Связанный свитер

*.*.*

      Стайлзу было семь, когда его мама, заметив, что у ее сына проблемы с концентрацией, решила научить его вязать крючком, что для детских рук было гораздо проще, нежели спицы.       В восемь Стайлз, прознав о том, что можно ещё вязать ещё и спицами, полдня уговаривал маму научить его, ведь «Какой смысл уметь взять крючком, но при этом не уметь вязать спицами?» - для маленького детского мышления на тот момент это был железный аргумент. Клаудия вздохнула, но все же решила достать с чердака свой старый набор спиц.       Спустя год, Клаудия Стилински заболела. Стайлз, сидевший почти все время в ее палате, вязал. Он видел, как мама заинтересовано следит за его доведенными до механизма движениями, как будто забывая, что и она, тоже умеет вязать. Поэтому он продолжал вязать, даже когда врачи сказали, что у его мамы нет шансов на выздоровление. Естественно, доктор и отец ему ничего не говорили, однако это не помешало маленькому Стайлзу подслушать их разговор.       После этого он всю ночь проплакал, а на утро вновь пришел в палату к матери с новым мотком пряжи.       Когда Стайлзу было десять, Клаудия Стилински умерла. И тогда Стайлз забросил вязание, не до этого ему было. Мальчику нужно было привыкнуть к тому, что теперь в их и без того маленькой семье теперь только он и отец. Стилински младший научился готовить, стирать и выкидывать бутылки виски, которые отец от него прятал.       В первую годовщину смерти Клаудии, Джон пришел домой с двумя пакетами. В одном были продукты, а в другом наборы разнообразной пряжи.       — Что? Пап, зачем это? — спросил одиннадцатилетний Стайлз.       — Я помню, как тебе нравилось вязать, ребенок. Я уверен, будь на моем месте Клаудия, она бы давным-давно уже сделала это. — Говорил Джон, тряся в воздухе пакетом с пряжей. — Ты не должен отказываться от любимого дела, сынок. — В его глазах стояли слезы.       — Пап. — стараясь не заплакать Стайлз подбежал к родителю и заключил его в самые крепкие для одиннадцати летнего ребенка объятья — Спасибо.

*.*.*