Малыш Юн-и

      Я знаю точно, невозможное возможно.       Теперь только так Чонгук встречал каждый день, особенно после такого вот пробуждения.       Макне проснулся от звона будильника, но вместо милой детской моськи его встретило лицо взрослого мужчины, прижимающего его к себе.  — Юнги-хён? -каким-то осипшим голосом пробормотал младший, но его не услышали.        Аккуратно выпутываясь из объятий старшего Чон оглядывается по сторонам, они не в его комнате, как обычно, ещё на младшем только футболка и боксёры. «Что вчера было?!»       А собственно, Гук возвращался с уставшим Юнги домой, как вдруг им на пути встречается старик, что протянул малышу смутно знакомый камень. Остальное как в тумане. А сейчас он лежит здесь, старый добрый Юнги. Значит всё…закончилось? Чонгук больше не сможет посмотреть на сонного ребёнка, поиграть с ним и гулять на улице. И в какой это момент ребёнок Юнги стал таким драгоценным?       В спальню заходит Сокджин, что ожидал увидеть ставшую привычной за несколько дней картину, но увидел лишь смущённого макне и взрослого сурового рэпера. Чонгук, если говорить честно, был похож на дрожащую овечку без шерсти, с большими чёрными глазками и растрёпанными волосами. Увидев мамочку, что был готов смеяться с его очаровательности, Чон немо попросил его уйти, лишь бы не разбудить старшего. Ким уходить, подмигнув младшему. Как только Джин покинул комнату, со звуком стеклоочистителя за дверью, Чонгук подошёл к кровати хёна, дабы получше рассмотреть его.  — Мммм… Хватит смотреть на меня, мелкий…-открывает один глаз Мин, чем заставляет ягнёнка отскочить на метр от кровати.  — Хён! Что это было? Как долго ты не спал?  — Достаточно, чтобы понять, что я не нравлюсь тебе взрослым.       У кого бывает чувство немого вопроса? Когда ты вроде бы знаешь ответ, но вопрос заставляет тебя задуматься, заставляя рождаться тысячам других вопросов. Не нравится ему взрослым? Как это понимать? Что имеет ввиду Юнги? Мин приподнимается на кровати и потерев глаза смотрит на младшего. Со взглядом а-ля «Долго будешь пялиться?» продолжает сидеть и смотрит на край кровати, приглашая сесть, что Гук и сделал.  — Я всё помню, -начал Юн, — Помню, как мы играли, ели всякую хрень пока остальные не видели, помню новую встречу с Холли и родителями, помню поездку к морю.  — И…про похищение тоже? -осторожно интересуется младший, не смея смотреть на хёна.  — Это было не похищение, по крайней мере мне так кажется. Если бы ты не был таким, я бы не убегал.       Стыд. Обычно люди говорят что-то наподобие, это не твоя вина. А тут… Мин будто в открытую говорит, что здесь виноват он сам. Юнги смотрит на противоположную стену, будто гипнотизируя её, не обращает внимание на младшего, что задрожал от последних его слов. Многие не понимают прямолинейных людей, за их прямолинейность. Таких людей принимают за пофигистов, которые болт клали на чужое мнение и чувства, но люди уже позабыли, что такое правда. Мин смотрит на Чонгука краем глаза и видит в нём не того сильного золотого макне, что за девять лет будто переродился в прекрасного мужчину, перед ним тот же пятнадцатилетнии, неуверенный Чон Чонгук, что скучает по дому в Пусане в огромном Сеуле. Перед ним мальчик, которого он будто воспитал, перед ним человек, что всё время заклятия пытался заботиться о нём, казалось бы вернуть долг. Нет. Чонгук заботился о Юнги, потому что тот в этом неосознанно нуждался, потому что хотел заботиться, как он сам пекся о младшем до их дебюта. Юнги не пофигист и никак не хотел ранить Чонгука словами, просто констатировал факты. Юнги понимает такое поведение Гука, ведь тот пытался обезопасить Юнги, пока тот был, практически на его месте. Мин не злится сейчас, когда смог так быстро переварить всю эту информацию. Чонгук же будто в раковину спрятаться готов, как улитки испытывающие страх. Мин полностью переворачивается к макне, кладёт ладонь на его плечо и тот с блеснувшими глазами уставился на него.  — Ещё я помню, как тот аниматор в парке попытался лохануть тебя, -засмеялся старший и младший вместе с ним. Юнги прижал лоб Гука к своему и они продолжали смеяться над всем что только можно. Так продолжалось, пока оба не упали на кровать в обнимку друг с другом.  — Ты не злишься на меня, хён?  — Не злюсь, но упущенное я с тобой ещё наверстаю. Теперь ты будешь моим малышом, я буду гулять с тобой и мы поедем к твоим родителям.  — Ну хён!