Драбблы по Волейболу: Ацуму Мия

– Что это на твоей шее? Маки обернулась назад. Рин и Киёми сидели позади неё и явно что-то бурно обсуждали, впрочем как и всегда. Но на восклицание Киёми она обернулась, следуя за своим любопытством. Что это там у неё на шее? Лицо Рин покраснело, а она сама явно на пару минут забыла родную речь. Размахивая своими длинными (для девушки) руками, Рин задела Маки, отчего последняя недовольно прошипела. – Осторожнее, Окумура. Следи за своими конечностями. – Прости-прости, Нишида-чан! Я случ... – Забей. Ты лучше скажи, что вы там обсуждали? – не в характере Маки лезть в чужие дела, но, видимо, женская сущность порой проявляет свои закидоны. – Ты посмотри на этот засос, Нишида! Пока Киёми яро пыталась защититься от избиения, Маки, вскинув бровь, обратила внимание на маленький красный след в левой части шеи, чуть ниже ушной раковины. – Это кто тебя так пометил? Вопрос был задан без какого-либо подвоха или намёка. Чистое любопытство. О, так у Окумуры есть парень. Киёми снова противно захихикала и пока покрасневшая Рин открыла рот, чтобы хоть что-то объяснить, её слишком шумная подруга опередила её: – Так это её парень. Ну, помнишь? Тот Шинджи Ишитака из класса 2-Е. Они уже месяца три так воркуют. Пока раскрывшая тайну своей подруги Киёми отбивалась от разъярившейся Рин, Маки исступленно смотрела на стену напротив. У Рин был парень? Какого черта они уже оставляют свои пометины, может они уже того? Хотя, какое ей дело? Но это же уже слишком! Мыслительные потоки прервал слишком неожиданный вопрос уже успокоившейся Рин: – Вы разве с Мией-куном никогда не ставили друг другу засосы? Боже, Окумура, как можно быть такой невинной и задавать подобные вопросы одновременно? – Ты когда-нибудь их у меня видела? Да и вообще, Ацуму не лезет ко мне с такими вещами, сохраняя свою челюсть в целости, – на широко раскрытые глаза подруг она, ухмыльнувшись, продолжила: – Помню, ещё в начале наших отношений чуть не сломала ему нос, когда он впервые полез целоваться, – теперь глаза одноклассниц стали размером с блюдечко. – Маки-чан, ты жестокая. Но когда-нибудь это произойдёт, – подняв указательный палец вверх, с видом прожившего немало лет человека изрекла Киёми. – Кто знает. У него свои тараканы в голове.

***

Прошло каких-то три дня после того бессмысленного, казалось бы, разговора. Однако Маки стала замечать, что слишком глубоко уходит в свои мысли. Засос – столь интимный жест, который оставляют на себе либо те, кому плевать потом на замечания людей, либо те, кто уверен в своём партнёре. Ну вы только представьте, это же буквально высасывать кожу своего парня или девушки, а такие действия могут привести к... Маки не хотела даже задумываться о таких вещах. Или хотела? Если бы не хотела, то даже не думала о подобном! Мысленно девушка дала себе подзатыльник. Так, перестань об этом думать, Маки! Проникшись своими мыслями, Нишида даже и не заметила, как поезд остановился на её остановке. В Кобе было прохладнее, чем в Осаке. Маки убедилась в этом, выйдя с подвала метро и поднявшись наверх. Свежий воздух был как раз кстати. Уже пройдя вдоль улицы вниз, в сторону небольшого кафе с пёстрыми цветами на подоконниках, которые видны даже с улицы, девушка заметила знакомый силуэт, копающийся в своем телефоне. Цуму только несколько дней назад вернулся с Токио и, конечно, они уже успели встретиться до сегодняшнего дня, но в душе поднималось какое-то необъяснимое тепло при виде этого парня. Любовь, что б её. Мия наконец поднял свою голову и, увидев свою девушку на горизонте, направился в её сторону с легкой улыбкой на лице. Их приветственный поцелуй всегда был быстрым, больше похожим на легкий чмок, но не менее приятный даже после недолгого расставания. Часы пробили лишь полдень, Маки не собиралась сегодня оставаться с ночёвкой, завтра надо было идти на учёбу: все-таки весенние экзамены никто не отменял. Её рука покоилась в большой ладони Ацуму, который рассказывал про свои тренировки и дела в целом, порой его было нереально трудно заткнуть. Бедный Саму. Нишида непривычно молчала, лишь изредка кивая на вопросы, и на данный момент была очень рада, что Ацуму пытается не дать ей слова и рассказать всё, что случилось с ним за эти три дня. Мысли снова поплыли не в ту сторону. Девушка немного подняла голову и взглядом упилась в открытую от толстовки шею. У Ацуму она была белой и чистой, без каких-либо шрамов и укусов. Заметно выпирающий кадык двигался вверх-вниз в зависимости от того, как Мия, захлебываясь, болтал без умолку и иногда проглатывал. Маки не заметила, как парень задал ей вопрос, но она его даже не услышала: всё так же смотрела на красивую и длинную шею. – У меня что-то на шее? Зрелище прервали ловким взмахом руки, и ладони Ацуму потёрли шею. Так, на всякий случай. Сам же он уставился на Маки, которая, видимо, уже пришла в себя и как ни в чем не бывало посмотрела в карие глаза парня. – Показалось. Пошли домой побыстрее, я немного устала. – Ну ладно.       Но этот взгляд девушки, слегка голодный и пристальный, Мия не смог выкинуть из головы вплоть до дома.

***

– Что будешь? У нас есть немного собы и онигири. Саму вчера приготовил. – О, я буду онигири. Кивнув на это, Ацуму вытащил тарелку онигири из холодильника, что так любезно приготовил Саму после "Умоляю, Самуу, она не будет есть мою еду и, скорее всего, наденет мне на голову кастрюлю!". Что касается самого Осаму, он должен был вернуться где-то под вечер. Поставив тарелку перед девушкой, Мия уселся напротив. Стол был не широким, и их отделяло расстояние не больше метра. Маки была чем-то обеспокоена, или ему так кажется? Но, судя по флегматичному взгляду в никуда и ленивому жеванию её любимых онигири с тунцом, Ацуму решил, что первое, а Маки сама ничего не расскажет, пока не посчитает нужным. Придётся подождать, времени полно. – Цуму, я хочу шоколад. Дома есть? – Э, шоколад после онигири - не лучшая идея. – Я не спортсменка, как ты, чтобы поддерживать форму. Дай мне шоколад. Быстро! – Ладно, ладно, успокойся. Сейчас я дам тебе твой шоколад. Пока Ацуму ушёл в сторону холодильника, Маки думала, думала, думала. И пришла к выводу: они с Ацуму достаточно долго встречаются, чтобы ставить друг другу засосы. Черт бы тебя побрал, Рин! Из-за тебя теперь все мысли об этой глупой затее. Цуму принёс ей маленький батончик молочного шоколада и пока девушка ела его, он забрал тарелку и вазу с фруктами, поставив их около раковины. – Маки, с тобой все точ... – Цуму... – тихим голосом перебила его девушка. Маки обогнула стол и встала напротив все ещё непонимающего парня. – Я сейчас кое-что сделаю... Молчи и ничего не говори. После лёгкого кивка Маки подошла к Ацуму поплотнее и аккуратно дотронулась затылка с обеих сторон, благо она была достаточно высокой. Маки вновь подняла свои зелёные глаза, сталкиваясь с ожидающими, но и одновременно непонимающими глазами парня. Девушка приблизилась своими губами к кадыку, что так сильно подрагивал вверх-вниз, а дыхание парня, который уже понял, ЧТО собирается сделать его девушка, стало учащенным и немного притуплённым. Когда мягкой кожи шеи коснулись нежные губы, Ацуму вздрогнул. Маки неспешно целовала, оттягивая, немного посасывая кожу и, наконец, оставляя алые засосы, чем она бредила уже несколько дней. А когда уже осмелевшая от своих действий девушка нежно слизнула кончиком языка место своей метки, Ацуму потерял контроль. Их паре часто была несвойственна нежность, и Мия, сорвавшись с цепи, опрокинул девушку на стол и сам начал неистово покрывать её шею поцелуями, агрессивными, быстрыми, как если бы он играл в финале Национальных против сильной команды. Нет, Маки - не волейбол. Она что-то другое, что стоит выше, намного выше. Он это понял ещё в их первую встречу, и, как бы дико ни звучало, в тот самый первый удар в челюсть, когда его язык, опережая своего хозяина, выдал оскорбление в сторону поразившей его уже тогда девушки из другой школы. Маки не отдавала себе отчет. Она буквально отдавалась, вся отдавалась Ацуму, который так собственнически оставлял уже свои метки; и девушка даже не считала их количество: слишком много, очевидно. Прикосновения были приятными. Нишида уверена, что если бы вместо Ацуму был бы другой парень, то ей... Нет, она уже никого не может представить на его месте. Кончики пальцев судорожно покалывали от приятной неги, плавно перетекающей вниз живота. В комнате уже пахло диким возбуждением двух подростков. Длинные пальцы волейболиста дёрнули рубашку и проникли внутрь одежды, поглаживая нежную и такую желанную кожу девушки. С губ Маки вылетел приглушённый стон, и Мия поспешил его заткнуть, дабы не сорваться окончательно. Впервые они целовались так мокро и развязно, сплетая свои языки в непонятные узлы, стараясь взять на себя доминирование. Ноги, обтянутые в джинсы, неудобно свисали со стола и Маки, уже наплевав на всё, в порыве страсти обхватила ими парня за поясницу, притягивая ещё ближе. Хотя, казалось бы, куда ещё. Ацуму глубоко вздохнул, а Маки бедром почувствовала возбуждение парня. Слишком твёрдое возбуждение. Цуму на мгновение отпрянул, в спешке стянув с себя футболку, и, пока пелена наслаждения не спала с него и Маки, потянулся за ремень её джинс. – Вы хотя бы дверь закрыли бы. Родители могли вернуться с работы в любой момент. Возбуждение мгновенно испарилось с девушки, стоило услышать знакомый флегматичный голос. Резко повернув голову в сторону двери, она взглядом столкнулась с еле сдерживающим смех Осаму. Ацуму же не спешил натягивать на себя футболку, лишь скрипел зубами и пристально смотрел на брата, который явно наслаждался тем, что обломал их. Маки быстро ретировалась со стола, схватив свою сумку (благо она находилась под столом), и направилась в сторону выхода, на ходу ляпнув: – Мне надо идти. До выходных, Цуму. Дверь с хлопком закрылась, оставляя братьев наедине. Первым тишину нарушил насмешливый голос Осаму: – Сто процентов, что первым это всё начала Маки, а не ты, несчастный девственник. – Заткнись! Я тебя ненавижу. И почему ты так рано вернулся?! – наконец-то Ацуму соизволил надеть свою футболку. – Курсы закончились раньше, чем я предполагал, – лицо Осаму снова приняло серьезный вид. Подойдя к раковине, он выудил оттуда тряпку и чистящее средство, попутно кинув их на стол. – В качестве извинения разрешаю сходить в ванную первым и убрать свой бугорок между твоих кривых ног. А стол я сам продезинфицирую после ваших страстных объятий. Тут уже Осаму не выдержал и засмеялся в голос, провожая бегущего в сторону ванны Ацуму. – Надо же, как возбудился...

***

Маки не смогла сомкнуть глаз, даже выключив свет и приняв охлаждающий душ. Мысли крутились вокруг произошедшего сегодня. Они не сдержались и могли совершить то, о чем, возможно, пожалели бы потом.... А пожалели бы? Что было бы, если Саму пришёл позже? Нет! Маки уверена. Она сама пошла на этот шаг, зная, как поведёт себя Ацуму. Даже если они по злому року судьбы расстанутся потом, Нишида никогда не пожалеет, отдав ему свою дев... Размышления прервала трель телефона. Маки даже не посмотрела на экран и сразу подняла трубку. – Да? – Маки, – голос Цуму был уверенным, хоть и немного подрагивал. – Ты в порядке? – Да, вполне, – кажется, Маки уже расставила свои приоритеты и довольно уверенно отвечала ему. – Я насчёт сегодняшнего. Мы оба знаем, что бы произошло, если бы Саму пришёл немного позже. И ты бы не пожалела? – Не пожалела, если бы отдала свою девственность? Нет, Цуму, я... – Маки глубоко вздохнула и, набрав смелости, произнесла: – Даже если наступит тот день, когда мы расстанемся, я никогда не пожалею о том, что отдалась тебе и душой, и телом. Мне важно то, что мы чувствуем сейчас. – Мы не расстанемся, – голос Мии был твёрдым и серьезным, прямо как в важных матчах. – Давай пока не будем торопиться. В будущем, когда я стану лучшим связующим Японии, я получу свой главный приз. – Хе-хе. Идёт. Тогда, Цуму, не проиграй Тобио-куну~ – Даже не смей меня провоцировать, Маки.       В ответ он услышал лишь громкое хихиканье своей девушки. А сама Маки подумала, что надо бы найти свою давно забытую тоналку и скрыть несколько лиловых отметин на шее. Впрочем, одну можно оставить.