Серые будни Кирова

||Июль _ 2018 год|| Перед глазами мутнело, слипались веки, на пол капали слезы, руки тряслись. Всё моё тело, будто билось в конвульсиях, я дрожала, не зная, что со мной происходит. Какое-то странное существо погрузилось в мое тело. Я чувствую, как оно бьётся, прорываясь в органы, съедая их изнутри... Голова болела, из носа потекла горячая кровь, скатываясь по пухлым губам и во рту почувствовался вкус металла. Я открыла глаза, мучительно дыша и простонав нечленораздельное слово, посмотрела вдаль: открытая дверь, на которой висела осенняя куртка и кожаная сумка, розовые обои, кровать, на которой лежали книги, своего рода русские поэты — неизвестные, но такие неизведанные и далёкие, манящие. Темный силуэт, освещался ярким светом, чем-то похожим на мужскую спину. Он повернулся и я увидела смутным взором, будто с плохим зрением, размытым, но его лицо, как на фото, было резким. Таким добрым, с щетиной и зелёными глазами, почти обречённым взглядом посматривая на меня. Я хотела встать, хотя бы приподняться. Оперлась на левую руку и заметила вокруг себя кровь, алую и густую, касающуюся моих пальцев, окрашивая их. Взглянув на мужчину-силуэт, как бы опьяненным взглядом, но не заметив его, я вскрикнула, заплакала, закричала. Настолько сильно, что от горечи в горле откашлялась. Я почти задыхалась, когда открыла глаза и стёрла пот со лба. ||12 января 2019 год|| Холодные капли, медленно стекали по спине, из за чего я поёжилась и выдохнула ненужный кислород. В комнате включился свет, моя мама, держала в руках чашку, и устало посмотрела на меня. Она неуверенно подошла ко мне, будто боясь, как животного и отдала холодную воду, что я мигом выпила . Я взглянула на нее ,ошпаривая глазами. Её каштановые волосы легли на худые плечи, скулы некрасиво описывали ее лицо, а серые глаза выражали какую-то холодность. — Опять он? — она уже который раз приходит ко мне, успокаивая, из-за этого кошмара и каждый раз кладет свою руку мне на щеку, лаская ее своими холодными ладонями. Но мама не сделала этого, как бы мне не было удивительно. — Я хотела с тобой поговорить, — холодный тон женщины не предвещал ничего хорошего. Она немного прильнула ко мне и дрожащими руками взяла меня за локон волос, протягивая руку от начала корня, до конца. — Я слышала ваш с папой разговор, — я посмотрела на нее и пыталась услышать знак продолжения, но мама лишь отвернулась от меня и сложила руки на колени. — Я знаю, что вы хотите отдать меня в психбольницу, — она дышала медленно и спокойно, но сердце ее билось учащенно. — Злата, — мама повернулась и крепко обняла меня, я вдыхала запах ее волос, такой родной и близкий... Она резко отстранилась и сжала мои плечи в своих руках, всё ещё смотря каким-то строгим взглядом. — Ты же знаешь, мы с папой желаем тебе только добра и поэтому хотим тебя вылечить. Я поговорила с доктором хорошей клиники, он согласился помочь тебе, — мама вздохнула и опустив голову, потерла большим пальцем мою щеку. — Он тебя вылечит. Я сама была не против, хотела лечиться и поэтому согласилась, покачав головой, немного улыбаясь. — Хорошо, только не волнуйся, ты же знаешь, что у тебя слабое сердце, — По моему лицу скатились слезы непроизвольно, но горько, они спускались к подбородку. Мама сжала губы и прижала меня к себе. Я знала, что она волнуется и не хочет меня отпускать, но женщина не может противиться отцу. Я как раз не могу выкинуть его из головы, такие холодные черты лица, седые волосы, борода средней длины, но он не был мне настолько родным, чтобы назвать искренне отцом .Нет, я не могу это сделать, он никогда не будет мне отцом. ||15 января 2019 год|| За окном виднелись зелёные деревья, красивые, маленькие домики, зелёная трава, всё выглядело как в детстве — безмятежно и спокойно. Я стёрла с окна капли дождя и прислонилась головой к стеклу, не заметив я, приутомившись, углубилась в сон, такой странный и короткий: || || Я захожу в дом. Старые обои и мебель, радужный мяч, валявшийся в углу гостиной. Мои ноги переплетались и я опоздала, но появилась в дверях кухни. Мама стоит около печи, такая худая и хрупкая, одетая в клетчатое платьице с фартуком и какой-то мужчина, который сидит за столом и, с любовью и нежностью в глазах, смотрит на женщину. Я остановилась в дверях и смотрела на их счастливые лица, движения, взгляды, они выглядели такими настоящими, не тронутыми суровой реальностью и законам. В их здоровых лицах был свет надежды и веры . Мне тогда показалось, что если я моргну хоть одним глазом, все это исчезнет, как значимая мечта, что никогда не сбудется, как полет птицы над крышей здания и мимолетная жизнь. Тьма окружила меня. Я почувствовала, что кто-то уверенно касается моего плеча. ||15 января 2019 год|| — Наша остановка, — тихо сказала мама, хватая свою сумку и вставая. Глазами она подозвала меня к себе. Я приподнялась, потирая затёкшую руку и оглядываясь. Пассажиры были будто в гипнозе, они думали о своих проблемах, не замечая никого. Эти задумчивые взгляды, кружили моё подсознание. Я прошла к дверце автобуса и, когда водитель прокричал из-за шума мотора остановку, моё тело вышло на улицу. — Пойдем, — женщина взяла меня за руку и потянула за собой. Перед моими глазами открылось большое, белое здание, откуда выходили и входили люди. На нем висела белая табличка, на которой расположились черные букв. Эта надпись выглядела не очень дружелюбно: ||Кировская областная клиническая психиатрическая больница им. академика В.М. Бехтерева.|| — Это та самая больница? — я посмотрела помещение изнутри, ничего примечательного: серые стены, запах лекарства, что витал в воздухе в каждом углу больницы, и деревянные полы. Мы подошли к стойке регистрации, моя мама наклонилась вперёд, к стеклянному окну. За столом сидела молодая девушка, не больше тридцати лет, она окинула меня быстрым взглядом и уткнулась в компьютер. — Мы к доктору Набатову, — проговорила мама, держась за деревянную стойку руками, то и дело теребя старую сумку. — Вам на третий этаж, первая дверь слева, — спокойно сказала девушка, немного поглядывая на нас и монитор компьютера. Женщина заметно занервничала, я один раз столкнулась с ней взглядом и похоже она уже хочет меня увести. Да, вся эта больница, белые палаты и вообще медицина не ее. Мама любит посидеть в подле камина, раскрыв старую книгу и греясь теплом огня. Я такая же как она, поэтому волнение подступало к моему горлу и я все больше и больше боялась зайти в кабинет врача, не говоря уж о лечении. Когда мы добрались до третьего этажа, не заметили ничего примечательного, кроме уборщицы, которая то и дело протирала одно и тоже место. Мама проявила инициативу и сама постучалась в дверь, после открыла её. — Часто видишь силуэты людей? — доктор Набатов — так звали моего лечащего врача. У него довольно массивное тело, а сам мужчина выглядит молодым — Или это не часто люди? — Достаточно, чтобы понять, что они не настоящие, — я отвела взгляд на стол, рядом чёрный и круглый, на котором лежат моя карточка и документы. — Та-а-ак, — брюнет откинулся на спинку стула, поднял руку к подбородку и внимательно смотрел на меня — Как я понял, они слишком реалистичны? — я взглянула на маму, но она лишь опустила свой взор на пол и не поднимала головы. — Да, бывало, что они прикасались ко мне, — моё тело вздрогнуло от неприятных мурашек. — Злата, можешь выйти? Нам с твоей мамой, — Набатов взглянул на женщину. — Надо поговорить, подожди в коридоре на стуле, — я медленно кивнула и прошла к выходу. В коридоре ужасно пахло медикаментами. Свесив свои ноги, я услышала крики. Совсем рядом, какие-то нечленораздельные слова. Подняв голову, увидела двух медбратьев, оба несли, в прямом смысле, парня, который был не в своем уме. Чем объяснялось поведением — он отбивался от них и пытался хоть как то вырваться, мужчины один раз ударили его в живот, отчего парень скрутился, опустил голову. Уже не было слышно криков. Они зашли в одну из палат и скрылись за дверью. Я сжалась в стул, думая, что вот сейчас и за считанные дни стану такой. Не заметив маму, я вздрогнула, повернула в ее сторону голову и кивнула, в знак немого вопроса. — Доктор Набатов сказал, что тебе нужны лекции, которые проводятся для более выздоравливающих людей, — женщина оглянулась. — Завтра ты собираешь свои вещи, — она встала, не посмотрев на меня, прошла к выходу. Я знала, что сейчас она плачет, пряча лицо. Мне не меньше было больно, что вот-вот и я закроюсь от мира нормальных людей.