Мальчик, которого прокляли

Плагг сидел на подушке и битый час наблюдал за метаниями своего юного подопечного. Возможно, что зря он ему рассказал про Чудесный способ избавления от проклятия. Ибо такой странной реакции он не ожидал. Сначала Феликс помрачнел. Квами уж было подумал, что парень снова вернется к исходному состоянию, но обошлось. Потом юноша молча просидел в немного подавленном состоянии около окна. Когда он решил заговорить, прошло часа три. — Значит, чтобы я не умер, мне надо «полюбить» ту, которая зовет себя ЛедиБаг? — Да, парень. Полюбить. Не иначе. — Сущий бред, ты хоть сам в это веришь? — А у нас есть выбор? — муркнул Плагг, подлетая к Феликсу. — Слушай, парень, я видел множество смертей. Это кольцо побывало не на одной руке. Мои уши слышали не один последний вздох. На тебе это обязано закончиться. Потому что никто больше не должен умирать так. — Тогда у нас небольшая проблема, — вздохнул Агрест, ероша светлые волосы. — Я не умею любить. — Пф! — фыркнул квами. — Ты дурак, раз так думаешь. Любить, по словам Тикки, могут все люди. Даже квами могут любить. Вот я, к примеру, люблю сыр: камамбер, бри, пармезан! Вы, люди, любите своих близких. Поверь, пацан, любовь везде и у любви много форм. Самая лучшая форма, на мой взгляд, — это дружба. — Вот как, — хмыкнул парень. — Может быть. Только вот у меня нет друзей. Одни знакомые. Я один. Почти всю жизнь. — Так найди их. В чем проблема? — квами проглотил огромнейший кусок сыра и икнул. — А как же та блондинка? — Это трудно. Если ты про Хлою, то мы дружили только в детстве. Пока еще пешком под стол ходили. Агрест лег на кровать, раскинувшись звездочкой и смотря бездумно в потолок. Можно было смело говорить, что он умрет. Ведь Феликс никогда не любил никого, не привязывался. Не любил отца, а старался быть лучшим просто из-за привычки. Плагг как-то раз ему говорил, что в герои человека с черствым сердцем точно бы не взяли, разве не значит ли это то, что он вполне может любить кого-нибудь? Нет, это звучало хуже бреда сумасшедшего. Чтобы ему-то да влюбиться? Да ни в жизнь. Юноша вообще относил себя к людям, которым чуждо это. Ему просто были интересны некоторые люди, но только из-за их мыслей и взглядов. Ну, неужели он никогда не любил? Возможно, что это чувство оставило его после кончины Эмили. Тогда Феликс был еще совсем ребенком и горько плакал на похоронах. Любое воспоминание о матери сначала причиняло огромную боль. Она часто снилась по ночам, обнимала его во сне и подбадривала, нежно улыбаясь и целуя его в лоб. Мальчик просыпался посреди ночи и бежал в ее комнату, но матери там не было. Только Габриэль сидел в ее кресле напротив камина и пил в одиночестве. Стоило ребенку подойти к нему, так его тут же отгоняли и велели идти в свою комнату. Мальчик выходил из комнаты родителей, но не шел к себе. Прятался где-нибудь в коридоре за огромной вазой и плакал, глуша всхлипы в ладонях. Там его всегда находила Натали. Она чудесным образом всегда оказывалась рядом, словно чувствовала на расстоянии, как ему плохо. Женщина садилась рядом, снимала свои очки, пряча их в дальний карман, и прижимала ребенка к себе, сама пытаясь не рыдать вместе с ним. Измотанный, маленький Феликс засыпал у нее на руках, а на утро оказывался в своей комнате. Только теперь его будили не родители, а Санкер. Пожалуй, она была единственной, кто заботился о нем после смерти мамы. За это он был ей очень благодарен. И именно тогда мальчик замкнулся в себе. Тогда у Феликса отключились все чувства и эмоции. Он похоронил свою способность к любви где-то в глубинах оставшейся души. Вряд ли от нее вообще что-либо осталось до сих пор. — Да брось, не так уж всё и страшно, — Плагг приземлился ему на грудь и дернул усами. — Не разводи тут нюни. У нас все получится. — Хотелось бы мне верить, — вздохнул Агрест. — Ничего, парень. Поверишь. — Глупый способ. Не находишь? — Я же тебе говорю: глупый, но иного выхода нет. Ничего, мы еще повоюем за твою жизнь. Феликс тяжело выдохнул и перевернулся на бок, размышляя над тем, кому вообще нужна эта любовь?

***

Агрест очень любил перерывы между съемками. Можно было спокойно посидеть в тишине и почитать, наслаждаясь полным уединением, где-нибудь в укромном месте. Потому, когда работы проводились в парках, это было для него почти счастьем. Скамейка около старого дуба была прекрасным местом для отдыха. Листва загораживала парня от солнца, позволяя спокойно сидеть и читать в свое удовольствие. Этим Феликс сейчас и занимался, пока остальные готовили аппаратуру для еще одного — по плану — часа съемок. Однако дело немного затянулось. Одна из ассистенток запнулась о кабель, отчего одна из ламп вышла из строя. Пока фотограф во главе со всей группой пытался как-то уладить эту проблему, юноша скрылся от суеты под дубом и в тишине читал, наслаждаясь свободной минутой. И все было хорошо, пока за ним каким-то магическим способом не очутилась Бриджит. Девушка некоторое время неподвижно стояла у него за спиной, с интересом читая, как она поняла, «Мастера и Маргариту». Парень хотел было перелистнуть страницу, но рука девушки остановила его. — Подожди, я еще не дочитала, Феликс! От ее неожиданного появления юноша подпрыгнул на месте и резко обернулся, вспоминая все молитвы, которые знал, пусть верующим и не был никогда. — Бриджит? «Господи, да что с этой чудачкой не так?!» — продумал он, когда девушка села рядом с ним. — Ага, привет еще раз! — лучезарно улыбнулась она, как обычно, и уставилась в книгу. — Как правило, читающие люди обладают хорошим воображением. Не знала, что ты любишь Булгакова. — Интересный писатель, — умолк Агрест, переворачивая страницу, после кивка Чен. — И что ты здесь делаешь? — Я? Гуляю. Мой дом неподалеку, — незамедлительно ответила она, поднимая глаза на одноклассника. — А у тебя, очевидно, съемки. — Поразительная наблюдательность, — сухо ответил парень, не сдержав саркастичной ухмылки. — Жаль, что у тебя не получилось пойти с нами в кино. Там сегодня премьера. «Живая сталь». — Не особо интересуюсь современным кинематографом. — У, плохо, — надула девушка губы. — Будем приучать тебя к кино. — Нет, спасибо. Феликс предпочел замолчать, углубившись в чтение. Чен пододвинулась ближе и тоже продолжила читать. Она, наверное издевалась над ним. Прижалась вплотную к плечу и перелистывала страницы по его кивку, пока сам парень держал книгу. Это было забавно в какой-то степени: сидеть в парке на скамейке, со своей одноклассницей и читать книгу, которую они оба, возможно, читали не один раз. В глубине души складывалось такое ощущение, что это правильно, но парень старался глушить в себе это. Но его глаза, следившие за каждым движением ее пальцев, за каждым вдохом и махом длинных ресниц, считали иначе. — Не понимаю ее поступка. Это так глупо — продавать кому-то душу за другого человека, с которым просто нет будущего, — остановился Агрест на предпоследней главе. — Почему нет? Оно у них есть, но в другом мире. А вдруг его счастье тоже будет только после смерти? Феликс недовольно тряхнул головой, сосредоточившись на книге. Не особо хотелось возвращаться к глупым мыслям о том, что жить ему осталось всего-ничего. Это пугало его немного. — Не думаю, что это верно. Целую вечность с одним и тем же человеком в одном и том же месте? Так можно и с ума сойти. — Нет, если это тот человек, которого ты любишь, — Бриджит перевернула страницу. — Любовь — это вымысел, — отчеканил Агрест. — А вот и нет! — вспылила девушка. — Люди любят своих родителей, детей, близких людей и друзей. Домашние животные любят своих хозяев, а они любят их в ответ. Любовь есть. Просто ты еще не понял этого, как видно. — Говоришь, как П… один мой знакомый. Вот только у меня нет друзей, домашних животных, а на отца мне все равно. Следовательно, любви в моей жизни не было, нет и не будет. — Не зарекайся, Феликс. Если хочешь, то я и Нино с Альей будем твоими друзьями. — Мне не нужны друзья, — холодно ответил Феликс закрывая книгу. Бриджит его бесила. Бесила своими суждениями, злила своей добротой и непредвзятостью, раздражала тем, что она так просто говорит с ним, а он едва подбирает слова. Он ненавидел ее еще больше. Но это была не сжигающая ненависть, от которой внутри все горит, а то была холодная ненависть. Ненависть стыдливая. Феликс очень стыдился того, что именно эта девушка так сильно изменила его взгляд на этот мир. Стыдился того, что именно из-за нее он захотел жить. Злился из-за того, что она сломала его, чтобы он мог снова создать самого себя. — Человеку нужен человек, — пожала плечами Чен, отводя взгляд от Агреста и смотря куда-то вперед. — У тебя еще долго перерыв? — Скоро закончится. Но, если кое-что не починят, то придется еще долго просидеть тут. — Можем прогуляться. — Нет. — Ну, ладно, — вздохнула Чен. — Тогда я просто посижу здесь. Это красивое место. — Возможно, — сухо ответил Феликс, вновь открывая книгу. Роман открылся как раз на том месте, где барона Майгеля убивает Азазелло. Парень тихо хмыкнул: уж кого-кого, а злого человека он точно не стал бы жалеть. Этот персонаж своим появлением вызывал у него глубокую неприязнь. И в действиях героев романа он находил некую справедливость. Феликсу самому казалось, что он герой какой-то повести в жанре фентези. Спасает только всех подряд, почти не зная плохие они или хорошие. Девушка сидящая рядом с ним определенно была из числа хороших. Агрест был рад тому, что тогда рванул за ней на дорогу. Пожалуй, именно то, что она сидит сейчас рядом с ним, радовало немного юношу. Пусть эта девчонка была надоедой каких поискать, но Феликс не жалел, что спас ее. Эта жизнерадостная улыбка определенно стоила того, чтобы прыгнуть за ней. И едва он снова представил, как Бриджит на его глазах превращает в кровавое пятно та машина, голова закружилась. — Фел? Ты в порядке? Ты побледнел, — прохладная ладошка девушки коснулась его лба, и стало немного легче. — В норме. Просто душно. Прикосновение жгло его кожу, отдавая легкой болью, но ему не было плохо или тяжело. Она улыбнулась, и получилось наконец-то вдохнуть свободнее. И то жалкое мгновение, когда голубые глаза столкнулись с серыми, вновь что-то перевернуло в Феликсе. А потом он снова пришла холодная ненависть. Феликс рывком отстранился от нее — когда только ее лицо оказалось так близко к его? — и вновь открыл книгу. Бриджит еще пару секунд продержала руку в воздухе и опустила на скамью. Девушку беспокоило то, что происходило с Агрестом. Он все так же оставался мрачным и серым. Речь совсем не об одежде. Сколько бы девушка ни старалась, сколько бы не улыбалась, сколько глупостей на подобие той, что произошла на крыльце не делала, холодная маска не сходила с его лица ни на секунду. Это было грустно. Так хотелось услышать этот низкий смех еще раз. Увидеть, как его серые глаза становятся теплее. Хотелось, чтобы он увидел этот мир не таким скучным и бессмысленным, а ярким и цветным. — Почему бы тебе не пойти домой? Вопрос заставил Чен вздрогнуть. Она знала, что Феликс ее не особо жаловал, но не ожидала, что он вдруг заговорит именно так. — Ага, — девчонка хитро прищурилась и пододвинулась ближе к нему. — Прогоняешь! — Вовсе нет, — отодвинулся он в свою очередь на другой конец скамьи. — Просто… — а теперь после сказанных слов ему пришлось выкручиваться. — Тебе наверняка скучно. А я возможно скоро вновь пойду на съемку. Надеюсь, что они все уладят. — Нет, мне вовсе не скучно, — рассмеялась она, подмигнув ему. Плагг из кармана пиджака тихо фыркнул, пытаясь не смеяться с реакции своего подопечного на небольшую шалость девушки. Он-то слышал, как пропустило удар его молодое сердце. Квами снова начал надеяться на то, что еще не все потеряно. Все Коты любили. Никто не был исключением. Только все предыдущие Нуары просто не успевали никому сказать о своих чувствах. Да и под запретом то было у них. Теперь и Черному Котенку стало грустно. Он тихо вздохнул, пошевелил задумчиво усами и отложил кусочек камамбера, который вертел в лапках. У него впервые за все время рядом с Феликсом пропал аппетит. Очень хотелось помочь, но сейчас древнее существо не имело никакой власти. Все должно идти своим чередом. Все должно быть так, как должно. Но на этом парне бесконечная череда смертей и неудач должна прекратиться. Прекратиться и кануть в небытие. Но было бы куда проще, если бы Феликс влюбился в свою маленькую напарницу. Но эти люди любят все усложнять своей любовью. Люди вообще существа странные. Любят сначала за что-то, а потом просто любят. Неужели нельзя с самого начала просто любить? Кто разберет их, этих людишек-человечков? — Н-ничего не гоню, — пробурчал Агрест. — Я посчитал, что тебе сейчас тут будет нечего делать. Потому разумнее было бы пойти домой. — А ты всегда поступаешь по уму, или иногда действуешь по эмоциям? — Предпочитаю поступать рационально. — Похоже на тебя. Ее губы снова растянулись в улыбке. — А ты все время действуешь на эмоциях. Что с вас, девушек, возьмешь? На то вы и девушки. — Ой-ой! Можно подумать, что вы, парни, никогда не действуете по эмоциям? — вновь хмыкнула хитро девушка. И тут Феликс вспомнил о том, что было буквально пять минут назад. — Что ж, туше, юная Леди! Ты меня подловила. Беру свои слова назад. — И все же, ты всегда поступаешь по уму? «Да что она ко мне пристала сегодня?! Хуже, чем обычно! Ей в школе до меня докапываться мало что ли?!» — проворчал парень про себя, а потом ненадолго задумался. Конечно, он не всегда поступает по уму. Хотя бы в тот день, когда она его сломила. Он ведь даже не думал, когда кинулся за ней на дорогу, прямо под машину. Феликс не испугался за свою жизнь, но испугался за нее. Его вел страх. Его вели эмоции. — Не всегда, — спокойно ответил юноша. — Но в большинстве случаев. Ну, а насчет тебя могу сказать лишь одно: ты всю жизнь на эмоциях. Чен вновь хитро улыбнулась. Феликсу снова стало не по себе. — Вовсе нет. Я же староста класса. А староста должен принимать взвешенные решения. Но по большей части я люблю делать так, как подсказывает мне сердце. Парень хотел было возразить насчет подсказок сердца, но именно в этот миг над парком пролетела огромная туча голубей, а где-то в этой туче был заметен человечек, который что-то кричал, периодически курлыкая. Все люди поблизости раскрыли рты и с удивлением глядели на что-то непонятное, парившее в небе. Феликс и Бриджит в раз поднялись со скамьи и с тревогой смотрели на нечто перед собой. Человек, вокруг которого парили голуби звал Леди и Кота, угрожая жестокой расправой над городом, если те не появятся. — Феликс, — парень обернулся на одноклассницу и не поверил тому, что это говорит именно она. — Спрячься. Найди надежное место. Глаза Дюпен-Чен отражали весь ее серьезный настрой, каковой Агрест никогда не видел в ней. Ему на секунду почудилось, что голос ее стал жесче и чуточку грубее, а черты лица словно заострились. Он даже не мог сказать ей слово сейчас. Чен быстро развернулась и хотела бежать, но остановилась и, улыбнувшись, сказала: — Позже договорим, Феликс! Найди безопасное место! — Сама спрячься! — крикнул ей вдогонку парень, а сам побежал в самую глубь парка. Туда, где меньше всего людей. Спрятавшись за деревьями, Агрест оглянулся и, отдышавшись от бега, глянул сквозь ветки наверх. Там все больше и больше разрасталась птичья туча. — Плагг, это то, о чем я думаю? — Увы, да, — вздохнул квами. — Я так хотел поспать. — Дома выспишься. Слушай, может забежать в ближайший зоомагазин и купить этому Месье Голубю птичий корм? — Обсуждай это со своей букашкой. А я хочу спать. — Боюсь, сном придется пожертвовать, — оскалился Агрест. — Плагг, когти!