В звёздном свете

      В ту ночь Се Лянь повел его смотреть на звёзды. Принц шел впереди, внимательно глядя то на тропинку перед собой, то на темнеющий кругом лес, то на шагающего позади демона, словно беспокоился, чтобы тот не отстал. Хуа Чэн смотрел только на принца, следуя за ним тенью, и не было больше ничего достойного его внимания в целом мире. Он готов был пойти за ним хоть на край света, без единого вопроса, если бы только это нужно было Се Ляню.        В очередной раз окинув взглядом окрестности, принц убедился, что цель их небольшого путешествия уже близко и, незаметно для себя, ускорил шаг. Он был взволнован, сердце трепетало в предвкушении. Се Лянь давно присмотрел это место и теперь, когда выдался шанс, не мог дождаться момента, чтобы показать его Сань Лану. Принц вдохнул, собираясь что-то сказать, но в этот момент его нога зацепилась за древесный корень, пересекающий тропу. Вырванный из своих мыслей, он пошатнулся, в попытке удержать равновесие, и инстинктивно зажмурился, пока его руки не нашли неожиданную опору. Се Лянь открыл глаза и понял, что схватился за руку подоспевшего Хуа Чэна. Напряжение тут же пропало, и он чуть было не упал снова, если бы не демон, подхвативший его второй рукой за талию. Пока принц разбирался в собственных чувствах, не в состоянии ответить даже простое "спасибо", Хуа Чэн ловко перевел его через злополучный корень и остановился. Тропа, по которой они шли все это время, резко обрывалась.       Когда оба подняли головы, взору предстала залитая звездным светом поляна. Многочисленные цветы давно закрылись и теперь лишь немного покачивали склоненными головками бутонов. Ночь выдалась сухая и безветренная. Демон и небожитель вышли на самый центр поляны, расстелили взятое с собой одеяло и сели на него, тесно прижавшись друг к другу. Держа руку Се Ляня, чувствуя его тепло, Хуа Чэн ловил каждое его слово, послушно следил глазами за тем, как принц словно соединяет звёзды между собой плавным движением бледных тонких пальцев. Постепенно созвездия поднимались все выше и, чтобы рассмотреть их, приходилось все больше задирать голову. Вскоре оба, не сговариваясь, откинулись назад и теперь, лёжа на спине, могли почти полностью видеть все небесное пространство. Тихо шелестели сонные травы, и, когда Се Лянь вновь поднял руку к очередному созвездию, рядом с его пальцами закружилась полупрозрачная невесомая бабочка, затем ещё одна, и ещё. Бабочки появлялись ровно по количеству указанных звёзд и образовывали собой точные копии небесных созвездий. Бесшумно порхая над землей, бабочки мерцали нежным и чистым серебряным светом. Места одних фигур занимали другие и вскоре над поляной появилась точная копия одного из участков небесного свода. Се Лянь замолчал, боясь разрушить невероятно красивую магию, на что Хуа Чэн лишь чуть крепче сжал его руку и, с лёгкой улыбкой наблюдая, как в глазах принца отражается волшебное сияние, отдал бабочкам новое указание. Сотни крылатых призраков медленно закружились по небу, постепенно ускоряя движение и, в тот момент, когда их фигуры стали почти неразличимы, рассыпались на мелкие блестки. Се Лянь, не в силах оторвать взгляд от опускающихся в траву сверкающих точек, неосознанно протянул к ним ладонь. Несколько тут же осели, заливая сиянием молочно-белую кожу. Утомившись рассказом, в одушевлённой тишине ночного леса, принц сам не заметил, как уснул.       Хуа Чэн сел и обернулся на лежащую рядом фигуру. Он готов был смотреть как играют звёздные блики в темных волосах принца, как мерно вздымается его грудь, когда он дышит, как подрагивают длинные ресницы часами и даже днями, точно зная, что ему не надоест. Однако, внимательный к любым изменениям в состоянии Се Ляня, он вдруг заметил, как похолодела его рука. Нахмурившись, он немедленно поднялся и накрыл спящего свободными краями одеяла, сожалея, что не может согреть его собственным теплом. Хуа Чэн поднял своего принца на руки, вместе с одеялом. Аккуратно, чтобы не нарушить хрупкий сон, он нес его до монастыря Водных Каштанов, словно редкую драгоценность. Вдыхая прилипший к одеялу запах диких трав и наблюдая как подергиваются во сне веки принца, он искренне считал его лучше и красивее всех звёзд небесного свода.