Сеул. Туда и обратно.

Вот уж никогда бы не подумал, что скажу это, но я устал от Сеула. Он разом растерял для меня все краски. За какое-то мгновение. В ту самую секунду, когда я понял, что ты не придёшь, этот город умер для меня. Мы ведь договорились, что ты незаметно для остальных улизнёшь из отеля через полчаса после моего ухода, чтобы встретиться на станции Кёнбоккун и погулять по улочкам Букчона, где старый город врезается в новый. Прошлое растворяется в настоящем, стирая будущее. Где есть только здесь и сейчас. Я хотел привести тебя туда. Побыть там некоторое время. Только с тобой. Но ты не пришёл, Аксель. Почему ты так поступил? Я долго кружил вокруг станции метро, пытаясь дозвониться до тебя, но ты так и не взял трубку. Прошло пару часов, и отчаяние всё же взяло вверх над глупым, еле трепыхающимся сердцем. Спустившись в метро, я сел на поезд и уехал куда-то в абсолютно неизвестном направлении по фиолетовой ветке. Хотелось бы сказать, что мне тоже фиолетово, но я бы соврал. Промотавшись до вечера по городу, навсегда поселившему в голове воспоминание о твоей выходке, я вернулся в отель. Совсем чуть-чуть не хватило, чтобы добраться до своего номера. Чего? Да всего: сил, гордости, самолюбия. Думаю, я прочно подсел на тебя, как на губительный наркотик! Пара минут, и я яростно стучу в твою дверь, почти выбивая её. Хочу, чтобы ты знал, что я очень тобой недоволен, Аксель. Толчок посильнее, и дверь отворяется, радушно пропуская внутрь, но тебя нет в номере. Ну и где же ты, маленький эгоист? Шум воды в душевой даёт мне ответ на этот вопрос. Что ж, я всё же дождусь тебя, уж извини. Вот только не надо делать вид, что испугался! Не думал же ты, что я так просто оставлю тебя в покое и без объяснений? Постой, почему ты такой бледный? - Аксель? – в считанные секунды подскакиваю и оказываюсь рядом, желая коснуться твоей щеки, которая почти обескровлена. – Ты заболел? Ты как-то слишком вымученно улыбаешься, а потом разочарованно выдыхаешь: - Можно и так сказать. А потом ты перехватываешь мою руку, отбрасывая её в сторону, огибаешь меня и садишься с ногами на широкий подоконник, которые так любят корейцы, совершенно молча отвернувшись и уставившись в окно. Да что происходит вообще? - Мог бы предупредить, что заболел, я бы… Резко оборачиваешься и зло смотришь на меня, бестактно перебивая. - Ты бы что? О, ты умеешь смотреть на меня зло! И уже смотрел на меня ТАК, уж я-то знаю! Клянусь, из твоих глаз искры посыпались, когда я чуть не наступил на Убу в твоей новой квартире. Ты, наверное, прибил бы меня, если бы Уба не начала «заступаться», мило поскуливая, когда ты позволил себе впервые повысить на меня голос. Но откуда бестактность, Аксель? Её отродясь в тебе не было! - Если у тебя снова паршивое настроение, то я зайду утром. Знаешь, я тоже могу злиться! Ты не пришёл, а я порядком устал, замерз и как-то резко разочаровался в жизни. Почти дошёл до двери! Ещё чуть-чуть, и болеть перестанет. - Не забудь лайкнуть пост Анемон перед тем, как в очередной раз начнёшь морочить мне голову! Я ослышался? Видимо, у меня напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, потому что я не смог не обернуться и не посмотреть в твои глаза, мечущие шаровые молнии. - О чём ты? Что она опять натворила? Ты соскакиваешь с подоконника слишком быстро и подлетаешь ко мне так, будто собираешься ударить, но вместо удара ко мне в руки прилетает смартфон с открытым Инстаграмом и фотографией, которую когда-то сделал ты. На её странице. Вот дьявол! Я совсем забыл о ней! Эти дни принадлежали только тебе и мне! И я не ожидал такой подлости с её стороны. Что ж! Очередная точка в моих жалких попытках построить недоотношения с новой девушкой. Аксель, малыш, куда ты? Хватаю тебя за руку и тяну на себя. Ну что ты? И откуда у тебя столько сил? - Отпусти меня. Цедишь сквозь зубы слова, будто я враг тебе. Детка, ты же знаешь, она мне никто! Вот так вот. Вслух. Громко. Почти перехожу на крик. Чтобы ты услышал меня. И ты как-то резко обмякаешь в моих руках. Будто крови им, демонам, мало, и теперь они выкачали из тебя ещё и воздух. Нет-нет-нет. Умоляю! Только не плачь, Аксель! Не надо! Ничто на этом свете не стоит твоих слёз. Даже я! - Возвращайся к ней. Всё равно мне ты никогда не принадлежал и не будешь. Больно! Толчок твоих ладоней куда-то в солнечное сплетение оставляет после себя одни руины. Я не успеваю остановить тебя, и ты прячешься от меня в душевой. И эта тишина, которая резко поглотила всё пространство, стала противно нашептывать мне, что это начало конца. В этот раз всё не так просто, да? А она молодец! Вот только для нас с ней это бесповоротный конец. Если бы я знал, что это поможет, то провёл бы всю ночь под твоей дверью, поскуливая как Уба и умоляя тебя выйти. Нашептывал бы в закрытую дверь, что она для меня никто и никогда не станет кем-то важным. А ещё пообещал бы, что всегда буду рядом несмотря ни на что. Но тебе ведь нужно не это, не так ли? Ты устал играть в игры. Красивый фансервис порядком затянулся. Аксель, я тоже устал. Просто поверь мне! Как же я чертовски устал! Поэтому я покидаю твой номер, а на следующий день и Сеул. Первый день в Париже без тебя почти не существовал для меня. Всё бессмысленно. Все мимо. Какие-то лица, инертные действия, серые здания, раздражающие голоса. Запланированные съёмки прошли на автопилоте. Я умею нацепить правильную маску и показать себя в идеальном ракурсе. И никто даже не заметит, что за ней скрываются боль и желание разодрать себе лицо до крови. Вечером, почти разваливаясь от усталости и ломки по тебе, укладываю бренное тело на диван и просматриваю все обновления, где мелькаешь ты. Тоже пытаешься делать вид, Аксель? Для других один ответ - всё хорошо, и ты счастлив остаться в Сеуле ещё на пару дней, чтобы потом прямым рейсом добраться до Бали. Ты там пробудешь неделю со своим новым прикрытием. И я не имею права злиться, потому что ты предупреждал меня об этом. Говорил о том, что это необходимость. И что нам пока рано афишировать отношения. В конце своей пламенной речи ты добавил, что любишь меня и только меня. А я облажался, любимый. Я так облажался! Ты будешь делать с ней всё: купаться, загорать, обниматься, фотографироваться на пляже, но только не спать с ней. А ещё ты лучше умрёшь, но не дашь ей в руки свой смартфон. А вот я, идиот, оставил свой на тумбочке, пока принимал душ. И Анемон этим воспользовалась просто блестяще, отобрав у меня смысл жизни. Ненавижу! Как же я её ненавижу! Не стал даже разговаривать с ней! Как только самолёт приземлился в Париже, сразу же отправил сообщение о том, что она может идти на все четыре стороны. Десять пропущенных звонков в ответ не компенсируют мне миллион пропущенных ударов сердца при одной только мысли, что ты никогда больше не переступишь порог моей маленькой квартирки. После этого я потерял счёт дням. А ещё забыл, когда кушал в последний раз. Просто врос телом в диван, до тёмных кругов в глазах просматривая на повторе твои фотографии, сохранённые в памяти смартфона. Кто их вообще придумал? Звонок в дверь. Это доставка пиццы. Как раз вовремя! Ещё пара минут, и у меня в желудке точно появится язва. Нехотя поднимаю себя и иду к двери, захватив деньги из портмоне. А когда открываю её… Не верю! Просто не верю своим глазам! Это не можешь быть ты! Аксель, ты же… Ты моя галлюцинация? Закусываешь губу, глядя на меня. В бесконечно синих глазах отражается беспокойство. А вот и доставщик пиццы, так невовремя пожаловавший! Господи, дай мне сил расплатиться без дрожи в руках! Ничего не могу произнести, пребывая в каком-то неестественном шоке и прострации, поэтому тебе самостоятельно приходится отвязаться от парнишки пародией на улыбку и вежливым «спасибо». А потом ты поворачиваешься ко мне лицом, смотришь неотрывно в мои глаза секунды три и бросаешься ко мне в объятия, заталкивая меня с коробкой пиццы в квартиру. Я до сих пор не могу вспомнить, сам ли бросил коробку на пол или же она сорвалась с плоской поверхности, на которую я умудрился её пристроить. Плевать! Господи, плевать на всё в этой жизни, пока ты меня целуешь! И всегда так было. Помнишь, как Давиду приходилось кричать по несколько раз «Снято»? Да! Сними эту бесполезную сейчас футболку с меня и верни губы на место. Вот так, малыш. Ай, не кусайся! - Что ты здесь делаешь? Всё же пришлось отстраниться от тебя и задать честно выстраданный вопрос, обхватив ладонями твоё лицо. Такое красивое. Такое родное. - А что, не видно? Да, я слепой! И всегда им был, раз допустил случившееся. Почти отобравшее тебя у меня. Почти. Но не навсегда. Так ведь? Так! Потому что ты подаёшься всем телом мне навстречу. - Аксель, пожалуйста, ответь хоть раз. Что ты здесь делаешь? Шепчу в губы, уткнувшись своим лбом в твой, пытаясь отдышаться. Малыш, ты забрал весь кислород себе. Отдай, пожалуйста. Проводишь кончиками пальцев вдоль моего позвоночника. Знаешь же, что это запрещённый приём, и всё равно им пользуешься. Ну что ты хочешь? Сделать пару шагов назад? Для тебя могу и жизнь отдать. Толкаешь меня на кровать. Я даже не оборачиваюсь, чтобы перед падением проверить, есть ли она за моей спиной. Итак знаю, что есть. Верю тебе. Безоговорочно. Непоколебимо. Без остатка. Опираюсь на локти, приподнимая себя, чтобы запечатлеть в памяти то, как ты сексуально снимаешь с себя сначала куртку, а потом и футболку. Движениями гибкой кошки ты укладываешься на меня, находя своими губами мои. Поцелуи с тобой - это произведения искусства. Признанные многими, но познанные только лишь мной. В них кроется тайна мироздания. Сама суть. Живительная сила, способная воскресить меня из пепла сомнений, разочарований и страхов. Иногда ты целуешь меня так, будто завтра никогда не наступит. Отдавая себя целиком. Но сегодня беру не я. И мне это чертовски нравится. Расслабляюсь под тобой, позволяя тебе делать со мной всё, что угодно. И ты этим пользуешься, придавив своим весом. Ты далеко не пушинка, как кажется на первый взгляд. И ощущать тебя на себе так прекрасно! Мне не хватит слов, чтобы описать, насколько мне хорошо под тобой, Аксель. Когда ты вот так придавливаешь меня к кровати, терзаешь мои губы, покусывая, облизывая, засасывая нижнюю, обжигая горячим дыханием. Прошу, не останавливайся! Но ты опускаешь мои повлажневшие губы из захвата и смотришь в глаза слишком влюблённо. Смерти моей хочешь, малыш? - Я пришёл забрать своё. Твой шёпот – утвердительный ответ на мой вопрос в последней инстанции. - Я и так твой, разве нет? И если у тебя хоть раз возникли сомнения на этот счёт, давай уничтожим их, вырежем, сожжём, выпотрошим. Как угодно! Только вместе. Ты качаешь головой в отрицании и смотришь на меня слишком грустным взглядом. А потом тяжело вздыхаешь, уткнувшись куда-то в область моего плеча. - Объясни, я пойму. Почему мы разговариваем шёпотом? Наверное, так сохраняется интимность момента. - Не поймёшь. Я сам себя не понимаю. Вплетаю пальцы в твои шелковистые прядки, массируя наиболее чувствительные участки головы. Давай же. Расслабься и расскажи мне всё. Замурлычь от удовольствия, как умеешь только ты, когда я касаюсь твоих волос, чтобы я знал, что не испортил всё окончательно и бесповоротно. - Иногда мне кажется, что я теряю тебя. Каждый раз, когда ты уходишь со съёмочной площадки, пытаясь успеть вовремя на очередные съёмки, или не отвечаешь на мои звонки, засыпаешь в своей кровати, а не моей, встречаешься с ней… Нет, молчи! Я понимаю, что так надо. И сейчас мы не можем выйти из тени рука об руку. Но в такие моменты я особо уязвим, потому что тебя нет рядом. И ты не принадлежишь мне. Ты же не вещь какая-то… И ты горько улыбаешься, издавая не свойственный тебе истеричный смешок. Кажется, я знаю, о чём ты. Наконец-то я хоть что-то понимаю! Настолько чётко, что становится приятно от одной только мысли об этом. Обнимаю тебя крепче и заглядываю в любимую до изнеможения синеву глаз. А потом произношу так легко, будто это какая-то обыденная фраза: - Давай съедемся. И с удовольствием, которое наверняка отразилось широчайшей улыбкой на моём лице, наблюдаю картину маслом «Аксель Орьян. Error 404». - Всё шутишь! - Нет же! Ты прав! Мы слишком много времени проводим друг без друга. Нашим отношениям нужна перезагрузка. Ты распахиваешь в удивлении глаза, но я уже вижу, как они шустро забегали, обдумывая озвученное и просчитывая все возможные варианты реализации моего спонтанного предложения. - Но мы не можем! - И кто нам запретит? - Все узнают об этом! - Ну и пусть. Закончились аргументы, малыш? - Нашей карьере наступит конец. Не закончились. А жаль. - Справимся как-нибудь. Хочу поцеловать тебя. Дай мне свои вкусные, розовые губы. - А как же Анемон? Смешинки в моих глазах опережают мой ответ. Она мне больше никто, и вопросов у тебя не остаётся. Лучше иди ко мне, чудо! И снова я тебя ощущаю, а не слышу. Люблю твой голос, но вкус твоих губ и ласку объятий всё же больше. А когда ты проводишь пальцами по рёбрам, на грани нежности и щекотки, я млею окончательно. Говоришь, пришёл забрать своё? Так бери! Это тело твоё, как и моё сердце. Чувствую твои шаловливые ладони на тазобедренных косточках и немного развожу ноги в стороны, чтобы ты оказался между ними. Обычно, я обхватываю тебя ими и меняю наше положение. И ты ожидаешь именно этого судя по озорным огонькам в глазах. Но сегодня будет по-другому, малыш. Сегодня я докажу тебе, что я только твой. Ты в недоумении смотришь на меня, ожидая дальнейших действий. А когда я слегка приподнимаюсь, подаваясь к тебе, чтобы почти коснуться твоих губ и согреть их нежным: - Хочу, чтобы ты был сверху, - ты ещё шире распахиваешь и без того огромные глаза. Не ожидал? Я тоже. Но я хочу тебя. И сегодня тот самый день, когда ты узнаешь, насколько я пропитан любовью к тебе. - Я не… - и снова истеричный смешок. Где ты их понахватался, малыш? - Прости, я, наверное, ослышался… Веду руками вниз по твоим лопаткам. - Нет. Не ослышался. Хочу тебя. Перехожу на линию тонкой талии. - Внутри. И завершающий аккорд – ладонями обхватываю твои половинки и вдавливаю в свою заметную невооружённым глазом выпуклость. - Хочу, чтобы ты взял меня. Отлюбил. Вздрючил. Отжарил… И ты заливаешься звонким смехом, затыкая мой рот ладонью. - Прошу, перестань. Извращенец! - Я то? Это ты ходячее извращение! Соблазняешь меня своими невозможными ресницами. Как называется сыворотка для их роста? Они не могут быть такими длинными просто так! Перестань так заливисто хохотать, дьяволёнок! Иначе моя затея потерпит крах, и это я тебя разложу на кровати. Медленно. Со вкусом. Как люблю. Зачем ты так смотришь на меня? Буквально гипнотизируешь очарованным и кричащим о любви ко мне взглядом. - Ты ведь никогда не… Где порастерял слова, детка? Ты слишком близко. И было бы настоящим преступлением не подразнить тебя, поводив кончиком своего носа о твой. - Я никогда не. Соглашаюсь. А потом зарываюсь в местечко за твоих ухом и шепчу: - Не представляешь, как я хочу исправить это «не». Чувствую, как ты дёрнулся от озвученного. Волна дрожи? Возбуждения? Предвкушения? Не сопротивляйся ей, любимый. Просто возьми меня. Я уверен, это будет прекрасно! - Тебе надо в душ? Хриплые нотки в твоём голосе будоражат что-то тёмное во мне. - А как насчёт грязного секса? - Чёрт, Максанс, я серьёзно! - Я тоже! Находишь мои глаза своими. Убедился? Я сама серьёзность сегодня. Никаких шуток. Только голая правда. Кстати, об этом. - Я научу тебя. Сначала нужно снять джинсы… Начинаю загибать пальцы, перечисляя правильную последовательность действий, и ты улыбаешься как-то не по-доброму. А потом я захожусь в крике от щекотки. Ну, дьяволёнок же! Пальцы впиваются под рёбра почти до боли, и я извиваюсь под тобой. Но ты не желаешь и дальше мучить меня. Маленькая месть за мою неудачную попытку разрядить обстановку. По мне не видно, но я очень боюсь. Знаю, что эти страхи глупые. Но я безумно хочу, чтобы тебе со мной было так же хорошо, как мне бывает с тобой. Хочу слышать твои стоны, когда ты будешь во мне, видеть пламя в твоих глазах, ощущать твой оргазм влагой внутри. Я раньше думал, что парни, жаждущие этого, безумцы. А теперь и сам вхож в их число. Аксель, раздели со мной моё безумие! Освободи меня от всех страхов, любимый! - Где она? Томные нотки в твоём голосе заставляют моё естество дёрнуться в предвкушении. Не стану провоцировать тебя и спрашивать, о чём речь. Иначе наши игры затянутся, а я больше не хочу ждать. Не могу! - В тумбочке слева. И ты поднимаешься с кровати, чтобы вернуться ко мне с тюбиком смазки в руках и со словами: - Лучше достану её сейчас, потому что потом я навряд ли буду осознавать, что делаю и как. Усмехаюсь твоему ответственному подходу к делу. Ты снова располагаешься на мне, для проформы поёрзав и толкнувшись своим возбуждением в моё. Чего добиваешься, сладкий? Стоны будут немного позже. Даже не сомневайся в этом! А пока наслаждайся чёрным цветом моих глаз, потому что я уверен, что серую радужку затопило бархатной темнотой зрачка при взгляде на тебя. - Уверен? - Как никогда. - Назад дороги не будет. - ЧТО? Немедленно слезь с меня! Фальшивый голос снова вызвал у тебя на лице улыбку. - Невыносимый! - Предпочитаю другие прилагательные. Как насчёт возбуждённый? Втискиваю ладонь между нами и ощутимо надавливаю пальцами на твою ширинку. - Да. На выдохе. - Да? - Да. Вижу, как ты растворяешься в моих прикосновениях, закрыв от наслаждения глаза. Приятно тебя вот так касаться. Через ткань, которая скрывает от меня твой твёрдый, горячий и жаждущий член. Вот так. Давай. Толкайся мне в ладонь, малыш, я помогу тебя снять напряжение. - Максанс… Это я должен так стонать, Аксель. Не находишь? - Прекрати. Иначе я спущу в штаны раньше, чем в тебя. - А может я на это и рассчитываю? Мне нравится дразнить тебя. Ты становишься таким… Таким… Неземным просто! Выуживаешь мою ладонь из-под себя и переплетаешь наши пальцы, заводя обе руки вверх. Оу, всё так серьезно? А потом обжигаешь меня взглядом, оставляющим ожоги по коже. Putain, ты никогда ещё не смотрел на меня так! Хочешь меня. Никаких сомнений. Так возьми. Вот он я. Ты встаёшь на колени и принимаешься за мои джинсы, не отводя своих глаз от моих. Их хищное выражение запускает мурашки по коже. Толпами просто. И ты улыбаешься, облизывая губы. Да что б тебя, Аксель! Наверное, я покраснел, потому что почувствовал жар на щеках. Ты расстегнул пуговицу и принялся за ширинку, и я со стоном спрятал лицо в ладонях. Доведя язычок до упора вниз, ты склонился надо мной, развёл мои ладони в стороны и, дико выбешивая меня своими смешинками в глазах, мурлыкнул: - Не бойся, я буду нежным. Вот же гад! Я, между прочим, не издевался над тобой, засранец, когда мы с тобой делали это в первый раз. Жаркие воспоминания расползлись по телу возбуждением, а потом я уже ничего не мог вспомнить, потому что ты встал с кровати и дернул мои джинсы на себя, снимая их. Putain. Я думал, что видел все проявления эмоций на твоём лице. Но, видимо, ошибся. Потому что сейчас передо мной стоял не ангел во плоти, а демон в своём истинном обличии. Кровать прогнулась под твоим весом, и ты сказал тихо: - Согни колени. А я испытал новое чувство, выполняя твой приказ. Мне не стыдно. Нет, конечно. Но это что-то другое! Неловкость? Тоже не то. Смущение? Мы уже достаточно насмотрелись друг на друга в разных позах и с разных ракурсов. Какое к чёрту смущение? Но что же тогда? Пытаюсь сосредоточиться на собственных ощущениях, однако у меня чертовски плохо получается, потому что ты прикасаешься к внутренней стороне моих бёдер и ведёшь по ним очень медленно кончиками пальцев вниз. Матерь Божья и все твои ангелы, это так охрененно! Ты чувствовал то же, что чувствую я сейчас, в свой первый раз? Если да, то я кончился как человек. И теперь уже я вынужден прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать стон. Тебе это не нравится! Ой, как не нравится! Ты смотришь на меня угрожающе и шипишь: - Не смей. Я еле нахожу в себе силы, чтобы кивнуть головой и сжимаюсь под твоим взглядом как пружина. Ты медленно проходишь глазами путь от моего лица до тёмной дорожки волос внизу живота, и я наконец понимаю, что это за чувство, а когда ты переводишь взгляд прямо туда, лаская вход не только горящими глазами, но и лёгким поглаживанием, а потом и надавливанием на ещё пока неподатливые мышцы, я растворяюсь в нём. В желании отдаться тебе без остатка. Раствориться. Покориться твоим желаниям. И я растворяюсь, перестаю существовать, когда тёплая влажность твоего рта обволакивает член. Putain. Мой протяжный стон, который мне не удалось скрыть от тебя, срывает напрочь последние ограничители, и ты заглатываешь до середины. А потом, спустя несколько поступательных движений головой, прикасаешься влажным пальцем к моему входу. Когда ты успел воспользоваться смазкой? Я настолько потерялся в ощущениях, что не заметил этого! - Ах… Ты даже ещё не внутри. Просто поглаживаешь, ласкаешь, мягко надавливаешь, продолжая водить языком по члену, а я уже плыву. - Акссс…мммм… Пресвятые небеса, как же приятно! Пожалуйста, не останавливайся! Ты немного сбавляешь темп, и мне удаётся погладить твои волосы. Свободной рукой ты перехватываешь мою ладонь и оставляешь поцелуй прямо по центру, в углублении, проталкивая палец вперёд там, внизу. Не думал, что меня будет настолько сильно ломать от желания. И уж тем более не думал, что могу так стонать. Когда я на тебе, это совсем другие стоны. Поглощающие. Принимающие. Подчиняющие. Чувствую, как ты облизываешь большой палец моей ладони и боюсь открыть глаза. Я же кончу от одного твоего вида с моим пальцем в твоём рту и твоим пальцем внутри меня! А ещё ты очень осторожен и нежен со мной. И я таю от этого. Однако, напряжение всё никак не хочет покидать мои мышцы. Ты выпускаешь с пошлым и смачным звуком мой палец из плена своего рта и целуешь меня во внутреннюю часть бедра. Не удержавшись, я всё же открываю глаза и понимаю, что зря это сделал. Ты – само совершенство. Между моих ног. С возбуждением и похотью в глазах наблюдающий за движениями своего пальца внутри меня. Уже представляешь там свой член? Я тоже. Ещё шире развожу колени, подставляясь и подаваясь твоим движениям навстречу, и ты одариваешь меня своим диким взглядом. А потом бросаешься вперёд, наваливаешься и впиваешься в мои губы, продолжая ласкать меня изнутри. Я знаю, что ты там ищешь. И ты найдёшь, обещаю! Только не переставай целовать меня и не останавливайся. - Аксель… Шепчу в губы, которые сейчас непривычно властные, ведущие, обещающие. - Ты… Тоже не хватает слов, любимый? - Такой узкий… Выдохом по оголённым нервам. Putain. Вот оно! Моё непроизвольно подброшенное вверх тело, выгнувшееся дугой, подсказало тебе, что заветное местечко найдено. И ты, опираясь на локоть, неотрывно следишь за каждой моей эмоцией, каждым вдохом и выдохом, испиваешь до дна каждый мой стон. Ласкаешь меня, нажимая кончиками пальцев на точку внутри и доводя до исступления. Слегка опавший член снова окреп и смотрит на двенадцать часов, пока ты играешь со мной, то надавливая сильнее, то избегая прямого контакта с простатой и переключаясь на поглаживания влажных стеночек моего входа. Но ты внутри, и эта мысль постепенно сводит меня с ума. Однажды, я замучил тебя своими играми с твоей простатой, каждый раз подводя тебя к краю и на последнем моменте обрывая оргазм. Ты так сладко стонал, что я потом долгое время снимал утренний стояк одним лишь воспоминанием о той волшебной ночи. Теперь моя очередь, да, малыш? С трудом поднимаю тяжёлые веки и вижу два синих огня, которые всё сильнее будоражат моё затуманенное сознание. - Ты красивый. Нашептываешь мне в бреду. - Какой же ты красивый сейчас. - И чертовски узкий. Нужно успокоить своего мальчика. - Тебе кажется. Я почти готов. - Нет. Ещё нет. - Ты смерти моей хочешь? Это я сейчас усмехнулся или ты? - Скорее ты моей. - Эй. Обхватываю твоё лицо ладонями. - Поверь мне. И ты мотаешь головой в отрицании, а у меня от твоей заботы и волнения в глазах внутри разливается тепло. Снова втискиваю ладонь между нами и нахожу пальцы твоей ладони, наглаживая их, провоцируя шёпотом на что-то большее: - Вставь ещё один. Не бойся. Мне ещё никогда не было так хорошо! И ты подчиняешься, аккуратно проникая внутрь ещё одним, сразу же прикасаясь к простате, чтобы заглушить немного болезненные ощущения. Твой внимательный взгляд не покидает моего лица, осуществляя самый строгий надзор в мире. А мне хочется смеяться. Или плакать. Так хорошо! До звёздочек под веками! Сколько времени прошло? Вечность или же совсем ничего? Но ты всё с той же осторожностью продолжаешь разрабатывать меня, и я уже искусал твою шею вдоль и поперёк, почти не оставив на ней живого места. Завтра, когда я увижу на тебе малиновые отметки, наверняка буду сожалеть о собственной несдержанности. Но только не сегодня! Думаю, сегодня я буду жалеть лишь о том, что так долго откладывал нашу эту версию нашей близости. Я уже сбился со счёта, сколько раз я подавался тебе навстречу, чтобы кончить. Но ты, конечно же, останавливал движения пальцев внизу, не давая оргазму накрыть меня с головой, лаская языком мой рот и пытаясь успокоить. И, наконец, это свершилось! В момент моего самого громкого от разочарования стона ты добавил ещё один палец. Putain, Аксель! Я не хочу больше ощущать твои пальцы. Только тебя самого! Хватаюсь за твои плечи, умоляя: - Пожалуйста. - Ещё немного. Да ты сам уже на грани! Капельки пота над верхней губой и повлажневшие локоны твоих волос - это нечто. - Аксель, просто сделай это. - Не хочу, чтобы тебе было больно. Смотришь на меня глазами, полными какого-то необъяснимого для меня отчаяния. - И не сделаешь! А потом целую тебя нежно в губы и зову тебя: - Любимый… - Ммм… - Мой ангел… - Макс, пожалуйста, остановись! - Сделай это. И я буду только твоим. Мне умолять тебя? И ты сдаёшься, целуя меня в висок и тихо обещая: - В другой раз обязательно. А потом медленно вытаскиваешь из меня пальцы и наконец-то приспускаешь свои джинсы вместе с нижним бельём. Дьявол! Кажется, снимать их ты не собираешься! Я вижу, как ты дрожишь, и эта дрожь передаётся и мне тоже. Наблюдать за тобой, распределяющим смазку по всей длине своего идеально изогнутого, подрагивающего от предвкушения члена, одно удовольствие. Обожаю твой член! Люблю доводить тебя до умопомрачительных стонов и даже криков иногда, лаская его бархатную головку. А через пару секунд он окажется во мне. И я, наверное, задохнусь под этой волной неизведанных ранее ощущений. - Ты собираешься устроить потоп у меня между ног? Восклицаю я, увидев, какое количество смазки ты задействовал. - Язва. И ты снова на мне. - Если будет б… - Тшш… Ты целуешь мою ладонь, утыкаясь в неё губами. Что ты со мной делаешь, Аксель? Решительность твоего взгляда доводит меня до исступления. Хочу тебя! Чёрт подери, как же я ХОЧУ ТЕБЯ! Всё моё тело транслирует это. И ты, внимая мне, наконец приставляешь головку к нужному месту. О, да, да, да! Миллион раз да! Сделай это! Веки скрыли собой мои глаза, и ты прошептал: - Не закрывай глаза. Дай мне увидеть тебя. И на моменте, когда открыл их, я ощутил долгожданное давление внизу. О, боги! Ты самый внимательный и чуткий парень на свете, потому что моё лицо не успело исказиться в гримасе боли от первого проникновения, как твои губы тут же мягко накрыли мои, а большой палец левой руки начал ласкать мою головку, размазывая по ней влагу и, тем самым, отвлекая от неприятных ощущений. Сделав пару неуверенных толчков на пробу и увидев, что мне больно, ты замер, не рискуя двигаться дальше. Твоё слишком серьёзное выражение лица довело меня окончательно. Я прыснул со смеха и выдал: - У тебя такой вид, будто ты собрался зачитывать доклад перед экстренным заседанием ООН. Возмущение заиграло желваками на твоём скульптурном лице. Ты наклонился к моему уху и шепнул: - Думаю, я знаю, как выбить из твоей прелестной головы эти нелепые мысли. И я поперхнулся слюной, потому что следующий толчок был слишком ощутимым. А затем ещё один, и ещё, и ещё. Почему я допустил мысль о том, что ты не пересилишь себя и не перестанешь со мной нежничать? Кажется, я разбудил монстра. Где он был всё это время, Аксель? Покажи его во всей красе, детка! Мне не пришлось заставлять себя расслабиться, потому что ты сломал всё моё сопротивление и напряжение мышц внизу несколькими уверенными и глубокими толчками. Когда я перестал зажиматься от неприятно распирающего чувства и притерпелся к нему, ты буквально провалился вглубь на очередном толчке, и комната потонула в двух почти синхронных и громких стонах. А потом началось то, что я называю полной нирваной. Ибо как назвать по-другому то, как ты начал подводить меня мягко к краю, нашептывая всякие нежности и пошлости на ухо, пока искал ту самую точку своим членом? Тебе достаточно было сменить угол, чтобы я перешёл на крик. - Сделай так ещё. - Вот так? - Дааааа… Аксель, Аксель, Аксель… Твоё имя – мантра в моей голове. - Ещё. - Ненасытный. Нектаром в ухо. Мурашками по телу. Но не одного меня ведет от этих божественных ощущений, так ведь? Ты пытаешься сдержать себя, но у тебя чертовски плохо это получается, потому что толчки становятся всё более рванными, да и сам постоянно останавливаешься и сбиваешься с ритма. И я знаю, почему ты так делаешь. Хочешь своими глазами увидеть, как я кончаю в твоих руках, так? Тогда нам с тобой нужно очень постараться! Плавно опускаю ладони на твои ягодицы, и толкаю резко вперед. Ты весь напрягаешься, не на шутку испугавшись: - Что ты делаешь? - То, что мне нужно. - Ты навредишь себе! Почему ты такой, какими большинство быть не способно? - Просто доверься мне, хорошо? - Максанс… И я затыкаю тебя поцелуем, подаваясь навстречу. Умоляя каждой клеточкой тела о большем. Давая понять, что уже можно отпустить себя. И я бы закричал от радости, если бы не был слишком занят твоим языком, потому что ты всё понял, откликнулся, ускоряя темп. Ты же слышал этот стон? Он явно не от боли! Давай же! Заставь меня забыть собственное имя. И тебе это удаётся, вколачиваясь в меня и нашептывая: - Так горячо внутри… Не то слово, любимый. - Что же ты со мной делаешь? Можно я тебе отвечу очередным стоном? - Люблю тебя! - Аксееееееель, я близкоооооо. Да, вот так, обхвати его посильнее! - Не отдам. Ты только моооооойййййййй… Два последних, проезжающихся прямо по простате движения и твоя неумолимая рука на члене довели меня до ошеломительного оргазма. И пока я считал вспышки, ты изливался внутрь, вздрагивая на мне как раненный зверь. Наверное, завтра я не смогу ходить без боли. И тебе придётся снова воспользоваться своими волшебными пальцами, чтобы смазать там всё после такого впечатляющего вторжения. Но всё это не важно! Когда ты вот так лежишь на мне, пытаясь вспомнить, как нужно дышать и произносить слова, откровенно задыхаясь и опаляя мою шею горячим, почти раскалённым воздухом, я готов стерпеть всё. Даже лёгкое жжение в анусе. Но ты так, очевидно, не думаешь, потому что как только способность мыслить возвращается к тебе, ты резко поднимаешь голову, обхватываешь ладонью моё лицо и в панике ищешь любые признаки того, что я остался недоволен. Но я недоволен лишь одним – твоим обеспокоенным выражением лица. Улыбаюсь слишком довольной улыбкой и смотрю на тебя, любовь всей моей жизни. Она порой такая глупая! Но абсолютно невероятная и неповторимая по своей природе. Ой, всё! Если я не скажу это сейчас, ты меня просто прожжёшь своим гиперзаботливым взглядом. Слегка прикрываю веки так, чтобы всё ещё видеть тебя, и говорю то, что внутри удержать невозможно: - Это было волшебно! Но сомнения не покидают твоих глаз. - И не смотри на меня так! Я не дам тебе испортить этот момент, понятно? Ты оставляешь на моём плече поцелуй и собираешься выйти из меня, но я прижимаю к себе твоё покрытое потом тело ещё сильнее: - Не двигайся! Ну вот, опять паника на корабле! - Мне чертовски понравилось, когда ты внутри меня, глупый ты, глупый. И ты бурчишь в ответ: - Сам такой. Но я уже вижу, как тебя постепенно отпускает тревога на пустом месте и накрывает осознание того, что мы сделали ЭТО. Ты окончательно расслабляешься, больше не забивая голову лишними мыслями и пребывая в полной эйфории от нашей близости и единения. Слишком довольная улыбка и полусонное сопение дают мне понять, что всё у нас будет хорошо! И не важно, что для этого нужно будет сделать: бросить очередную Анемон, съехаться с тобой или встать на колено с предложением руки и сердца. Клянусь, Аксель, я сделаю всё, чтобы однажды ты перестал терзаться сомнениями. Малыш, я только твой. Навечно! И я буду доказывать тебе это всю свою жизнь.