышал, как таким же тихим и хриплым голосом мальчишка сказал: «Ты… Ты красиво поёшь». Это, несомненно, порадовало старшего и, уже выйдя из комнаты, тот смог спокойно вздохнуть, не увидев никого в поле зрения.

***

      Присев около Пауля, мужчина положил руки на колени и, взглянув на заплаканное лицо юноши, улыбнулся краями губ. Это он виноват в том, что сейчас юное тело покрыто ранами и синяками, а ведь когда-то он говорил, что хочет только добра этому солнышку, но, не сдержав слова, Рихард себе сделал только хуже. Обняв мальчишку, Круспе зашептал что-то, что могло успокоить мальчишку, вспомнив ту самую колыбельную, которую он пел чуть ли не каждый раз перед сном для десятилетнего Хирше. Строка за строкой и парень всё же успокоился, но, не торопясь обнимать мужчину, лишь повернулся к нему и, положив голову на плечо, улыбнулся.       — Солнце, я люблю тебя, ты не представляешь, как… Прости меня, пожалуйста, прости… Я сам виноват, а ты страдаешь, я же когда-то обещал себе иметь к тебе только добрые намерения… Я не знаю, как это получается, понимаешь? Я сошёл с ума, да? — отстранившись от Хайко, Цвен посмотрел в его глаза и, на миг улыбнувшись, с его глаз покатились такие же слёзы. Только сейчас юноша осмелился обнять плачущего Рихарда, сжимая его так крепко, насколько можно. Но всё же ожидая подвоха, парень не примыкался всем телом к старшему.       — … Я тоже люблю Вас… тебя… Рихард, для меня ты всё равно остаёшься таким же хорошим, как и в детстве, я искренне верю, что ты исправишься… Давай попробуем, так сказать, начать всё сначала? Забудем все те конфликты, что мы перенесли? — Парень отстранился от мужчины и, посмотрев последнему в глаза, улыбнулся. Старший из последних сил старался перестать пускать слёзы, но слова юноши так и засели у него в голове, заставляя уже плакать не от горя, а от счастья. Следуя примеру Круспе, Хайко взял его лицо в свои руки и, немного помедлив, всё же прикоснулся своими губами к губам старшего. Это было всего лишь прикосновение, но сколько эмоций и любви Хирше старался передать Цвену!       Сбивчивое дыхание юноши эхом раздавалось в ушах Рихарда и, максимально близко прижав к себе Хайко, прикрыл глаза. Ему стало так тепло, даже несмотря на то, что сейчас они сидели на полу в холодном подвале.

***

2010 год, 21 апреля

      Пауль весело напевал какую-то мелодию, нарезая помидоры, а затем, бросая их в большую тарелку, съел несколько кусочков вкусного итальянского сыра. Сегодня Рихард должен был прийти с работы немного раньше, так что Хайко старался как можно быстрее справиться со всеми блюдами. Обычно это именно Круспе организовывал романтические вечера и приятно удивлял своего любимого, но сегодняшний вечер — исключение. У Хирше сегодня был выходной и, не отказав себе в том, чтобы поваляться целый день в кровати, он решил занять чем-то голову и руки, только под конец дня. Мужчине готовка не очень нравилась, но ради Рихарда он мог и не такое терпеть.       Перемешав почти готовый салат, Хирше попробовал его и закатил глаза от того, насколько же вкусно получилось. Помимо кухни родной страны мужчина просто обожал итальянскую, и сегодняшний вечер был посвящён блюдам именно из этой страны. Лазанья уже была готова, греческий салат тоже, суп с грибами кипел на маленьком огне — всё было под контролем. Мужчина чуть не сошёл с ума, пока смотрел на то, как готовиться первое блюдо. К приезду Цвена оставалось полчаса и Пауль, аккуратно вытирая тарелки, вилки, ложки, клал их на стол, тоже самое было и с бокалами. Вот и всё, только две свечи украшали этот стол. Ничего лишнего.       Последние пятнадцать минут были утрачены на поиск одежды, которая идеально подходила к обстановке. Напялив мягкий и теплый свитер, Рихарда Пауль дополнил его черными джинсами и милыми домашними тапочками в виде кроликов. Снова пройдя в кухню, мужчина убедился в том, что всё безупречно и идеально. Сев за стол, Ландерс подщёчился в ожидании, Рихард уже опаздывал на десять минут, что казалось странным, но, возможно, он уже едет домой и просто попалась пробка или же нужно было заехать на заправку.       Вечер потихоньку шёл к неудачному концу… Сегодня они должны были отмечать очень важный для них праздник — прошло пять лет, как они связали свои жизни до гробовой доски, которая, видимо, настанет для Круспе, когда тот заявиться домой. Выудив из кармана телефон, Ландерс набрал номер возлюбленного, ожидая ответа. Долгие грудки… Не взяли трубку… И так ещё около пятнадцати раз. Наверное, только на двадцатый раз трубку всё же взяли.       — Рихард, ты нормальный?! Ты время видел? Где тебя, блять, черти носят? — В один момент завопил мужчина в трубку ожидая услышать ответ. Мучительное молчание, что на кусочки разрывало сердце влюблённого. Ландерс выкурил уже около пачки сигарет и нервы просто не выдерживали, нужно было заглушить всё алкоголем…       — Рихард Цвен Круспе, если Вы не заявитесь домой не меньше, чем за полчаса — найдёте меня со вспоротыми венами в ванной. Вы знаете, что я держу своё слово и это непременно случится. — Сбросив звонок, Пауль взял открытую бутылку вина и с горла начал пить содержимое… Так больно… Очень-очень больно…       Не прошло и двадцати минут, как послышались уверенные шаги в прихожей. Пауль всё так же сидел за столом и пил уже не вино, а крепкий виски. Пьяный в ковёр Ландерс посмотрел на фигуру в дверном проёме и пьяно улыбнулся. Пришёл. Рихард пришёл. Радостно протянув руки с бутылкой для объятий, мужчина поднялся со стула и, подойдя к возлюбленному, обнял того.       — Прости, что опоздал… Вижу, ты готовился. Я просто должен был закончить кое-какие дела, да ещё и психолог просил заехать… И у меня хорошие новости: теперь я, так сказать, официально психически здоров. Прошло достаточно времени с тех пор, как… Как закончились твои муки. — Обняв пьяного супруга, Круспе мимолётно улыбнулся, но вспомнив о том, что Пауль грозился что-то сделать с собой, помрачнел.       За эти пять лет он очень дорожил своим возлюбленным и боялся за его здоровье, даже если тот просто подхватил мелкую простуду. А вот Ландерс переживал о том, что за Круспе бегают достаточно красивые девушки. Старший, в отличии от остальных людей его возраста, достаточно хорошо сохранился.       — Солнышко, такого больше не будет, обещаю. И даже не думай о том, что я с кем-то другим провёл этот вечер, ты же знаешь, что я люблю только тебя. Только тебя и больше никого! — ласково зашептал Цвен, отбирая у Ландерса бутылку, и, поставив её на стол, вернулся в объятия к последнему.       Как всегда поцеловав чёрную макушку, Круспе опустил руки на поясницу шатающегося Пауля и, продолжив целовать лоб, глаза, нос и щёки, чувствовал, как младший понимает, что от него хотят. Неожиданно втянув Ландерса в поцелуй, Рихард прижал того к стене, начиная приподнимать, держа за ягодицы. Сомкнув ноги на талии старшего, Поль разорвал поцелуй и что-то невнятно сказал, но было понятно одно — нужно перейти в более удобное место. Придерживая Ландерса, Рих за несколько секунд оказался в нужной комнате. Уложив любимого на кровать, Цвен включил маленький светильник около кровати и посмотрел на то, как Пауль пытается снять одежду, и у него это достаточно хорошо выходит.       — Ты очень соскучился по мне, да? Я вот очень ждал, когда приду домой и проведу с тобой вечер, но, увы, меня задержали в одном не очень хорошем месте. Я надеюсь, это не помешает нам хорошо провести ночь? — похотливо говорил Круспе, вытаскивая из тумбочки полупрозрачный тюбик. На эти слова Пауль только кивал и улыбался. Сняв тёмную рубашку, она отправилась в кучу к скомканной одежде Пауля, надоевшие брюки туда же. Забравшись на диван к податливому телу, Рихард сразу же по привычке начал целовать шею, чем вызвал краткие смешки и улыбку на лице Ландерса. — Ты плохо вёл себя, разве можно говорить о том, что ты сделаешь себе что-то нехорошее? Ты же знаешь, какая у меня работа… — Поставив руки по обе стороны от Пауля, Цвен смотрел на него и хитро улыбался, ожидая ответ.       — Ох, Рихард, ну так почему ты мне не сказал о том, что ты приедешь домой только в час ночи? Я как бы переживаю за тебя! — Круспе улыбнулся и придвинулся ближе к Ландерсу, упираясь пахом в его ягодицы. Немного помедлив, Рихард всё же взял тюбик, и, провозившись с нижним бельем, отправил его в кучу к остальной одежде.       Шумное дыхание нарушало тишину, и вот, достаточно хорошо смазав пальцы и оставив на них достаточное количество смазки, Цвен без проблем протолкнул первый, а затем и второй палец. Было слышно недовольное дыхание Ландерса и Круспе даже засомневался в том, правильно ли он всё делает. К двум пальцам скоро присоединился ещё один. Рихард попытался найти простату любимого.       — Господи, Риш, сделай ещё раз так! — резко простонал Пауль, закрывая рот рукой, стараясь контролировать дыхание. Пальцы легонько касались клубочка нервов, но доставляли неимоверное удовольствие нижнему. Легонько дёргаясь, Ландерс часто вздыхал и постанывал, не боясь того, что утром могут жаловаться на странные звуки. С их звукоизоляцией можно было хоть рок-концерт устраивать в комнате.       — Нет, Полик, ты должен контролировать то, что говоришь. И сейчас я выбью из тебя всю ты дурь, которую ты себе придумал… — Вынув пальцы, Круспе выдавил ещё немного смазки на руку и размазал её по изнывающему от возбуждения члену. Приставив головку, старший со вздохом постепенно вошёл в горячее нутро, он всё ещё любил это тело и был готов убить любого, если кто-то скажет, что оно не идеально. Первые толчки были слегка резкими и Ландерсу приходилось прикрывать рукой рот, чтобы не издавать громких звуков. — Пауль, а почему это ты такой тихий, м? Я хочу слышать твои чудесные стоны, ведь хочу знать, что тебе приятно… — Цвен толкнулся грубее, из-за чего Паулю пришлось убрать руку и издать такой желанный для старшего стон. Откинувшись на подушку, Ландерс прикрыл глаза и начал чувствовать, что толчки становятся сильнее и размашистее.       — Чёрт, зачем так грубо? Ты же знаешь, что я неженка! Рих, ну в самом деле… Ты можешь хоть раз быть со мной понежнее? — недовольно шептал Пауль, комкая вокруг себя простынь. Цвен почему-то не пропустил эти слова мимо ушей, как в предыдущие разы и, сделав движения более нежными, посмотрел на своего возлюбленного. Хайко положил руку на свой возбуждённый член и начал в такт движениям водить рукой вверх-вниз, но Рихард хитро улыбнулся и убрал руку в сторону. Круспе поцеловал мочку уха любимого и, взяв в рот массивную серьгу, потянул на себя, заставляя младшего зашипеть от разнообразия ощущений. — Твою мать, Риш… — в очередной раз простонал Пауль, хватаясь руками за плечи Цвена, максимально близко прижимая к себе. Нередкое скрипение кровати не давало в полной мере насладиться довольными стонами любимого, из-за чего Рихард недовольно вздыхал.       Со сбивчивым дыханием Круспе поцеловал Хайко и, немного грубее толкнувшись, услышал сдавленный стон, что был удачно приглушён поцелуем. Слегка придерживая Ландерса за бёдра, Рихард ускорил фрикции и, улыбнувшись, посмотрел на смущённое лицо любимого. Паулю, кажется, надоело сдерживаться и из его уст вновь и вновь исходили разные похотливые слова, а за ними и стоны. Круспе же оценил выбор возлюбленного и, когда тот более менее казался расслабленным, задал такой темп, который был удобен для него. Чувствуя быструю разрядку, Ландерс открыл свои веки и, заметив довольное лицо Цвена, улыбнулся. Его веки были закрыты, рот иногда открывался, издавая довольные вздохи, волосы торчали в разные стороны, а по лицу скатывались бусинки пота.       Хайко вновь положил руку на свой член и, делая резкие и быстрые движения вверх-вниз, в скором времени протяжно вздохнул. Открыв глаза, Цвен улыбнулся ещё шире. Такую улыбку можно было увидеть только тогда, когда он был неимоверно доволен. Рихард прижался к Ландерсу и, протяжно застонав, начал шептать о том, что он очень рад находится рядом с ним. Пауль же отвечал на это своей тёплой, слегка детской улыбкой. Обессиленно рухнув около младшего, Цвен закрыл глаза и попытался сосредоточиться на ощущениях, он слышал частое дыхание возлюбленного, его невообразимо радовали эти минуты. Когда можно было просто молча, без разговоров лежать и наслаждаться жизнью.       Ландерс внезапно начал хохотать, прикрывая рот руками. Он, кажется, только сейчас понял, насколько он счастлив. Все те невзгоды прошли, утонув в пучине радости и только хорошие чувства остались в воспоминаниях мужчины. Подхватив смех своего партнёра, Рихард повернулся на бок и, обняв Хайко, поцеловал его, так нежно и трепетно, чтобы он чувствовал его любовь. Отстранившись, Круспе натянул на себя и уже засыпающего Ландерса тёплое одеяло. Поудобнее устроившись рядом, Цвен приобнял Пауля и, закрыв сонные и усталые глаза, уснул с лёгкой улыбкой на лице.

***

2013 год, 6 августа

      Забежав в квартиру, Круспе закрыл дверь и напряжённо пошагал вглубь комнаты, бросая все вещи, что попадали ему в руки. Через несколько минут в квартире был полный бардак и только через некоторое время Цвен упёрся о стену, зажмурив глаза. Предательские слёзы ручейками потекли по щекам мужчины. Рихард издал тихий скулёж, понимая, что теперь он один. Нет больше его солнышка, что будет радовать его глаза. Так больно… Так непривычно больно и мерзко…       — Пауль! Зачем? Кто с тобой такое сделал? Какая мразь осмелились тебя тронуть? Полик… Мой милый и единственный Полик… Ты был только моим, только моим… Моим! — Рухнув на пол, Цвен взял в руки недавно найденный альбом, что успел покрыться слоем пыли. Открыв нужную страницу, Круспе выхватил оттуда фотографию Хайко, когда тот был ещё подростком. Быстро встав с пола, мужчина схватил лежащую неподалёку кофту Ландерса, которую он недавно одевал. Вдыхая запах кофты, Цвен смотрел на фотографию и, рыдая, что-то бормотал.       — Солнышко… Моё любимое и единственное солнышко… Ты всегда будешь со мной… Прости меня за то, что в молодости испортил тебя, прости. Слышишь?! Не уходи, пожалуйста! Останься со мной! — кричал Рихард, задыхаясь в истерике, глаза его наполнились давно забытой яростью, он будто потратил все года занятий с психологом в пустую и все его психические отклонения вновь накатили на его и так нестабильное состояние. — Зачем?! Почему ты меня оставил?! Да, я был кретином и не говорил тебе о том, что всё ещё подрабатывал на убийствах, но я же не знал, что всё так получиться! — вопил мужчина, пытаясь хоть как-то уверить себя в том, что это не его Пауля несколько часов назад убили, что это ошибка или чья-то шутка.       Рыдающий Цвен даже не заметил, как дверь в его квартиру открылась и в неё вошёл солидного вида мужчина. Очки, галстук и аккуратный пучок из кудрявых волос дополняли его строгий образ. Заметив плачевное состояние своего пациента, мужчина подошёл к нему и, обняв сзади, молча вздохнул. Цвен на несколько секунд замер, уронив тихое: «Пауль? Это ты?». Развернувшись, Круспе увидел Кристофа, что, отстранившись, сочувственно смотрел на него.       — Кристоф… Скажи, он жив, да? Я знаю, что это шутка, просто шутка! Ну? Где камеры? Где мой Пауль? — На секунду лицо мужчины озарила надежда, но, не услышав ожидаемого ответа, он безэмоционально опустил взгляд. Мир жесток. Очень жесток. — Не говори, что меня не ждёт смерительная рубашка и палата с мягкими стенами… И так знаю, что ждёт… — Вновь подняв взгляд, Цвен заметил, что Шнайдер плачет. Наверное, его так тронула история, что он просто не смог не сдерживать эмоции.       — Рихард… Мне жаль, правда. Знаешь, я так хотел увидеть, как вы вдвоём радуетесь жизни и не знаете бед… Позволь, я помогу тебе и мы спокойно уедем отсюда в Мюнхен? Ты забудешь о всех бедах и… Мы будем спокойно доживать свою жизнь! — Шнайдер сейчас говорил на полном серьёзе, ему давно был симпатичен его пациент, но зная о его отношениях, он не смог сказать о своих чувствах раньше. Даже на так называемой свадьбе он сдерживал слёзы, ему было так неприятно, он хотел оказаться на месте того надоедливого парнишки с отвратительным смехом. И сейчас он не мог с равнодушным выражением лица смотреть на страдания Рихарда.       — Что? Ты сейчас предлагаешь мне забыть моего любимого Пауля? Кристоф, я был другого мнения о тебе! Почему ты не поддерживаешь меня, а предлагаешь разные глупости? Я… Я не потерплю такое хамство! Убирайся… Просто уходи отсюда и не попадай в моё поле зрения! Хотя нет, погоди… Перед этим я тебе немного личико исправлю! — С окончанием последних слов Круспе набросился на Шнайдера, избивая того. Злость овладела им, и из-за неожиданного нападения Кристоф не успел отбить атаку, оказавшись прижатым к полу. Удары становились сильнее и Дум смог только несколько раз отбиться, доставив Цвену неплохие удары. Чувствуя, что силы его покидают, Кристоф взял Рихарда за плечи и, перекинув того, отшвырнул в угол. Испуганно посмотрев на него, мужчина выбежал из квартиры, нервно вдыхая воздух.       — Вот урод… Ну ничего, я тебя хоть с того света достану! Ты смотри, что он надумал! Я никогда не забуду своего единственного Пауля, он такой один на весь мир… Один. — Закрыв глаза, Круспе расслабился и ,приоткрыв рот, что-то невнятно пробормотал, ему потихоньку начала надоедать эта жизнь. Теперь без его любимого всё не такое красочное, как хотелось бы… В голове Рихарда сейчас были только все те моменты, проведённые вместе с Паулем, только они. Он знал, что его последние слова были: «Солнце, удачи тебе! Я верю, что всё пройдёт шикарно и ты сможешь поставить там всех на место. Я тебя люблю, очень люблю», а Пауль лишь кивнул и с лёгкой улыбкой поцеловал его в последний раз. Круспе вновь пустил слёзы, он до сих пор ощущал его губы на своих, такие горячие и мягкие. А Кристоф, чёрт возьми, испортил его настроение ещё больше, он правда думал, что Цвен сразу броситься к нему на шею? — Пауль… Солнышко, мы ещё встретимся. Ты только дождись, только дождись… — Дыхание мужчины замедлилось и он невольно начал проваливаться в сон. Сейчас его самой заветной мечтой было проснуться и увидеть рядом лежащего Хайко, что, улыбаясь, тянется за поцелуем.

***

Три дня спустя

      Открыв глаза, Круспе вдохнул побольше воздуха и, резко вздохнув, заметил, какие красоты перед ним открываются. Сейчас он находился около высотной гостиницы в северо-восточной части площади Александерплац, и название здания было достаточно долгим, что запомнить его было слегка сложновато. «Park Inn by Radisson Berlin Alexanderplatz», в голове мужчины всплыло название и, слегка улыбнувшись, он сел на край постройки. Он жил эти три дня без удовольствия, никто к нему не совался после случая с Шнайдером, только тихие вечера в компании с алкоголем и наркотиками, после которых он не раз видел галлюцинации, что хоть немного радовали его.       — Сейчас или никогда… У меня только один шанс, чтобы наконец увидеть его… — Встав на ноги, Цвен расправил руки в стороны и несколько людей на него странно покосились, некоторые начали снимать, а некоторые просто шли по своим делам. Сейчас Круспе переполняли разные чувства, начиная от волнения и заканчивая страхом. Лишь один шаг и всё измениться, он, наконец, будет вместе с ним. Мысли были забиты только его единственным, только Паулем. Под самый конец Рихард зашептал:

— Я иду к тебе, моё солнышко…

Шаг. Улыбка. Крики. Блаженное чувство.

***

      Новостная лента была наполнена недавними событиями об убийстве и самоубийстве двух мужчин, что похоже неплохо до этого жили. Кристоф не удивился подобному раскладу и лишь разочаровано положил газету на тумбочку. Он знал, что всё так закончится, а хотел в день их знакомства сразу же сказать, что он влюбился с первого взгляда в некого Рихарда Круспе. Всё кончилось плачевно для Рихарда и Пауля, они были виноваты в том, что очень любили друг друга. Это и убило их, а если кто-то спросит о убийстве Хайко, Шнайдер лишь двузначно улыбнётся, потирая переносицу.       Теперь только фотографии будут напоминать о тех двух влюбленных. Самое умилительное то, что на всех фотографиях они обнимались и иногда целовали друг друга. Жаль, что вот так и останутся фотографии, которые со временем потеряют свой цвет и яркость.

Иногда нужно прощать близких тебе людей и стараться защищать их, но ничто не вечно.

Рано или поздно твоё единственное солнце прекратит сиять и скроется за горизонтом.