Без рук!

Думаете, в жизни нет ничего страшнее, чем 14 пропущенных от абонента "Мама"? Верно. Хуже только двадцать четыре, двадцать, мать их, четыре пропущенных звонка от чемпиона фигурного катания, великого и ужасного Юрия Плисецкого. А ты при этом смотришь на мигающий безумным глазом экран и не можешь ответить. Руки в гипсе. Обе. На двадцать пятом звонке у Отабека дернулось веко. Превозмогая дикое головокружение, он измученно повернулся в сторону гудящего на тумбочке телефона, умоляя его хотя бы просто разрядиться. Впервые пожалел, что у него не дохнущий за полдня айфон, потому что гудёж и вибрация заставляли едва вышедшее из наркоза сознание проситься обратно, в сладкое забвение. Вздохнув, Алтын еще раз оглядел то, что было его руками до встречи с водителем, вылетевшим на встречку. Теперь левая рука была в белом одеянии от запястья по плечо и беспомощно висела у него на шее в подвязке, а правая... У правой был шанс. Тут загипсовали только средний и указательный, наложив лангету на все четыре пальца. Не в силах слышать истошное жужжание, Отабек наловчился и как лопаткой скинул правой рукой телефон себе на живот. Осталось нажать кнопку... Делать это было столь же небезопасно, сколь опустить палец на кнопку "пуск" ядерной станции. По крайней мере, именно такой энергетикой - атомной - полыхнуло из динамиков. - ОТАБЕК МАТЬ ТВОЮ АЛТЫН! ТЫ ОХЕРЕЛ?! ТЫ ЖИВОЙ?! ТЫ ГДЕ?! ТЫ ОХУЕЛ?! ТЫ ЧТО?! Телефон не выдержал и милостиво заглючил, у Отабека выпал шанс прервать череду залпа: - Юра, живой, живой. Я жив. Я окей. - Окей?! Ты мне часов пять назад сказал, что выехал из аэропорта, тут со всеми пробками ехать час! Ну два! - на том конце у Плисецкого кончился запас возмущения в легких. От концентрации ужаса в срывающемся крике казаху стало больнее, чем от встречи с ауди по встречке. - Юр, только не волнуйся... Еще сильнее. Пожалуйста. Я цел и невредим, но в больнице. Повисшее гробовое молчание напугало еще больше. Но Юрий, к счастью, в обморок не упал, даром что фея. Он просто пытался осмыслить услышанное и не смог. - В больнице, но здоровый? Что? Блять, Отабек, твою мать, ты что, спятил? - Я попал в аварию, но я целый, клянусь, - вышло неправдоподобно. - ...Ты что, кого-то сбил? - вот теперь, судя по шепоту, русскому поплохело. - Нет, - морщась от резкой боли, ударившей в виски после отхождения анестезии, Алтын сдался, - не я сбил, в меня идиот врезался. - Ты где? Ты. В какой. Лежишь. Больнице? Алло? - Сейчас. Блять, - редко матерящийся Отабек сейчас судорожно попытался вспомнить разговор врачей из скорой, так как сейчас в палате ни одной живой души не было. Наконец в памяти всплыли отрывки слов, название, их он и озвучил. - ...Есть такая? - Я загуглю и приеду. Сейчас приеду. Только будь там. Лежи там и никуда, блять, не пропадай, слышишь? Прошу, - последнее Юра в трубку чуть ли не проплакал. - Я здесь, и правда цел, Юр. Никуда не денусь. - Никуда? - Нет. Прости. - Да ну нахер, - в трубке зашуршало, похоже, Плисецкий вскочил с места, - просто дождись меня, я приеду и тебе оставшееся доломаю! * * * Телефон, наконец, выполнил свой священный долг и погас с тремя процентами, и Отабек, уронив голову назад на жесткую холодную подушку, начал отключаться следом, так и не дождавшись особо ни одной живой души. Ох уж эти первые врачебные смены после нового года - лежит, по телефону треплется, и ладно... Сколько времени прошло, было непонятно. За окном все та же темень, что и когда он ехал из аэропорта к Юре, когда в него врезалась машина, когда он говорил по мобильному. Эта темень ощущалась сквозь веки несмотря на наличие тусклого света. В голове было пусто и звонко, во рту - Сахара, язык отяжелел и прилип к нёбу. Вдруг со щелчком резко включился свет: больничный, болезненно-белый. Застонав утробно, Алтын нахмурился и проморгался. - Подъем, Алтын, - на школьный манер раздался голос пожилой женщины, медсестра на скорости лайнера рассекла палату и без промедления начала расталкивать сонного парня, - Вы и так вволю отоспались. С операции два часа прошло. - А, да... Хорошо, - прохрипел Отабек, пытаясь собраться с мыслями, а прежде всего заставить язык шевелиться. Медсестра весьма пофигистично осмотрела очередного "байкера", подбоченившись. Алтын был даже рад, что она обошлась без ненужных процедур вроде вопросов о самочувствии. В конце концов, даже в глазах не двоилось, спасибо новому шлему. - Сами подниметесь? Сейчас врач подойдет. - Да, - Отабек хотел спросить, а не подойдет ли еще один нервный симпатичный молодой человек, но хлопок двери ответил ему на не озвученный вопрос. Казах едва успел принять сидячее положение, опустив ноги в носках на пол, когда в палату протиснулся всклокоченный, словно воробей после драки, Юрий и метнулся к нему. Алтын замер, готовый принять удар и в глубине души надеющийся на объятие, но Юра только кивнул медсестре и замедлил шаг. Бледный, с испуганными зелеными глазами, отросшими светлыми волосами на плечах и ниже плеч. Безумно красивый и переживающий. - Ты как? - хрипло спросил Плисецкий, истолковав любование Алтына как предсмертный ступор, - А говорил, целый! - Ничего, до свадьбы заживет, - медсестра прищурилась, только по голосу пытаясь угадать, какого пола человек перед ней стоит: невысокий, тонкий и в леопардовой куртке с блестящим мехом, - Переломы простые, закрытые. Хоть сейчас выписываться. - Бека, - подойдя ближе, Юра присел на корточки по-пацански перед опешившим казахом, разглядывая его гипс с неподдельным ужасом и возмущением, - и где тот ган... урод? Кто тебя так? - Свалил, я даже номера не видел, - меньше всего сейчас Алтыну хотелось все детально вспоминать, - я в траву улетел, не на дорогу. Меня это и спасло. - Блять, - по виду абсолютно белого лица и бегающих туда-сюда узких зрачков можно было только догадаться о моральном состоянии Плисецкого, - Да я его найду и... Отабек, блять! А если б ты... Блять! Медсестре надоело слушать очень быстрые и к тому же повторяющиеся матюки, и поэтому она буквально оттеснила Юрку, нависая над Отабеком: - Ну так что, на выписку? Или оформляем стационар? Стационар платный. - В-выпишусь, - Отабек не смог отвести глаз от Юры. Его состояние начинало сильно беспокоить. Паренек ссутулился и вжался спиной в стену. Но стоило Алтыну встать и чуть покачнуться, как Юрий оказался рядом, поднырнул ему под правую руку и придержал. Отабеку больше всего на свете захотелось зарыться носом в золотистую макушку, вдохнуть родной запах, но под пристальным взором хранительницы больницы и гетеросексуальных ценностей парни в гробовом молчании проследовали в коридор. В итоге в такси они оказались еще позже, а до дома Юры доползли по пробкам и вовсе к полуночи. Всю дорогу Юра нервно, сорванно спрашивал, как Отабек себя чувствует и не болит ли где, осторожно пытался как-то беспалевно и не губительно прислониться. Алтына хватало только на "Все норм" и измученную улыбку, хотелось тошнить при дикой жажде. Потом они выгружались из машины, Юра помогал накинуть куртку на плечи и взял сумку парня, перекинув через плечо. Наконец их встретило тепло и тишина квартиры, даже кот Юры в такой поздний час удостоил их только выглядыванием из спальни. Юра скинул ботинки и верхнюю одежду за секунду и обернулся. А Отабек замер на пороге, не очень-то представляя себе, как теперь быть. Головокружение, помноженное на временное отсутствие рук, сделало задачу по расшнуровке тяжелых ботинок весьма интересной задачей. - Сядь, я помогу, - подтащив табуретку к казаху, Юра вздохнул, хотел поправить волосы - и ойкнул, когда Алтын неловко зацепил его локтем, сажая себе на колени. Плисецкий напрягся, неловко дернулся: - Ты чего?! Бек, пусти! Но Алтын только крепче прижал парня к себе почти свободной левой, наконец роняя тяжелую голову на его острое плечо, пряча лицо в длинных волосах и делая жадный, судорожный вдох. - Жаным... Родной мой. - Я думал... Чего только не думал, Бека, - Юра обмер, податливо прижимаясь холодной с мороза щекой к бритому виску парня, обнял его за плечи невесомо и осторожно. Отабек ощутил, как его тонкие руки дрожат - равно как и весь Плисецкий. - Прости, - пытаясь хоть как-то успокоить, а еще пьянея от запаха его кожи и волос, казах ткнулся пересохшими шершавыми губами в нежную шею. Издав судорожный сиплый стон, Юрка испуганно отстранился... И нырнул вниз, опускаясь на колени. Еще никогда попытка помочь снять ботинки не была истолкована Отабеком настолько неправильно. Когда они справились с бесконечными замочками, Юра косо посмотрел на нехорошо алеющие щеки Алтына, сам такой же красный. - Может, тебе и штаны сразу снять? Все равно сам не сможешь. - Эм, нет, погоди, - от развития событий Отабека спас сухой кашель в пересохшем горле. - Эти врачи идиоты. Хоть бы попить дали человеку. Я сейчас! Юра пришел в комнату с водой и глубокой тарелкой, с пожеланиями медперсоналу самим оставаться с жаждой почаще и с легкой ненавистью ко всему миру в целом. Ему явно полегчало. - Эм... А как ты пить будешь? - Ну, сейчас, - Моргнув озадаченно, Алтын прикинул, как бы обхватить лангетой кружку. - Ага, "сейчас". Я помогу, - Юра сел рядом на кровать, властно убрав бесполезную конечность в сторону и аккуратно поднес воду к самым губам Отабека. Хмыкнув, тот благодарно кивнул и жадно припал к краешку кружки, начиная пить, большими глотками захватывая воду. Аж прикусил стекло кончиками зубов, забавно причмокивая. Споив ему все, что было, Юра принес еще и опять наклонил, на этот раз слишком сильно. Часть капель потекла вниз по губам и линии челюсти казаха, срываясь на футболку и намочив ее. - Прости, - исправившись и прекращая затапливать Алтына, Юрка бережно утер его подбородок пальцем. Отабек аж пить перестал, кашлянув, удивленно уставился на паренька. - Что? Я не умею заботиться о больных, - Тот мгновенно стушевался, закрываясь челкой и возвращая кружку на тумбочку, - есть будешь? - Не надо, не хочется. Юра. - Ну чего? - Все ты умеешь. Ты лучший. Иди сюда. Плисецкий взглянул из своего пшенично-золотистого "шалаша", сверкнув зеленым глазом, признательно мурлыкнул что-то, но в подобие гипсовых объятий не пошел. - Ты сперва джинсы сними. В грязных на кровати. - А я не могу. Я не умею. Юра зафыркал, как лошадь, сдерживая смех, подошел к вставшему на ноги Отабеку и вытянулся, все равно доставая носом ему только до кадыка. - А что ты теперь умеешь? Кроме как расти, блин? Это мне пророчили некоторые два метра. - Я теперь без тебя в прямом смысле слова никуда, - Алтын тихо засмеялся: бархатно, мягко, вызывая дурацкие мурашки по загривку и бедрам у Плисецкого. - Правда, снимай, - пробормотал Юра и сам взялся за тяжелый, настоящий кожаный ремень. На другом человеке распустить мощную железную пряжку оказалось не так легко. От Отабека сквозило неловкостью и жаром. - Я... Не привык к такому. - Все в курсе, какой ты самостоятельный, Бек, - как-то скрывая свое смущение, блондин коснулся кончиком носа и губ ямочки меж ключиц и задышал в смуглую кожу, вжикая молнией на ширинке, - Но и такой попадос бывает. А потом Юра подскочил, отдернув руку, будто его ужалила змея, и его лицо залилось румянцем по самые уши. - Б-бля, Бека, ты... у тебя... - ...Я в курсе. Юра, ну ты уже закончи, а, - Алтын вымученно посмотрел почти черными раскосыми глазами, нервно кусая губу. Юра обалдело перевел взгляд с его виноватого лица на его топорщащиеся вверх боксёры и обратно. Неловкость ситуации зашкалила максимально. - Ну да, не с...стоять же так тебе до утра, - тихо пролепетав наконец, Плисецкий вернул руки на пояс парню, торопливо ухватился за джинсу и потянул вниз. А потом и сам начал опускаться на колени по мере того, как штаны пололзли к полу. - Ю... - Шшш, - пряча взгляд, пунцовый Юрочка приложил ладонь к губам казаха, тут же вздрагивая: Отабек поцеловал его руку, чмокая изящные пальцы. Это не сделало погоды бедному юноше, у которого и так все ниже пояса полыхнуло при виде бесстыжей реакции чужого тела. Поскорее опустившись на колени, Юра подтолкнул Отабека в лицо слегка, запрокидывая ему голову. Тот послушно сел со своей рукой, висящей на груди, а другую неловко положил Юрке на плечо, дыша рвано, тяжело. Плисецкий потерся о его предплечье ушком, будто кот, и робко прикоснулся к натянутой ширинке, будто обжигаясь, отпустил и приложил ладошку вновь к горячему, упругому стояку, скрытому под бельем. Глаза блондина подернулись матовой пеленой похоти, будто кроме члена перед его носом мир перестал быть. Он дрожаще выдохнул, подавшись, на самое выпирающее место, влажно щекоча головку через ткань. Алтын дрогнул, выдавая пару месяцев жесткого целибата. В обычном режиме он не реагировал так остро на простые прикосновения, а сейчас его завело тупо раздевание. Юра поджался сам, ерзая, и перебрал член пальцами через боксёры, тиская ствол, усердно подгоняя эрекцию. Он увеличился в объеме и размерах, распирая ткань, великолепно лёг на бок. Отабек ждал, давая наиграться, из последних сил. По телу ползла усталость, голова кружилась. Он сам не понял, как хрупкий и ЮРкий Плисецкий смог помочь ему удобно лечь на кровать всего за секунду, но тут же он снова сполз теперь уже Отабеку на ноги, устраиваясь. - А если я вырублюсь? - тяжело дыша, казах улыбнулся, пытаясь погладить Юру по щеке загипсованной ладонью. - С этим? Сомневаюсь. Но если хочешь, спи, - протянул Плисецкий и облизнулся так, что Отабек понял: не уснет ни за что на свете. С розовыми от стыда щеками блондин вернулся к своему занятию, опять хватаясь за член. - Уже дико твёрдый... - Достань. Мне аж... Больно. - Он упирается... Мм... - как завороженный, парнишка уставился на влажное пятно, пачкающее бельё: член и правда никак не хотел сам выглянуть из-за ткани. Тогда, припав к нему, Юра принялся ласкать его прямо поперёк ствола языком, двигая к резинке ритмичными мазками, пачкая все слюной. Под хриплый стон Отабека продолжающий набухать орган наконец выскользнул наружу, упираясь казаху в живот тяжелой головкой. Долизав до нее, мокро дыша, дрожащий Юрка скинул с себя майку, припал грудью к голому бедру Алтына и наконец вжался губами в тонкую крайнюю плоть, шепча про "Как повезло, что не обрезанный" и языком медленно размазывая сочащуюся смазку. Обычно Юру вел Бек, задавая темп, а теперь он только лежал, приподняв аж легкого любовника своими литыми бедрами, не рыпался. И Юрочка благодарно зажмурился, дразня головку, пальцами стаскивая бельё и стискивая полные большие яйца в горстке. Член дрогнул, просясь в губы, истекая весь, с тихим стоном Юрка взял в рот, бархатно вылизывая каждую венку, покорно качая головой, из раза в раз давая члену скользить за щеку, имитируя половой акт. Хозяин большого члена зарычал, уже ощутимо дергая бедрами, Юра сам случайно оседлал одну его ногу и теперь невольно тёрся о нее своим чувствительным телом, старался брать в рот плотнее и больше. Стояк неимоверно окреп, теперь попросту не влезая за щечку. Юра перехватил член рукой, работая туда-сюда судорожно, пошло чавкая скользкой головкой во рту и умирая от жара в ушах и в паху. - Хо...Х-хочу в горло... Взять, - умоляюще мяукнул блондин, придерживая Отабека за бедра. - Не рвись только сам... М-можно? Алтын вяло кивнул, роняя руку вдоль тела и дыша ртом. Член вздыбился, полулёжа на блядской дорожке, блестя от слюны, и Плисецкий трепетно обхватил его губами, вбирая в рот. Головка ткнулась в нёбо, пружиня, а потом наконец ворвалась глубже в глотку. Юра замычал и снялся, опять взял, не дыша, и плавно проскользил губками по стволу вниз. Хорошо. Трахать себя в рот членом Отабека оказалось безумно хорошо. Позабыв о самом казахе, увлеченно сжимая орган и водя языком, парень привстал и сунул руку себе в трусы. От феерических ощущений горло само сжалось, да всё сжалось. Постанывая судорожно, почти плача, Юра заторопился, неумело стискивая свой член и стараясь дрочить в такт с минетом. Ритм сбился и ускорился, Юрка изогнулся, жмурясь и едва дыша, но не выпуская изо рта огромный твердый хер. Нашарив бедро Алтына, он шлепнул по нему, умоляя помочь. Хрипло матернувшись, Отабек прямо гипсованной рукой накрыл голову Юры, чисто придерживая, и сорвался, грубо, жестко и именно как надо, вскидывая таз. Блондина повело судорогой от кайфа, когда член насильно втолкнули ему в рот, он сжал свой стояк пальцами покрепче и кончил, давясь полившейся ему в горло спермой. Никакой рефлекс не помешал всей порции семени вылиться в горячий рот. Отабек, словив оргазм, вжал Юрочку моськой себе в пах, и лишь после отпустил, проваливаясь в глубокий, утягивающий воронкой сон. * * * - Мря... - раздалось над ухом весьма деликатно. Щеку потрогала кошачья лапка. Отабек с тяжелым вздохом разлепил веки и посмотрел на Потю, который развалился рядом на одеяле, благо не на больной руке. Кот зевнул, и Отабек улыбнулся. - Мя... - раздалось над другим ухом почти идентичное мяукание. Алтын повернулся и оглядел дремлющего на его плече Юру. Тот сонно повел кончиком носа, заерзал и закинул на него ногу. Абсолютно голую гладкую ногу с бархатным, горячим с внутренней стороны бедром. Юра всегда имел привычку скидывать с себя одеяло и потом отчаянно жаться к Отабеку. А сейчас он был еще и совсем голый, чистенький, с влажными от воды кончиками волос, тихо мяукающий во сне. В окно светило бледное солнце. "И когда в душ успел?.." - на вопрос ответили настенные часы: почти полдень. Отабек мог бы логично захотеть пить, есть, хотя бы в туалет. Вместо этого из-за очень невинных и нежных прикосновений обнаженного парня в паху неумолимо все напряглось. Предварительно согнав обидевшегося кота на диван видом загипсованной руки, Отабек дотянулся губами до макушки Юры, целуя. Непонятно было, спит юноша или нет, очень уж чувствительно для спящего он мурлыкнул в ответ, прильнул плотнее, поглаживая ногой ноги Алтына. Он тоже поддержал игру, не окликая, но чуть развернул носом Юрину голову и коснулся ртом мочки его ушка. Юра вскинулся, распахивая сонные зеленые глаза, сладко тихо застонал. Отабек чмокнул тонкую кожу, выдохнул и прихватил мочку зубами. - Ох, - слабо ахнув, Плисецкий подставился под ласку, весь начиная дрожать и покрываясь мурашками, - Ещё... - Ляг на меня сверху, - прямо туда зашептал хрипловато казах, - Будет удобнее. - Ага-а... - разомлевший, Юрочка покорно привстал и наполз на широкую грудь, аккуратно удерживая чужую больную руку. А когда перекинул стройную ногу, ложась, ему в ягодицы тут же уперлось кое-что твердое и горячее. Оба вздрогнули, застонав, Плисецкий залился краской и спрятал лицо в подушку, неразумно оставив Алтыну доступ у чувствительному ушку. - Юрочка, - бархатно протянул Алтын, невесомо целуя его, - Вчера ты не стеснялся. - Стеснялся, - судорожно возразив, Юра зашарил рукой позади себя, едва сумев ухватить внезапно ватными пальцами очень плотный, упруго качнувшийся член, стараясь оценить масштаб стояка. Провел от основания до уздечки, погладив головку, и охнул: - Ну куда такой огромный... - Туда, - Отабек носом чирканул вниз по тонкой шее, убирая прядки волос, указывая на маленькие округлые ягодицы, и добавил, добивая: - Ты же мне поможешь? - Я помогал вчера, - теряясь, опасаясь и сам сгорая от желания потрахаться одновременно, Юра собрал напряженно ягодицы и потерся ими о толстый ствол. - Подставил левую щеку, так сказать... - Я помню. Скользкую, узкую и горячую щё... - Стоп! - весь пунцовый, Плисецкий стукнул Алтына по прессу, тут же его любовно оглаживая и садясь ему на пояс, - Опять доведешь меня, и я ничего не смогу. - Понял. Молчу. Что мне сделать? - вскинув бровь, Отабек демонстративно устроился повыше на подушки. - Займи свой рот, - дрожаще выпалил Юра и подался вперед, выгибаясь, подставляя Отабеку свою маленькую гладкую грудь с розовыми сосками. Алтын улыбнулся, умиляясь этой девичьей слабости парня, и припал губами к ореолу, чмокая, а затем плавно обводя сосочек языком. Самым кончиком остро провел и тут же взял в рот, собирая кожу, причмокивая. У самого Юры тут же крепко встал, наливаясь за считанные секунды, его аккуратный красивый член. Без Отабековых рук Юра понял, что все придется делать самому. Ласка спереди перебила липкий страх. Постанывая сладко, отчаянно подставляя грудь горячим губам, парень нашарил за подушкой тюбик смазки и открыл, стыдливо глядя, как на пальцы вытекает прозрачный гель. После душа сзади все и так "припекало", так еще и трущийся о ягодицы и копчик мощный член добавлял желания быть взятым. Юра вцепился Алтыну в вихры одной рукой, чтоб не вздумал подглядывать, а второй, обмирая и охая, огладил себя, торопясь нанести смазку на дырочку. Пара капель сорвалась на член Отабека, Юра размазал ее и там, взвыв: казах хорошенько оттянул сосок и засосал, оставляя болезненную метку. А потом, дотянувшись, тяпнул и за шею. Перед глазами поплыло от удовольствия, и Юра судорожно вставил в себя один, два скользких пальца, пытаясь растянуть. - У... У тебя выходило лучше, - всхлипнул он, весь сжимаясь. - Ты сможешь, - рык Отабека пробрал по самое нутро, - дай я сам. - Чем? Руки не работают... - Я и членом справлюсь. Вылей смазки побольше. - Ты псих... - ничего, кроме шепота, не вышло, и полыхающий Юрка послушно сжал тюбик, обливая Алтыну весь его огромный член. Казах начал сам. Юра только присел, замерев и выгнувшись, кусая губы, а Отабек заводил плавно бедрами, упираясь головкой ритмично в колечко мышц. Как заколдованный, Плисецкий слушался его шепота, в нужный момент подхватил член под головку, направляя, и опустился ниже. Да так и распахнул глаза, скуля: головка с мокрым хлюпанием вошла в его горящее узкое тело, пульсируя. Юра сжался, ахнул, но Отабек усердно толкнулся, вставляя себя глубже в маленькую задницу. Ничего не понимая, Юрка и сам закачал тазом, выгибая спинку, насаживаясь. Смазка помогла члену войти глубже, а потом Алтын опять сорвался на свои ритмичные, неумолимо хорошие рывки. Юра присел на стоящий колом член совсем, до упора, вскрикнул и упал вперед на грудь, только держась. Отабек зарычал, распяв паренька на себе, и затрахал его в аппетитную попку, не жалея, входя на всю длину липко и глубоко. Толстый ствол забил по простате, и Юра совсем похабно блядски заохал, держась за шею казаха. - Хорошо... Всегда там... Стой... Стой! Он ничего не успел сделать, метнулся и мяукнул, кончая Отабеку на живот без единого прикосновения. Но в него только еще жестче и быстрее вонзили член, Отабек теперь тупо давил в ту точку каждый раз, и лужица под Юриным членом продолжила расти. Растраханный, трясущийся в оргазме, юноша протяжно застонал и сжался, сам уже насаживаясь, умоляя этим Отабека кончить. Наконец и его толстый член напрягся, расперев всю задницу, и Алтын хрипло приказал Юрке слезть. - Юра, все... Я тоже... - Давай, - задыхаясь, тот крепче сел на пояс парню и прогнулся, - Давай, трахай и кончай... В меня...А! Густая струя спермы ударила внутри. Отабек спустил в него целую реку, тяжело охнув, вбив член до упора, весь испачканный смазкой. Юра даже не смог привстать, только зажмурился, весь мокрый и обмякший, ложась на Отабека: - Когда гипс снимут... Купим наручники.