Падение ввысь

Юши Хуан говорит: — Проснитесь, пожалуйста, мы спешим, — и машет своей маленькой ладошкой у Пэй Мина перед лицом. И как только дотянулась, с её-то ростом? Он ведь выше головы на две, не меньше. Как вообще её, такую маленькую и худенькую, ещё не затоптали или не потеряли во всеобщем балагане? А ручки-то, несмотря на вечные полевые работы, изящные, явно мягкие, и с аккуратными холёными пальчиками. Неожиданно. Юши Хуан говорит: — Генерал Пэй Мин, вы совершенно не нравитесь моему быку, но беспокоиться не о чем. Он попытается скинуть вас не больше десятка раз, — а лицо такое серьёзное-серьёзное, что так и хочется щёлкнуть её по носу, чтобы не зазнавалась. Но вместо этого он лишь ухмыляется и покрепче хватается за шкуру дурного животного. Они ещё посмотрят, кто кого. Взгляд скользит по закрытой платком шее, и это действует как напоминание, почему же бык его не любит. Неловко получилось. Но Пэй Мин быстро выбрасывает неприятные мысли из головы: прошлое должно оставаться в прошлом. Россыпь маленьких родинок за ухом и несколько выбившихся из причёски прядей, аккуратными локонами легших на хрупкие плечи, нравятся ему куда больше. Юши Хуан говорит: — Держите свои руки при себе, — смотрит каким-то нечитаемым взглядом и, едва поджав пухлые губы, отходит в сторону. Правда, отходит она всего на один крошечный шаг, так что это даже за отказ не считается. Дотянуться до неё вновь не составит никакого труда, но Пэй Мин лишь наблюдает со стороны, рассматривая и запоминая каждую деталь. В её движениях нет ни изысканного лоска особ королевских кровей, ни тигриной порывистости, за которую Пэй Мин так обожает женщин-военных. Нет в ней ни капли роскоши, ни цуня статности. А ещё она пахнет полевыми цветами, и этот тонкий аромат щекочет ноздри и кружит голову. Неожиданно эта простота оказывается притягательной. Юши Хуан говорит: — Сзади, генерал. — И Пэй Мин рефлекторно уклоняется, с разворота бьёт по противнику. Меч поёт, уродливое порождение горы Тунлу лишается головы с противным визгом, а брызги горячей крови летят прямо в лицо. Жар битвы клокочет во всём теле, а радость от долгожданного сражения веселит так, что невозможно сдержать смех. Когда всё заканчивается, Повелитель Дождя подаёт ему свой платок и кувшин с водой, чтобы он обтёр лицо. Пэй Мин, всё ещё разгорячённый битвой, берёт её за руку и, улыбаясь своей самой обворожительной улыбкой, бесцеремонно просит помочь ему. Всё вокруг напряжённо замирают и выжидающе смотрят на Юши Хуан, а та, лишь молча покачав головой, уходит. Восторг становится сильнее. Юши Хуан говорит: — Прекратите, генерал Пэй. — Не поясняет, что именно прекратить, и вновь ускользает, так и не позволив к себе прикоснуться. На её аккуратном личике не дернулся ни один мускул, в светлых глазах застыло безразличие, а голос столь спокойный и равнодушный, что внутри Пэй Мина всё переворачивается от радости и предвкушения. Он не может припомнить ни одной женщины, что оставалась бы так холодна, в его окружении. А ещё Повелитель дождя так быстро прячет руки в широких рукавах ханьфу, что едва можно заметить, как они дрожат. И от этого вся ситуация становится ещё интереснее. Казалось бы, по возвращении с горы Тунлу всё должно поменяться, но не происходит ровным счётом ничего. Кажется, где-то привычная система дала сбой. Взгляд ясных, словно полуденное небо в жаркий день, глаз, такой безразличный и холодный, что так и хочется зажечь в них огонь. Подарки, которые никогда не позволяют внести во дворец и тут же отправляют назад. Односложные ответы в духовной сети, очень быстро сменяющиеся на тишину. А постоянные попытки хоть что-то изменить заканчиваются провалом. Первое за много веков посещение осеннего фестиваля, на которое пришлось уговаривать несколько месяцев. Искреннее недоумение и напряжённая скованность, так ей не свойственная. Растерянность и неловкое желание спрятаться за спины других небожителей. Все попытки прикоснуться пресекаются, лишь маленькая ладошка в останавливающем жесте замирает напротив его груди. Её очень хочется взять в руки, чтобы вновь почувствовать ту нежность, прижать к губам и позволить себе провести кончиком языка, наконец-то познать её вкус. Но у него нет на это права. Ему не позволено даже прикасаться к Повелителю дождя. Такая странная, неправильная, непонятная. Обычная, ничем не примечательная, серая. Ни лица, ни форм, только и знает, что в огороде своем копаться. Только вот сколько по земле и по небу ни ходи, к каким только красавицам ни заглядывай и сколько вина ни выпей, — стоящий перед глазами образ так и не уходит. Лин Вэнь ничего не говорит, лишь с беспокойством смотрит так, что всё, что ему остаётся, — это качать головой и клятвенно заверять, что у него всё хорошо с рассудком. Просто Пэй Мин не умеет останавливаться, зато прекрасно учится на ошибках. Юши Хуан говорит: — Генерал Пэй, прекратите дразнить моих подданных. — И впервые за много лет выходит поприветствовать гостя в своём истинном обличии. — Я не ожидала увидеть вас у ворот своего дома. Что привело вас ко мне? А Пэй Мин смотрит на нефритовую заколку в её волосах, которую так долго выбирал, вглядывается в загорелое лицо, отмечает едва приподнятые уголки губ — и сам не может сдержать улыбку. Он склоняется в низком поклоне, но кажется, будто взлетает выше небес.