Несуществующая темнота

Вдохнув в себя достаточно кислорода, я подняла глаза к потолку, Чехов включил камеру. Время пошло» – Это случилось семь лет тому назад. Моих родителей повязали и отправили в участок. За жестокое насилие над детьми, а нас с сестрой забрали в соцзащиту, несовершеннолетних. В одну из недель нам разрешили посмотреть на родителей, так сказать, попрощаться». Когда мы с сестрой пришли, их лица были искажены, напоминали кривое зеркало, но это видела лишь я. Когда меня выпустили подышать воздухом. И нас с сестрой отправили обратно в приют, заверив, что мы слишком маленькие, чтобы участвовать в допросе. Когда нас привезли через день для подтверждения опекунства бабушки, я услышала разговор с полицейским. Оказалось, родители умерли в этот же день, когда совершился судебный приговор. Всё подробно было рассказано, как Мать и Отец писали на клочке бумаги кровью, кусая свои пальцы, сидя в разных камерах, ничто не мешало им осознанно делать то, что они делали. На утро дежурные заметили, что оба были мертвы, никаких ран и наркотических веществ не было обнаружено, врачи дали показание, что у них случился приступ. Я была ребенком и не все понимала, однако прекрасна осознавала, что родители умерли не просто так. Их убили. Антон внимательно слушал Нелли, не переставая поглядывать на аппарат, экран показывал зеленые импульсы, говорящие, что девушка пока не врет. – Твои родители могли умереть от сердечного приступа, взявшегося от переизбытка спиртного. Однако если бы не факт, что они начали писать кровью и умерли в один день. Скажи, ты видела те бумаги, которые они писали? – Только одну из двух, Экран монитора пропускал зеленые волны, пока что такой подход Антону нравился, но только пока что. В любой момент Нелли могла закрыть рот, и тогда придется прибегнуть к болезненным мерам. – Не останавливайся, запись еще идёт. – На бумаге, принадлежащей отцу, было сказано «17 лет ожидания» на этом все. Мне тогда было 5 лет, а сейчас я близка к 22. Никто не воспринял это как нечто серьезное. По моему личному мнению, как и следователю, показалось это слишком подозрительным. Антон скривил губы – неужели никто не пожелал продолжить мистическое на вид дело? – Никто бы не стал расследовать дело, в котором замешаны два алкаша. Полиция работает ежедневно с еще более опасными личностями. Сдались они им! Информация, которую поручено было возложить на Федора, была практически получена, Антон мимолётно поглядывал на зеленые повторяющиеся импульсы, достав блокнот он зачитал пару фраз вслух – Нелли, второй вопрос – Ты точно не знаешь, кем именно работали твои родители? А если ты не знаешь ответ на это, просто скажи. Нет, он более сосредоточенный, постарайся, прежде чем ответить, подумать глубоко. Я кивнула и с наигранным довольством посмотрела в глаза парня. – Отец и мать работали на одном предприятии, как мне точно было известно, позже со слов бабушки и дедушки, я точно была уверена, что отец подрабатывал в некой организации, разумеется, незаконного порядка. После увольнения и подозрений в обществе его выгнали, предупредив, что, если он вернется, его ждет смерть, после такого я начинаю задумываться, может, они не просто так спились? Однако это не давало повода меня и сестру… нас.. – Тихо! – сказав приказным тоном, Чехов убедился, что ты ответила достаточно открыто и честно. Его руки медленно сняли нашлепки с электрическими проводными каналами, и он отстегнул от стола. Он позволил тебе привстать, сразу нагнетая следующим монологом. – Теперь я поясню причину, по которой ты здесь пребываешь. Видишь ли, Закс, тебя Достоевский возжелал убить по причине обыденной, по одной из его достоверных информационных связей было предупреждение, что в одном из спящих районов Иокогамы существует эспер, подобно которому способен воссоздавать обыкновенным людям способности, будто даровав их. – Но я ведь точно.... – Позволь договорить. Ты совершенно здесь не причем. Твоя связь подкорректировала факт, что ты можешь быть одной из тех самых личностей, кого посмели даровать, конечно, точной информации здесь нет. Однако позже выяснилось, мои исследования из больницы, в которой брали данные анализы, показали.... Твоя способность совершенно точно имеет врожденный характер. По этой же причине мы с Иваном выяснили, что в этот же миг твоя способность проявила себя, случайным образом привлекая внимание вражеского объекта, вставшего на наш путь. Я старалась усвоить всю информацию, данную этим человеком, я мало что понимала из его разговоров, но, попытавшись сообразить, всё-таки хриплым голосом ответила – Разве вы сами не сказали, что этот человек дарует людям силу. Но какое к этому отношению имею именно я? Поправляя харизматично очки, Антон напрягся – Это сложно объяснить. Достоевский считает, что, приютив тебя временно, ты способна помочь найти данного человека. Мне мало известны подробности, но по источнику информации твоя способность может не только выражать солнечный свет, но, подобно лазеру, навигатору, отображать светом источник, где находятся вражеского уровня описания гулящих нелюдей. – Хотите сказать, я навигатор эсперов? – Неслабо качнувшись в ногах, она резко икнула. – Простите... это все... Не успела я выдавить из себя и слово, как перед моими глазами только что пытавшийся меня пытать симпатичный юноша протянул баночку, наполовину наполненную таблетками, названия им не было, однородная упаковка вызвала мое сомнение. – Это таблетки для вашего психического заболевание, не беспокойтесь, я ознакомился заранее, не стоит переживать, думая, что это яд. – Даже если это был бы яд. Не думаю, что он бы повредил мне сейчас. – Пытаясь сказать это достаточно весело, она лишь натянула пустую холодную атмосферу. – Спасибо, что заботитесь и позволяете не чувствовать себя собакой в наморднике! Мое нахождение здесь – это своего рода мое испытание на общественные нормы выживания. Собираясь уже выпускать девушку, Чехов на минутку увлекся столь больной фразой. Когда он подошёл поближе, его рука коснулась дрожащего плеча Нелли. – Не стоит представлять реальность как нечто должное перед нами, людьми. Неважно, что происходит вокруг нас, самое верное – двигаться наперекор судьбе. Ведь, как правило, у каждого из нас слишком паскудно скучная судьба. Тратить время на пессимизм равно медленной смерти, так бесполезно и так глупо. – Знаете, а ведь вы правы, Атот! Ой, прошу прощения! Антон... мы похоже заблуждаемся, когда понимаем, что двигаться вперёд нам помогает не только наше эго, но и подражание личностям окружающих нас. Заставляют менять расположение жизни подобно погоде. Только с каждым разом мне становится не понятно... если Достоевский желает поймать некого одаренного, в чем именно уверенность, что я смогу удовлетворить его просьбу? И что же будет, если моя попытка оправдать его надежды окажется грязной тряпкой? Которую он пожелает использовать по своей нужде... Лицо парня нахмурилось, словно он почувствовал вкус лимона, он не успел ответить на ее вопрос, увидев входящего в комнату Гоголя. Его наигранно радостное приветствие горько как шоколад окутало твое любопытство к беседе с Чеховым. – Антончик! Ты слишком задержался. Ох ты! Я смотрю, ты уже справился с задачей! Позволь мне отвести этого маленького цыпленка в его гнездышко. Нелли, не стоит так пучить глаза, такое чувство, будто они сейчас выпадут как два красивых жемчуга. – А..ну я... – Переводя взгляд на недосказанность слов с Антоном, он противоречиво подмигнул, оставляя надежду на продолжение. – До свидания Закс. Не прокомментировав последующее, меня за полруки вывел из устрашающей комнаты Николай, его рука была достаточно горячей и мокрой, как нос у собаки. Гоголь не переставал меня куда-то вести. Я уже совсем перестала считать шаги и то, в какие именно закоулки попаду в этот раз. Казалось, что в данном подвале нет и адского конца. Когда нас настиг сливочный приятный на глаз свет в коридоре, он достал связку ключей из левого кармана брюк, поворачивая ключ в замочной скважине, пропуская меня в неизвестное помещение. Оно было достаточно готичным для спального места. – Дос-кун! приказал отправить тебя именно сюда. Прошу принимать и жаловать, летать ты всё равно пока не умеешь и наврядли захочешь это испытать. – В каком смысле? – В самом обыкновенном птенчик! – Его взгляд скосился в сторону вентиляционной решетки. – Многие, подобно твоему страху жертвы, пытались просунуть туда голову, в надежде, что попытаются выбраться. Однако после таких чудесных надежд их голова кончалась разорванными, наполняющими птичью головку органами! Такое красивое зрелище пришлось Гончарову не один день оттирать. Учти это, милашка! Еще увидимся. От таких слов Николая все мое тело покрылось мелкой россыпью мурашек. Даже представлять, была это правдой или ложью, проверять на себе категорически не хотелось. – Какие же странные эти люди... Я обошла всю комнату, чувствуя очень знакомый, но манящий запах бергамота, он так и пробуждал меня испить глоток чарующего чая и вновь испытать то иное наслаждение, которое сумела испить во время знакомства с Федором. Тот горячий напиток был просто прекрасен. – Господи, о чем я думаю? О горячем чае? В то время пока я нахожусь непонятно где... прекрасно, Нелли, твоя логика начинает тебя покидать. – Обойдя каждый малый закуток комнаты, я заметила красивый головной убор из тонкого белого меха в застекленном шкафу. Она выглядела достаточно теплой и комфортной, еще немного и я бы прикоснулась к ней, чтобы почувствовать всю мягкость вещи. – Любопытство – грех, не считаешь? - Посаженый тяжелый голос, раздался из спины. – Ах? – Повернувшись со всей резкостью, глаза столкнулись с давно забытым фиалковым кошмаром. – Ф-федор... Меня привел сюда ваш человек... Антон мне рассказал подробности, по которым я нахожусь здесь... Его взгляд не выдавал жалости или удивления, напротив. Игривый до заблуждения жестокости. Его зрачки расширились, наблюдая за моими неловкими движениями пальцев, которые я неосознанно начинала перебирать. – Возьми себя в руки! Живо! – Внутренний голос говорил правильные вещи, только мои поступки не были с этим согласны. Тяжелая худая до костей рука темноволосого блекло протянулась к дверце шкафа, складывая туда верхнее меховое пальто, скорее походящее на плащ. Все его движения были похожи на манер выдержки, словно Достоевского мое присутствие выводило из себя. – Каковы же твои вопросы после факта, для чего нужна твоя израненная жизнь? Глаза забегали по сторонам, я аккуратно присела на кровать, не пытаясь произвести лишнее впечатление.Ответить честно? Или просто подыграть? Оба варианта весьма противоречивы. Мне что-то дает понять, именно с этим человеком ставить на выигрыш окажется абсолютно провальной затей - Меня интересует вопрос по поводу вашей нужды найти даровавшего эспера, каковы ваши действие, если моя способность не дарует нужного вам? Я ведь не могу полностью быть уверенной в факте, на что я способна. – Тебе не следует переживать Неллия Закс. - На душе перестали царапать кошки, после выточенной в голове фразы, показавшейся хорошей на первый наивный взгляд, весь дурман в ушах быстро развеялся, треснув подобно хрустальной фазе – Если ты не кажешься мне достаточно пригодной, мне придется последовать следующему на твоем пути шагу. Я впервые сталкиваюсь со столь долгой проблемой, связанной с обычной душонкой, чей страх уходит в пятки. Поверь, Нелли, твоя смерть от моих рук будет самой полезной для дела общества. Возможно. Кажется, именно в этой жизни ты поймешь, что твоя жизнь не стоит даже и пощады... Всё зависит исключительно от того, кто данной жизнью управляет. Разве это не правильно? В моих глазах пустеет, страшно, неосознанно, насколько этот человек опасен, я терпеливо помалкиваю в надежде не потерять бесполезную слезинку. Темная фигура прошла мимо меня, прикасаясь к тумбочке возле кровати, по которой пробегало не известное насекомое. Палец Достоевского, будто отточенным движением размазывает существо по мебели, мерзким скрипом вытирая оставшуюся слизь и кровь об лежавшую рядом салфетку. От подобного жеста сразу становится понятно, на каком именно месте сейчас я нахожусь. Моя жизнь кончится не лучше, чем у насекомого в его глазах, если я не попытаюсь взять всё в свои руки. Мне ужасно страшно, этот человек... не изверг... не психопат... он просто нечто за гранью их представления, существующего в этом мире. В мыслях уже пробегают мысли сдаться, господи, Нелли! Держись ... Рука Федора прилегла на мое плечо, тихий, как скрип приоткрывающейся двери, голос русского, заставлял меня испытывать еще большую дрожь. Однако нечто сверхволшебное, мое небрежное сознание взяло верх. Забросив голову выше, посмотрев в эти ядовитые от злости глаза, я прочитала в них безжалостную корысть, от которой я, подобно жертве желаю убежать от огромного хищника. Даже показалось, что он прочитал мои мысли. Предполагать дальше было просто бессмысленно. – Ты правильно всё представила... Это существо не выше тебя, пока ты находишься под моим личным контролем. Только я сейчас имею право решать твою участь. Жизнь по своему тоже святая, Закс, ее можно подарить и с той же легкостью жадно забрать. Но подобное не каждый имеет право решать. Для этого и существует мольба. – Мы молимся не для того, чтобы сказать Богу, что он должен сделать, а чтобы Бог нам сказал, что мы должны сделать. – Облегчённо выдавив из себя слова, по щеке покатилась прорвавшаяся из глаз слеза. – Господь любит грешников. Их молитвы более истовы... Ваши желание... Господин Федор... не поддаются моему объяснению. – Я и не просил излагать мои мысли вслух. – Дикая усмешка оставалась осадком после тяжелого взгляда. Тонкие фаланги эстетичных рук стерли с ее щеки слезу. – Ты умеешь выражать слова божьи. Возможно, твоя жизнь еще не настолько мерзотна, какой я видел до этого. Мнение меняется до тех пор, пока человек вынужден горбиться под чужую кровь, ради не пролитой своей. Абсолютная жалость... А насчет тебя!.. Я с внезапным визгом рухнула на кровать всем телом, почувствовав нависавшего надо мной фиалкового демона. Его ловкие до похоти руки принялись хватать мои, чья сила становилась просто позорно никчёмной. Я не понимала, откуда столько силы в таком болезненно худощавом на вид мужчине. Уголки глаз Достоевского невозможно улыбались, задирая мое платье доверху, даже не принявшись за застежку, тонкие острые когти разорвали верхнюю часть мешающей ему одежды. Мое сознание окончательно потеряло последовательность событий. – Как до такого дошло!? Чего он пытается добиться? Он уже принялся к завершенной для меня боли Антона!!?? - Все нарастало мгновенно. Федор уже и сам принялся избавляться от верхней части одежды, только делая это как можно аккуратнее. Я попыталась издать визг, хотя полностью понимая, что до него даже единой душе не будет и дела, но сознание требовало иного подхода – страха. Он схватил рот Нелли достаточно крепко, для того чтобы из ее побледневших губ не сорвалось лишнее словечко. Подтянувшись поближе к ушам, принялся к итогу. От подобных слов Федора состояние тела Закс, словно с цепи сорвавшись, дергалось как бабочка, которую запечатали в стеклянную банку. Именно такой ее сейчас видел в полном самоунижении Достоевский.

– Эта ночь будет твоим проводником к моему светлому началу, Нелли.