Bow to inevitable

Мы знаем наши тела, как никто другой. Мы можем предвидеть любую реакцию на знакомый раздражитель, и мы знаем пределы наших сил, но не всегда готовы принять несовершенство собственной плоти и крови. Руи был из тех людей, кто считал свое тело неисправной клеткой для его души. Ему было не повезло родиться со слабым здоровьем, отчего каждый шаг давался ему с трудом, а если он падал, то без помощи подняться на ноги уже не мог. Он считал, что был просто жалок в своих попытках превзойти лимиты болезненного детского тела, чем каждый раз доводил свою маму до слез. - Прости меня, Руи, - всхлипывала женщина, крепко прижимая своего ребенка к груди. Она была намного теплее, чем недавно выпавший снег, прилипший к хаори на его спине, а ее слезы обжигали его лицо, когда скатывались по замерзшему носу и щеке. Почему-то холод не пробирал до костей или стучащих зубов, отчего Руи решил, что просто онемел внутри. Он апатично смотрел на серое небо, пока белые хлопья снега медленно летели вниз, исчезая из его поля зрения. Тогда он не знал, за что его мать продолжала извиняться, но чувствовал, что это будет не первый раз, когда она произнесет эти слова. Руи не знал, что можно на это ответить.

=

Когда боль в мышцах отступала, необъятное грызущее чувство в его груди становилось все отчетливее, поедая последнюю надежду на что-то хорошее в маленьком мире Руи. Дни казались одинаковыми, с какой стороны бы он на них не посмотрел, пока однажды он не встретил ребенка с огненными волосами и багровыми глазами, таящие в себе жар древнего бога. - Привет! – помахал Руи ребенок в клетчатой хаори и с пустой корзиной за спиной. Он стоял перед его домом и дружелюбно улыбался, словно они всю жизнь были лучшими друзьями, но Руи ни разу до этого не видел его. Он бы точно запомнил эту внешность и детскую наивность, с которой улыбался этот незнакомец. - Я не хочу ничего покупать, - нахмурившись, ответил Руи. – Если ты ищешь выход из деревни, то он за углом. Руи кивнул в сторону выхода из деревни, где рядом играли в мяч другие дети, за которыми он до этого наблюдал. Несмотря на морозный воздух и зимнюю температуру, их одежда была пропитана потом, а волосы приставали ко лбу, но, казалось, увлеченные своей игрой, они этого не замечали. Толкая друг друга, они кричали и смеялись над собственной неуклюжестью, пытаясь опередить друзей и достать мяч первыми. Они выглядели счастливыми. И Руи завидовал им. Он никогда не был частью большой компании, да и компании в целом. Другие дети считали его хрупким и не хотели брать ответственность, если с ним что-то случится. Поэтому ему оставалось только наблюдать. - Сегодня хороший день, не так ли? Руи вздрогнул от неожиданности и повернул голову в сторону голоса настолько быстро, насколько ему позволяла боль. Рядом с ним сидел тот ребенок в клетчатой хаори и с широкой улыбкой смотрел на небо, облокачиваясь на руки, а его корзина стояла рядом. Хороший день? Руи взглянул на небо. Оно было все таким же серым, как и вчера, и позавчера. Солнце можно было увидеть только, если искать особо яркое серое облако, за которым оно скрывалось вот уже месяц. Что хорошего было в сегодняшнем дне? - Снега нет уже неделю, - объяснил он. – Поэтому спускаться и подниматься на гору не так опасно! Спускаться и подниматься на гору? Зачем ему… Руи перевел взгляд с неба на зеленую корзину, стоящую рядом с ними на земле. Ох. - Ты живешь на горе? – задал очевидный вопрос Руи. - Ага! – с улыбкой кивнул его собеседник. – Раньше мой отец продавал уголь жителям деревни, а теперь настала моя очередь. Если задуматься, Руи теперь видел очевидную схожесть между бывшим продавцом угля и этим ребенком. Те же волосы, те же добрые глаза и металлические сережки ханафуда – та же идентичная внешность. - Ты ведь Камадо, не так ли? – решил подтвердить свою теорию Руи. - Танджиро Камадо, - ответил он. – Приятно познакомиться. О семье Камадо в деревне говорили только хорошее. И это было настолько частым явлением, что казалось неправдой, но, видя дружелюбную улыбку и честные глаза Танджиро, Руи теперь мог понять, почему все были так очарованы. - Мне тоже. Это было необдуманно, но Руи все же дал шанс расцвести их знакомству. Ему было интересно, что из этого выйдет.

=

Их разговор так ничем и не закончился – только обещанием Танджиро, что он вернется на следующий день. Вопреки всему, он снова пришел, только в этот раз без своей зеленой корзины для угля. Руи не знал причину его поступков, но и спрашивать он не хотел, боясь спугнуть. Это не было в его характере, но у него давно не было друзей его возраста, а рядом с Танджиро ему надо было просто слушать, изредка задавая вопросы или отвечая. Это было… приятно. Поэтому Руи сидел под серым небом, вдыхая морозный воздух, как и вчера и позавчера, но только в этот раз с ним был новый друг.

=

Танджиро приходил почти каждый день, когда ему не надо было помогать дома или после того, как он продаст весь уголь из своей корзины. За все время их знакомства Руи узнал одну важную вещь. Танджиро не умеет молчать, если он чувствует, что ему надо заполнить тишину. Он может рассуждать о бесконечном количестве вещей одновременно, перепрыгивая с темы на темы, но всегда подводя итог, и это, несмотря на всю свою назойливость, не раздражало Руи. В принципе, Танджиро и не пытался его как-то разозлить. Он пытался… разговорить его? Конечно, особых успехов это не дало, ведь Руи продолжал отвечать так, как делал все время до этого, но это всегда заставляло его втайне улыбаться. Все же ему нравилось то, сколько усилий Танджиро прикладывал для их новой дружбы. И все же ему нравился голос Танджиро.

=

Руи много узнал из историй Танджиро. Оказалось, у него была большая семья и много младших братьев и сестер, а так же то, что его отец не так давно умер из-за ослабившей его болезни, поэтому множество обязанностей свалилось на его плечи как на старшего ребенка в семье. Руи было жаль Танджиро, но он был восхищен упорством и несгибаемым оптимизмом его нового друга. Ему бы тоже хотелось однажды иметь такой дух. - Руи… - однажды ни с того, ни с сего вырвалось у него изо рта во время очередного рассказа из прошлого Танджиро про его брата Такео. - Хах? – вопросительно наклонил голову Камадо. Руи сам не знал, почему он произнес свое имя именно в тот момент, но он уже некоторое время думал о том, чтобы представиться, как полагается, потому что он чувствовал, что Танджиро не собирался в ближайшем будущем прекращать спускаться горы, только чтобы пообщаться с ним. Знание, что Камадо проделывал это почти каждый день, несмотря на всю сложность и большую семью, требующую его заботы, не переставая грело душу Руи. Назвать свое имя – было меньшим, чем брюнет мог отплатить Танджиро. - Мое имя, - он отвел взгляд в сторону и попытался заставить свой голос не дрожать в этот момент. – Руи. Глаза Танджиро расширились от осознания, приобретая мягкий блеск, словно от солнца, скрытого серыми облаками. Он широко улыбнулся, вскакивая на ноги и протягивая ему свою руку. - Приятно познакомиться, Руи! Танджиро улыбался так широко и тепло, что Руи не заметил, как сам начал улыбаться. Столько времени прошло с тех пор, как он искренне чему-то радовался, что это чувствовалось, как долгожданный дождь после длительной засухи. Несмотря на боль, Руи протянул руку в ответ.

=

Сестра Танджиро оказалась такой, какой Руи себе ее представлял. Доброй и скромной, как ее брат. Она была дружелюбна в их первую встречу, хотя обычно люди стараются показаться лучше, чем они есть на самом деле, чтобы создать хорошее первое впечатление. Но Незуко была искренне доброй, что удивило Руи. - Ты делаешь это не так, - смеялась она, прикрывая рот ладонью. – Руи же показывал два раза. В этот раз они сидели в доме, пока ждали, чтобы погода немного успокоилась. Но, судя по грозному завыванию ветра и стуку капель об окна, в ближайшее время им не стоило на это надеяться. Впрочем, они и не скучали. Руи вздохнул и покачал головой, улыбаясь. Нахмуренные брови и красное от смущения лицо Танджиро было одним из его любимых выражений лиц, но сегодня он смилуется. - Показываю последний раз, - он поднял руки на уровне своей груди, показывая пальцы, на которых паутинкой были завязаны нити. Незуко и Танджиро кивнули, внимательно следя за ловкими движениями пальцев Руи, создающими более диковинный узор на паутине из нитей. Несмотря на боль в суставах, это было единственное сложное задание, которое он мог делать, не боясь ужасной боли в теле, поэтому Руи освоил множество трюков с плетением из нитей, с помощью одних пальцев рук. - Ох, получилось! – радостно вздохнула Незуко, показывая Руи узор, который был точь-в-точь, как его собственный. Быстро распутав нити, чтобы освободить свои руки, Руи потрепал ее по голове. Незуко была младше их с Танджиро, поэтому было удивительно то, насколько быстро она учится даже таким трудным вещам. - Это здорово, - похвалил ее Руи. Когда они перевели взгляд на Танджиро, Незуко пришлось отвернуться, чтобы не засмеяться, хотя Руи сам с трудом сдерживал смех. Как только Танджиро умудрился полностью связать свои руки? - Лучше бы помогли, - пробурчал он, пытаясь скрыть смущение.

=

Сложно представить, что значит “большая семья”, когда ты сам – единственный ребенок в семье. Иногда Танджиро брал Руи с собой вверх по склону, когда очень хотел познакомить своего нового друга со своей семьёй. Он знал о сложностях брюнета с передвижением, поэтому всю дорогу на гору Руи проводил на спине Танджиро, который, казалось, только рад был их небольшому приключению вместе. Семья Камадо была именно такой, какой Танджиро ее описывал, и какой Руи представлял ее у себя в голове. Все мутные незаконченные образы совпали с реальными личностями - и они были прекрасны. Нежные заботливые люди, не стесняющиеся того, кем они являются и как они живут. Их не волновали незначительные вещи, только счастье и здоровье их близких, ведь со всем остальным они могут справиться вместе. Танджиро любил приходить вместе с Незуко, которая, по его словам, очень хотела снова навестить Руи, но не могла спуститься с горы одна, когда Танджиро был занят. В тот момент Руи даже не верилось, что кому-то, кроме Танджиро было до него дело, но видя пылкий энтузиазм в глазах Незуко, когда та предложила им всем вместе порисовать, Руи просто пришлось принять тот факт, что не существует в мире не искреннего Камадо.

=

Танджиро тихо шипит, когда пропитанная антисептическим средством ткань нежно касается его лба, и неловко отводит взгляд багровых глаз, чтобы не встречаться с грустными синими. Камадо думает, что Руи разочарован, но тому лишь грустно за своего друга. - Ты не должен был этого делать, - шепчет Руи, за затем быстро дует на рану и извиняется, когда Танджиро снова шипит от боли. Брюнету пришлось заставить Камадо сесть и не двигаться, чтобы Руи хоть один раз сам позаботился о своем друге в ответ. Почему-то ему казалось, что он должен быть зол в подобной ситуации, но у него просто не получалось быть хоть капельку жестоким по отношению к единственному человеку, чьи побуждения шли с глубины его сердца. - Они говорили о тебе злые вещи, Руи! – попытался вскинуть руки Танджиро, но после замечания брюнета, он сложил их на коленях и перестал двигаться, как ему было сказано. – Я не мог просто пройти мимо. Руи вздохнул и отложил ткань рядом с собой. - Они могут говорить, что угодно, - он посмотрел на улицу, где с деревьев медленно слетала пожелтевшая листва. – Меня это не волнует. На самом деле, его это волновало. За его спиной часто шептались еще когда он пытался быть частью той небольшой толпы детей в деревне, но Руи никогда не знал, что именно они говорили о нем. Ему всегда казалось, что это было что-то о его бесполезном, слабом теле. Руи очнулся от своих мыслей, когда чужая рука накрыла его собственную. Танджиро смотрел на него своим теплым взглядом, который был сравним только с нежными объятиями его семьи. Почему-то из-за этих багровых глаз всегда хотелось плакать. - Но это волнует меня, Руи. Нет, он все же не мог выдержать этого. Многолетняя закалка Руи трещит по швам при мягком взгляде и ободряющей улыбки Танджиро Камадо, которого никогда не волновало, кем именно был Руи. Для Танджиро он просто был ребенком, которому необходим был друг. В глазах семьи Камадо Руи никогда не был дефектным или сломанным. Он ничего не мог поделать, кроме как заплакать, но даже тут Танджиро поддержал его, заключив в самые лучшие в мире объятия.

=

Мы часто принимаем решения, следуя велению сердца и эмоций. Даже когда наш разум кричит в попытках образумить нас, ссылаясь на последствия выбора сердца. Руи не мог оправдаться, что у него не было выбора в тот момент, потому что все, чего он хотел, было его собственным эгоизмом. Он это понимал. Но что именно двигало его, когда он принимал предложение Музана? Руи вряд ли сможет дать ответ даже спустя много лет.

=

Танджиро когда-то упомянул, что уничтоженное счастье пахнет кровью. Это было так же внезапно, как и звучало, потому что они тогда наблюдали за насекомыми, копошащими в саду сзади дома Руи. Им в тот день немного везло, ведь солнце проявило свою жалость и не было таким беспощадным, как во все предыдущие дни. В тени Руи чувствовал себя хорошо, поэтому им не надо было прятаться в доме, ожидая вечера, чтобы выйти на улицу. Сидя беззаботно в тени дерева, они безмолвно наслаждались приятной погодой и обществом друг друга, пока Танджиро не произнес слова о потерянном счастье, будто из неоткуда. Он даже не звучал задумчиво или сомневающимся, словно это был факт, который он решил озвучить. Тогда Руи казалось, что эта фраза звучит странно и слишком драматично, по его мнению, ведь несчастье не всегда означает чью-то смерть, а люди могут страдать по-настоящему не только от потери близких. Танджиро тогда пожал плечами и слабо улыбнулся, сказав, что, может, так оно и есть. Спустя пару месяцев, в тот роковой день, Руи наконец понял, что именно значила эта фраза.

=

Нюх Руи никогда не был таким острым, как у Танджиро, но удушающий запах пепла и крови он чувствовал ещё издалека, когда поднимался вверх по горе. Благодаря новообретенной сверхчеловеческой скорости он смог приблизиться к дому Камадо в считанные секунды, но Руи почти сразу же понял, что уже опоздал на пару часов. Семья Камадо была зверски убита каким-то зверем, и где-то в глубине души Руи знал, каким именно “зверем”. Была ли это своеобразная плата или месть Музана – он не знал, но желание отомстить вспыхнуло в его груди ярким пламенем, сжигая узы, которые создала его демоническая кровь. Но сначала ему надо было позаботиться о семье, которая долгое время заботилась о нем. - Я должен их похоронить, - с болью в груди и слезами в глаза прошептал Руи. Он неуверенно приблизился к телам Танджиро и Незуко, ступая голыми ногами по кровавому снегу, когда его слух уловил слабые сердцебиения. Неужели у него все же была надежда?

=

Незуко была жива, хотя без сознания и с переохлаждением от такого количества времени, проведенного в снегу, а вот ее старший брат… Почему-то глаза Танджиро теряли свой насыщенный красный цвет с каждым его слабым вдохом и выдохом, и Руи просто не мог понять, почему он чувствовал себя таким бессильным в тот момент. У него была идея, но она скорее всего либо поможет Танджиро, либо сделает его смерть еще более болезненной. Руи опустил голову, не в силах смотреть больше в когда-то сияющие добром багровые глаза. - Прости меня, - Руи не знал, за что извинялся. Удивительно, что в его новой форме он тоже мог плакать, несмотря на то, что его собственное сердце перестало биться. Горячие слезы текли по его лицу, скатываясь и падая на одежду Танджиро. Руи поднес дрожащую руку ко рту и прокусил кожу новообретенными клыками. Он не был уверен, что делает, но молился богам, чтобы это спасло Танджиро. Руи не хотел лишаться своей второй семьи.

=

В тот день погибла семья Камадо. Но появилась новая семья из двух демонов и одного охотника на демонов.