свет мой, зеркальце

Ури пишет пальцем по зеркалу. Закутавшись в полотенце, она стоит, сгорбившись, проверяет свою безупречную кожу цвета некрепкого чая на наличие угрей. Кабирия пьёт только кофе. А у Ури дорогущий шампунь с запахом шоколада и кокосовым маслом для того, чтобы её патлы были похожи на волосы. Однажды Кабирия использовала его вместо геля для душа. На вопрос от Ури, чем так вкусно пахнет в душевой, Кабирия ответила, что не знает. Кабирия спалилась, потому что на раковине остались её серёжки-черепа из ещё невышедшего выпуска журнала «Готы». Или «Эмо». Или «Панки». Серёжки — последний писк моды. Скорее крик. Ури подрабатывает фотографкой для этого журнала. Ури всем говорит, что подрабатывает фотографом. Все молчат, потому что Ури преподносит это с высокомерной усмешкой. Пока Кабирия мазалась своей тёмно-синей помадой, которая ей совершенно не идёт, Ури случайно заметила чёрную кошку на экране блокировки её телёфона. Ведьм обычно сопровождают чёрные вороны, но и кошка — неплохая альтернатива. У Ури на экране блокировки её фотка с лучшей подругой. Бывшей лучшей подругой. Просто бывшей, если уж на то пошло. Та похожа на кошку, которая всегда сама по себе и себе на уме. Ури ладит с животными, Ури пыталась её приручить. Раф сбежала от своей «старшей сестры-девушки» так быстро, как только смогла собрать вещи, на прощание оставив след яркого блеска для губ на чужой щеке и поцелованный рядом воздух. Ури сразу открыла окно. — Можно закрыть окно, как-там-тебя-зовут? — Да, я Ури. — Почти как юри. Как лилия. Как лесбиянка. Ури пишет пальцем по экрану, что ей совсем-совсем не нравится новая соседка в общежитии. Ури пишет пальцем по экрану, что у неё мир рухнул, как только она её увидела. Ури отправляет это в разные диалоги и пытается заснуть под хриплый голос Кабирии, всю ночь разговаривающей шёпотом по телефону с подругой. Будто заговаривает, ведьма. Подругу точно зовут Кабале, Ури запомнила. Она за ночь услышала больше каламбуров со словом «кобыла», чем за всю жизнь. Должно быть, Кабирия любит лошадей. Ури даже смеётся так, что скорее хихикает. Или чихает. Или шепчет. Или обманывает. А Кабирия ржёт и лжёт. Лжёт и лжёт. Лжёт, и лжёт, и лжёт, когда говорит, что они с Ури вряд ли когда-нибудь поладят, ведь Ури — собачница и любит жёлтый цвет. Ури — солнце. Она даже не представляет, насколько близко. Настолько, что можно сгореть. Настолько, что можно рассмотреть схемы по захвату мира из веснушек Кабирии, сгорбившись у зеркала. Веснушки — поцелуй солнца. — Ты красива, как ангел, — гласит надпись на зеркале. Щелчок на память. Ури вглядывается в зеркало, и спрашивает, кто на свете всех милее. — Прочитай первое слово. Зеркало никогда не лжёт.