Опекунство

      Наверное, было очевидно, что Геральт не оставит выходку Цири без своего внимания. Когда та проснулась в своей кровати, мужчина стоял возле неё со стаканом воды и таблеткой. Дождавшись, пока Цири выпьет лекарство, Геральт начал свой допрос, итогами которого был очень недоволен.       — Ты скажи мне, чем думала, когда шла туда? Тебя совсем ничего не смутило? Ни шприцы, которые раскиданы там повсюду, ни слова твоей подружки о том, что они всегда дома?! Цири, тебя убить там могли, ты это понимаешь? — начал Геральт. — Мне пришлось вызвать свою близкую подругу, отвлечь её от работы, чтобы в случае чего тебе раны подлатать! Домашний арест! На месяц! И больше никаких Трисс Меригольд! Телефон я у тебя отбираю! Это всё! — пока Геральт отчитывал Цири, ей хотелось провалиться сквозь землю.       Мало того, что самому Геральту пришлось помучиться с ней, так ещё и его девушке. А в том, что той самой близкой подругой, о которой упоминал её приёмный отец, была на самом деле та Йеннифер, о которой часто говорил Лютик, она не сомневалась. Цири вообще не думала, что Геральт с кем-то ещё близко общался, кроме Лютика и Йеннифер, которая, очевидно, была очень зла на неё. Цири не хотела бы встретиться с ней.       Цири и не думала об условиях её домашнего ареста. Ей было настолько стыдно, что всё это казалось пустяковым. Доказала, блин, что не аленький цветочек! Добилась своего! Теперь ей мало того, что было стыдно показываться на глаза Геральта, она не представляла, как будет жить с ним под одной крышей!       Единственным, чему она была рада — Лютику. Геральт решил смягчить условия домашнего ареста Цириллы и разрешил ей общаться со своим другом. Почти каждый день он заходил к ним в дом и проводил часть вечера с Геральтом, а другую часть — с Цири. Если бы не Лютик, Цири бы уже давно сошла с ума от самоедства.       Жить в доме с Геральтом стало тяжело. Когда они пересекались, для Цири эти минуты казались мучительными. Геральт постоянно смотрел на неё с укором, как будто бы она убила человека. И не просто человека, а его мать! Цири боялась попадаться ему на глаза, хотя после той ситуации прошло около месяца. Её бабушка уже давно бы забыла о произошедшем. Но Геральт был далеко не Калантэ.       Как сказал Лютик, Йеннифер уговорила Геральта вернуть ей телефон, чему девочка была, мягко говоря, очень удивлена. От кого, а от девушки своего опекуна она такого не ожидала. Цири казалось, что Йеннифер тихо ненавидит её, хотя они даже не виделись в реальности. Цирилла понятия не имела, как выглядит девушка Геральта. Но, по словам Лютика, Йеннифер считала Цири симпатичной.       Цири и предположить не могла, что мягкость со стороны Йен обусловлена тем, что она и сама попадала в такие ситуации в подростковом возрасте. Цири думала, что Йеннифер ровесница Геральта, но на деле она была даже младше Лютика. Йеннифер сама совсем недавно сбегала из дома и жаловалась на своих родителей друзьям. Она как никто другой понимала Цириллу и жалела её.       Приближался день рождения Цири. Нельзя сказать, что она не думала об этом, ведь ей исполняется пятнадцать лет. С ума можно сойти. Совсем недавно ещё маленькая Цири смотрела мультики, где главные героини в свои пятнадцать обзаводятся шикарными парнями и становятся королевами школы. Разумеется, Цири понимала, что такого с ней никогда не произойдёт, но что-то тревожило её душу. Совсем немного, и Цири станет ровесницей тех самых девочек из мультиков…       Цири понимала, что о подарках со стороны Геральта нельзя было и думать. Скорее всего, мужчина не знает, когда у неё день рождения. И уж тем более, Цири была уверена, он не вспомнит об этом. Дай бог поздравит утром, когда будет подвозить её до школы. Буркнет своё: «Цири, с днём рождения. Счастья и всех благ», сядет обратно в машину, развернётся и уедет, оставив приёмную дочь в одиночестве.       Дни текли: постепенно начали бежать апрельские ручьи, которые раньше Цири так любила. Она помнила, как раньше с дедушкой запускала на них кораблики… Это задорное время, к сожалению, уже никогда не повторится в её жизни. Солнце появлялось на улицах Ривии, зимой мрачного и неприятного города. Оно освещало широкие проспекты, наделяя их энергией жизни. Постепенно из своих «нор» начали выходить жители трущоб, засевшие в своих бараках на месяцы. Кто-то из них выходил на работу, надеясь начать новую жизнь, а кому-то просто надоело пить в своих лачугах, и они перебирались в парки.       И вот, тот самый день настал. Цири проснулась по звонку будильника. Праздники праздниками, а от школы Геральт, к сожалению, её освобождать и не думал. Если, конечно, он вообще помнил о дне рождении приёмной дочери.       Быстренько собравшись, она стала медленно спускаться вниз. Цири вспоминала свой прошлый день рождения. Кажется, что это было так давно… Будто всё, что приключилось с ней за последние месяцы, стало частью её жизни. Частью теперь грустной и одинокой жизни.       Цири никогда не скучала в доме своей бабушки. Особенно в свой день рождения. Где-то в обед её бабушка и дедушка приходили к ней в комнату и аккуратно будили, чтобы, не дай бог, не испугать столь резким появлением внучку. После они ехали всей семьёй, куда хотела Цири: в детстве это был либо батутный парк, либо игрушечный магазин. Её родители (Цирилла не стеснялась называть бабушку с дедушкой так, ведь именно они воспитали её) делали всё для счастья девочки. Но они не позаботились о том, что будет делать их внучка после их смерти…       Она вспоминала поцелуи дедушки в щеку и слова: «С днём рождения, милая» каждый день рождения. Слёзы стали катиться по лицу Цириллы. Как же ей не хватало их. Лучше бы они жили в бедности на окраине какого-нибудь убогого города. Лучше бы не имели возможности жить так, как жили раньше. Лучше бы без денег, без крова и без пищи. Но с её любимыми бабушкой и дедушкой…       Цири убрала слёзы рукой и продолжила идти дальше. Но, несмотря на это, слезинки вновь появлялись на щеках девочки. «Чёрт, — подумала Цири. — Только истерики на ровном месте не хватало. Геральт и так меня еле терпит после того раза, но что будет теперь?»       Она отчаянно пыталась убрать слёзы, не задевая свой лёгкий праздничный макияж. Цири не знала, насколько это у неё получалось: зеркало внизу висело лишь в ванной.       — Доброе утро. С днём рождения, — Геральт показался из-за угла. — Пойдём со мной, — он приветливо улыбнулся, чем вызвал искреннее удивление Цири.       Разумеется, Цири видела, как Геральт улыбался. Но он делал это, когда Лютик очередной раз вёл себя, как идиот, чем очень забавлял приёмного отца девочки. Геральт никогда не улыбался Цири. Никогда, чёрт возьми. Даже когда это было жизненно необходимо. Цири вспомнила, что в момент, когда Геральт вёз девочку к себе домой, и Цири захлёбывалась слезами на заднем сидении его машины, тоскуя по бабушке и дедушке, он даже не подбодрил её. Геральт просто молча вёл автомобиль, смотря с каменным лицом в лобовое стекло.       Стоит признать, что это была единственная истерика Цири, которую увидел Геральт. Она старалась не причинять ему неудобства и, когда в очередной раз на неё нападала тоска, Цири просто запиралась в своей комнате и, хорошенько проплакавшись, пила валерьянку и, вспоминая слова любимой книжной героини, Скарлет О`Хары из «Унесённых ветром», говорила себе: «Я подумаю об этом завтра» и спускалась вниз с натянутой фальшивой улыбкой.       И лишь с Лютиком она делилась своими переживаниями.       Цири оторвалась от мыслей, которые ещё сильнее расстраивали её. Она села вслед за приёмным отцом на диван и, вздохнув, немного повернулась. Цири попыталась незаметно для Геральта убрать слезу, выступившую на щеке. Но он увидел.       — Цири? — Геральт заглянул ей в глаза, дотронувшись до плеча. — И чего ты плачешь? Цири посмотрела на Геральта. Ей было стыдно перед ним. Она не хотела, чтобы он видел её такой: зарёванной и жалкой.       — Всё хорошо, — Цири попыталась улыбнуться. — Отвезите меня в школу, пожалуйста.       Улыбка исчезла с лица Геральта, как и всё его хорошее настроение. Он хмыкнул и, потерев глаза, посмотрел на Цири со всей серьёзностью, с какой только мог.       — Цири, я понимаю… ты не должна мне рассказывать, что тревожит тебя. Но боже, не плачь из-за них хотя бы в свой день рождения, пожалуйста, — сказал Геральт, взглянув в глаза Цири.       — В смысле хотя бы? — Цири нахмурилась, непроизвольно отодвинувшись корпусом от Геральта. Слёзы пропали.       Геральт, увидев недоумение в глазах Цири, тяжело вдохнул. Теперь придётся рассказать ей всё. Геральт терпеть не мог такие разговоры с Йеннифер. Теперь ещё и с Цири… Приходилось говорить больше, чем запланировано изначально.       — Я знаю, что ты часто плачешь из-за своих близких. Лютик сказал, — сказал Геральт, потерев виски. — Он беспокоится за тебя, как и я. Пожалуйста, не вини его в этом.       Цири усмехнулась. А как же, беспокоится он. В Лютике Цири не сомневалась ни на секунду: она доверяла ему намного больше, чем Трисс Меригольд. Девочка воспринимала друга Геральта, как старшего брата. Но самого Геральта Цири считала лишь сожителем. Не более.       Даже несмотря на то, что она понимала, что вообще-то сама виновата в таком отношении. Прошло уже достаточно времени, чтобы эта ситуация забылась. Но Геральт, казалось Цири, помнил каждый её проступок. И уж как он мог забыть про это…       — Да ну, вы беспокоитесь обо мне? — Цири усмехнулась. — Заметно. Что ж, если в ваши понятия о заботе входит полное игнорирование, то да. Вы просто лучший опекун.       Геральт нахмурился. Он понимал, что Цири права, но никак аргументировать своё поведение не мог. В его жизни сейчас было далеко не всё гладко: Йеннифер узнала о том, что бесплодна. Несмотря на слова Геральта, она никак не могла успокоиться. Йен была уверена, что Геральт бросит её, как только захочет иметь детей. Своих. Родных. Йен не верила, что Геральту достаточно присутствие одной лишь Цири в его жизни. Впрочем, она была просто уверена, что Геральт был бы прекрасным отцом для их ребёнка. Немного мрачным, со своими тараканами в голове, но любящим и заботливым.       Почти каждый день Йеннифер говорила Геральту о том, чтобы он бросал её сразу и не ждал. Так было бы намного больнее. Йен не терпела жалости к себе. Но она не могла понять, что Геральту было глубоко наплевать, может Йеннифер иметь детей или нет. В какой-то степени он даже обрадовался. Геральт не хотел детей.       Да и к тому же, даже когда Геральт узнал о ситуации, произошедшей с Цири, он до последнего отказывался взять её к себе. И даже не потому, что не хотел нарушать спокойствие своей мирной жизни. Он боялся что-то сделать не так. Геральт понимал, что ребёнок — это не собака. В зависимости от воспитания, которое он даст ему, сложится характер человека. Что, если он не справится? Что, если погубит невинную душу своим ужасным воспитанием?       Геральт согласился взять Цири только когда узнал, что абсолютно все родственники отказались от неё. «Ну и родня», — подумал он и поехал в ближайший строительный магазин, чтобы приготовиться к будущему ремонту в одной из его комнат…       Но сейчас… он понимал, что Цири, как никогда раньше, одиноко, и она нуждается хоть в какой-то поддержке и с его стороны. Лютик не мог восполнить все душевные раны девочки. Но Геральт не мог помочь. Он постоянно думал о Йеннифер и её бесплодии. Как убедить Йеннифер в том, что ему это совершенно безразлично? Как доказать, что он был бы не прочь, чтобы Цири была единственным ребёнком в его жизни? И как поддержать бедняжку Цири, так рано лишившейся всех близких?       — Цири… на то были причины. Я не хочу тебе врать, что у меня что-то случилось на работе. Но и я не хочу объяснять, в чём проблема. Надеюсь, ты поймёшь… — Геральт хмыкнул.       Цири задумчиво посмотрела на него. А когда она хотя бы раз сама попыталась наладить с ним отношения? Вместо того, чтобы разговориться с ним и узнать о сожителе больше, Цири уходила в себя, иногда болтая с Лютиком, когда тот приходил к ним в гости. Не более. Стоит ли обвинять в этом Геральта?       — Ладно. Я не буду лезть в ваши дела, меня это не касается. Но и вы, пожалуйста, не узнавайте от Лютика о моём ментальном состоянии, — Цири посмотрела на Геральта, ожидая ответа.       — Я у него и не узнавал, Цири. Он сам рассказывает, — Геральт улыбнулся. Разумеется, Цири предполагала, что если Лютик разбалтывает ей всё о Геральте, то он должен говорить всё и ему о ней. Но, узнав об этом, стало неприятно. — Ладно, я буду затыкать его, когда он будет начинать разбалтывать мне все ваши секреты. Довольна?       Цири кивнула, одарив Геральта счастливой улыбкой, пообещав себе разобраться с Лютиком позже. Ведь здесь, похоже, происходит нечто невероятное. А глупый Лютик может и подождать. Она не ожидала, что сможет вот так просто, с глазу на глаз поговорить с Геральтом о вещах, которые её волнуют уже почти полгода. Застывшее от потери всех близких сердце Цири начало оттаивать ещё с появлением Лютика в жизни. Но теперь оно, кажется, начало размораживаться ещё быстрее.       — И да, Цири. Хватит уже обращаться ко мне на «вы». Я же не старик, — сказал Геральт.       — Ну, по словам Лютика… — Цири засмеялась. — Хорошо. Геральт, я буду обращаться к вам на «ты», — сказала Цири, но, увидев серьёзный взгляд Геральта, исправилась. — К тебе.       — Так-то лучше, — Геральт улыбнулся. — Ну что, Цири, мы ещё успеваем отпраздновать твой день рождения. Беги переодеваться, не поедешь же ты в школьной форме в парк развлечений?       — Парк развлечений? — Цири счастливо улыбнулась. Она просто обожала парки развлечений, несмотря на свой возраст. — Уже бегу!       Цири пошла в сторону лестницы. Она улыбалась так, как раньше могла улыбаться лишь только самым близким. Цири была невероятно счастлива. Она чувствовала: вот-вот должно случиться что-то невероятное! Что-то, что заставит её забыть о вечных слезах из-за потери родителей.

И она была права.