Не отпускай меня, ладно?

Уже на протяжении полутора месяцев он жил с устойчивым ощущением, что что-то очень важное происходит в его жизни. Что именно, понял не сразу. У молодой жены нескончаемый ворох претензий по поводу и без. Конечно, Таня имеет все основания подозревать мужа в обмане. Он не верен ей, и она это чувствует. Да, пусть не может утверждать наверняка, но все же ощущает. Пусть он и пытается сделать для Татьяны, все что возможно, выполняя все ее желания и прихоти. Прихотей, кстати за все пять лет их брака было, отнюдь, не много. Ну не капризная она у него. Все чего хочет — нежность и забота. А этого Баринов дает ей с лихвой, ну, по крайней мере, давал… Поначалу. С его стороны все было всерьез и навсегда. Он хотел, чтоб так было. Убедил себя, что сможет, наконец, успокоится, причалив к берегу семейной жизни. Виктор вообще обладал хорошим даром убеждения. Пытался со всей серьезностью погрузится в семейную жизнь с Татьяной. Получалось. Сначала даже не скрывал от жены встреч с Элеонорой. Надо сказать, что в тот момент они не были столь частыми и носили скорей принудительный характер. И Баринов, и Галанова отчаянно пытались устроить свою жизнь друг без друга. Элеонора вышла замуж за владельца крупной сети отелей. Мужчина был более чем достойный, это признавал и сам Виктор. В общем, это продолжалось на протяжении некоторого времени, но потом что-то внутри оборвалось. Он вновь ощутил острую необходимость быть рядом с Галановой. Пришел однажды к ней в дом, крепко обнял ее за талию, заглянул в ее ярко-голубые глаза, почему-то наполненные грустью. Почувствовал забытый вкус ее губ. И понял — разлюбить не сможет никогда. Собственно, как и она его. Свою семью рушить не хотел. Знал, насколько сильно его любит жена, не хотел делать ей больно. Она же — мать его ребенка. Наивно думал, что сможет жить как ни в чем не бывало. Но с каждым днем становилось все тяжелее. Элеонора… Вообще темный лес для него. Даже несмотря на то, что знакомы они уже двадцать лет. Весь этот месяц смотрел на нее, пытаясь найти подвох. Даже подозревал ее в связи с управляющим отеля. Что, конечно, оказалось полным бредом. Кстати, за свои активные действия в сторону Галановой, Михаил уже успел получить в морду. Все получилось быстро и тихо. Мужчины друг друга поняли и разошлись как в море корабли. А недавно Шеф начал замечать за бывшей женой некоторые странности. Теперь она подсела на морепродукты, хотя раньше просто терпеть их не могла. Пила только одну кружку любимого Латте в день. Когда он предлагал открыть бутылку какого-нибудь дорогого вина — всегда отказывалась, ссылаясь на головную боль или усталость. Впрочем, дело было не только в кулинарных предпочтениях. Пришлось сменить одеколон. Галанова теперь не выносила этот запах, хотя, на минуточку, сама его ему и подарила. А неделю назад Паша проболтался о том, что женщина потеряла сознание после напряженного рабочего дня. А потом эти таблетки с надписью «для беременных», адрес центра планирования семьи в его новаторе. На самом деле и это было не столь важно. Самую важную перемену он заметил в самой Элеоноре. Женщина все время была напряжена. Натянута как струна. Все время контролировала себя и свои действия, и не могла расслабиться. Будто пыталась не сболтнуть лишнего, а когда это все же происходило, то переводила разговор на другую тему. Однажды не выдержал и вскрыл ее электронную почту. Сделать это было несложно, учитывая тот факт, что бывшая жена часто пользовалась его компьютером, и данные ее учетной записи сохранились в его устройстве. Нашел целую папку писем из клиники. Долго не решался открыть самое свежее из них… -Ты любишь ее? — Спокойный и уж слишком ровный голос жены вывел его из раздумий. -Ты о ком? — Он нахмурил густые брови и обернулся, чтобы взглянуть на девушку. -Не делай вид, что не понимаешь, — она слегка поморщилась. Подошла ближе, и теперь смотрела прямо в его глаза, — и не делай из меня дуру. Он промолчал, лишь еле заметно усмехнулся. Видел, что Татьяна явно еще не все сказала. Поэтому не спешил вновь вступать в диалог. -Вить, я же неспелая — вижу, что что-то происходит, — Татьяна вдруг встала с ним рядом, опершись о его крепкое плечо, — я всегда это видела. Даже, когда ты думал, что умело это скрываешь. -Тань, я, правда, хотел…. — Внезапно начал шеф, но миниатюрная ладонь супруги коснулась его широкой груди, заставляя, остановится. -Ты, правда, хотел, чтобы у нас с тобой все было по-настоящему, — нервная усмешка скользнула по ее губам, — я знаю. Провел тыльной стороной ладони от ее локтя до запястья. Таня всхлипнула, отчаянно пытаясь сдержать наступающие слезы. Спустя секунду он крепко прижал ее к себе, целуя в макушку. Зачем он тогда с ней познакомился? Зачем пригласил на выставку в Третьяковскую Галерею? Зачем предложил выйти за него замуж? Неужели не понимал, чем это все кончится? А сейчас она плакала, крепко прижимаясь к нему мокрым от слез лицом. Плакала потому что все ее мечты о счастливом браке оказались разбиты о суровую реальность. И во всем этом виноват только он. -Ты — лучший отец для нашей дочери, — тихо произнесла она, слегка отстранившись, — и если я когда-нибудь стану утверждать обратное — не верь. Он слегка улыбнулся уголком губ. Поправил ее растрепанные волосы. Медленно наклонился к ее уху. -У нас с тобой все было по-настоящему, — тихо, но отчетливо произносит Виктор. Половицы паркета поскрипывали под его тяжелыми шагами. Этот звук нарушал мирную тишину в ее квартире. Остановился в дверном проеме спальни. Элеонора как обычно скинула с себя одеяло, и теперь оно валялось где-то на полу. Тихо подошел к кровати, опустился на колени. Укрыл ее одеялом. Смотрел на нее очень долго. Слушал ее тихое дыхание. Любит он ее. И здесь уже ничего не попишешь… Любит даже после того, как однажды, вернувшись, домой раньше обычного, застал ее в объятиях официанта. Хотя, тогда ему казалось, что после такого между ними ничего быть не может. Наспех собрал все вещи, ушел из их квартиры, даже не смотря на ее слезы и просьбы о прощении. Между ними ничего не было. Почти целый год… А потом Виктор понял, насколько сильно ошибался. Лето, 1998 год. Как-то раз приехал навестить Катю с Пашей. Детей в доме не оказалось — уехали навестить бабушку. А она в компании нескольких подруг. Курила тонкие сигареты и болезненно смеялась над несмешными шутками подруг. Нарядилась как… Он долго не мог подобрать приличного слова. Гости быстро покинули квартиру, как только увидели в глазах Виктора откровенное непонимание, граничащее со злостью и возмущением. Долго стояли, просто глядя друг на друга. Она с вызовом, а он с каким-то странным сожалением. Долго боролся с желанием впечатать ее в стену, но вместо этого подошел почти вплотную и крепко обнял. -Что же ты с собой делаешь? — Его губы невесомо прикоснулись к ее волосам. А в нос ударил запах табака. -А что, не нравлюсь? — Элеонора попыталась придать своему голосу холодности. Получалось плохо. -Зачем тебе все это? — Баринов искренне не мог понять, почему она вдруг сменила прическу, начала курить и стала одеваться как… куртизанка. Да и красится тоже также. -А может мне все это нравится?! — Она резко отшатнулась от бывшего мужа. В глазах уже стояли жгучие слезы бессилия и обиды. — Мне комплименты говорят, и цветы дарят, между прочим! -А чего ревешь тогда, раз нравится? — Горькая усмешка помимо его воли слетела с губ. Она промолчала, резко отвернувшись к стене. Слезы уже вовсю катились по щекам, а плечи дергались от каждого порыва ветра за настежь открытым окном. Он несколько минут стоял молча, борясь со здравым смыслом. Вроде и стоило бы уйти, оставив ее в слезах. Сама же виновата. Никто ее на аркане в постель к официанту не тащил… Но Баринов почему-то все также стоял на месте. А потом и вовсе подошел и тихо обнял со спины. Сильные руки обняли ее за талию, и уже через минуту Виктор смотрел в ярко-синие, наполненные слезами глаза. - Не уходи хотя бы сегодня... - Едва слышно произнесла, плотнее прижимаясь к нему. -Курить прекращай. Не идет тебе, — уже утром обронил он, уходя из некогда их общей квартиры. Настоящее время. -Витя, что случилось? — Она смешно поморщилась от яркого света, инстинктивно схватила его за руку. -Ничего… — Тихо произнес Баринов и осторожно прилег с ней рядом. — Спи, рано еще. Галанова прижалась к его широкой груди бывшего мужа. Они просидели молча некоторое время. Элеонора не понимала, что происходит. Чувствовала интуитивно, что ничего расспрашивать не нужно, и потом он все расскажет сам. Положила голову на его плечо. Его руки касались ее живота Веки слипались сами собой. Она уже было провалилась в сон. -Кто у нас там? — Наконец произнес Виктор, слегка приподнимая майку ее пижамы, нежно прикоснулся к ее уже слегка заметному животу. -Мальчик… -Не открывая глаз, ответила женщина. Она наконец смогла расслабиться. Он улыбнулся, нежно коснувшись кожи ее щеки. Вдохнул запах ее волос, крепче прижимая к себе -Что это? — Она несмело кивнула в сторону чемодана на пороге спальни. -Это мне дурью маяться надоело, — тихо произнес Шеф, позволив Элеоноре удобнее устроится на своей груди. Город понемногу просыпался от крепкого сна. В залитой солнечным светом комнате было тихо. Баринов крепко обнимал женщину за талию, то и дело, целуя нежную кожу ее плечей. Он что-то расказывал, а она просто тихо улыбалась, держа его теплую руку в своей ладони. А дальше будет еще много всего. Виктор получит звезду «Мишлен» — исполнится его давняя мечта. Элеонора все также будет развивать свой бизнес, и рано или поздно сеть отелей станет международной. Катя закончит учебу и будет работать с отцом, хотя без сюрпризов с обеих сторон точно не обойдется. Паша со временем образумится, оставит свои гулянки и влюбится в простую горничную с непростым характером. Будет еще много проблем и неприятностей. Но они уж точно справятся со всем вместе. И никуда друг друга не отпустят. Их сын с каждым новым днем все больше будет походить на Виктора. Хотя, станет ли поваром — большой вопрос. Но, ведь это и не главное. Главное — чтобы был счастлив.