Сладость уст твоих спасла меня.

Кислая клубника смешалась с крепким, сотовым медом. Он медленно стекал по припухшим губам Лютика, подсыхая и покрывая их сладкой корочкой, а после падал на фартук. Брюнет принялся украшать собственноручно испеченный пирог заливными ягодами, тихо напевая услышанную в очередной раз легенду: «В темноте глаза сверкают, а с клыков течёт слюна, От него сховалась в тучи даже Чёрная Луна, Поберегись, красавица, беги, не обращай внимание на певчий зов, Пока он не учуял, твой манящий шлейф духов. Изящных стоп не пожалей, беги сквозь лес дремучий, Пышный подол платья прибери, ты лишь спеши. Едва израненных запястий вкус крови ощутит, Набросится он в тот же миг. Коль увидала ты в кустах манящий цвет сапфира, Несчастная погибель близко.» Лютик заканчивает петь, когда табун мурашек пробегает холодком по его спине. Последние несколько лет, деревенская легенда перестала быть лишь очередной выдуманной сказкой, да бы привлечь побольше странствующих путников. Несмотря на всю игривость и оживленность провинции, она оставалась такой до захода солнца. Когда последние лучи солнца скрывались и загоралась первая, пурпурная звезда, крестьяне затворяли окна и двери домов, выпускали сторожевых псов на улицу и засыпали тревожным сном. Все потому, что несколько раз в год, одну из девушек маленькой деревушки находят глубоко в лесу, с застывшей улыбкой на лице; веки каждой открыты, даже не смотря на то, что больше их грудь не вздымается, не жаждет глотка воздуха; в глазах горят искорки счастья и любви, словно они не умирали жуткой смертью от когтей чудовища, а видели прекрасного принца. Девушек объединяла их красота и привлекательность: кожа их была молода, с румянцем, тень ресниц касалась скул, губы — абрикосово-красные, а волосы- белоснежные или золотистые. Лютик отдергивает себя от мрачных мыслей, любуясь приготовленным пирогом. Он получился большим и румяным, не зря отец научил его печь. Брюнет нарезает блюдо на множество кусков, подкладывает в плетенную корзину два клетчатых полотенца, а сверху кладет свежий пирог. Парень снимает фартук, выбегая из усадьбы. Первым делом, Лютик направляется в мастерскую отца. — Bonjour, papa, сегодня чудесное утро, вы так не думаете? — протяжно говорит парень. Отец вздыхает, понимая, что на ближайший час, его благословенная тишина отступит. — Salute, — мужчина здоровается, не отрывая взгляд от «безделушки». — Я принес вам клубничный пирог, -мечтательно протягивает Лютик, доставая еду. Он чуть-чуть откусывает, прикрывая глаза от наслаждения, что не утаивается от отца. — Полагаю, это для меня, — хохочет мужчина, принимая сладость. — Над чем работаете? Не нужна ли вам моя помощь, papa? — Лютик присаживается, разглядывая настенные часы, сделанные из темного дерева. На верхушке их красовались несколько величавых, красных роз, ветви которых в середине сплетались с…с лютиками. — Очень красиво! — ахает Лютик, стремясь потрогать не высохшую краску — Нет-нет, mon ange, чуть позже. Вот, лучше подай мне гвозди. И, замечу, Лютик, пирог получился отрадный, -добавляет Морис, поглаживая руку сына. — Рapa, maman готовила в тысячу раз лучше, — голос Лютика немного дрогнул. — Ее рецепты поражали весь город, — мечтательно ответил отец. — А расскажите о ней что-нибудь еще, прошу! -Лютик подает Морису гвозди, усаживаясь на соседний стул. Увидев, как глаза сына наполнились детским нетерпением, ожиданием, а заспанное личико осветилось счастьем, , Морис стирает серьезную физиономию: — Она была очень храброй и доброй. Всегда поступала по зову сердца, а у нее оно было благородным. Лютик, ты отражение своей матери. Не только голубыми глазами, но и характер ты перенял у нее, — заканчивает Морис, сжимая руки сына. Лютик хотел бы вытянуть еще больше подробностей, но прекрасно понимает, как тяжело отцу даются разговоры о погибшей жене. -Спасибо, père, — они крепко обнимаются, чувствуя заботу друг друга. Умиротворение и спокойствие заканчивается, когда отец аккуратно отстраняется, хмуря брови. — Что-то не так? — обеспокоенно отзывается Лютик. — Gosse, мне пора на заработки, представить свои изобретения. Ты же понимаешь, что мы сводим концы с концами — Papa, но как же так! Сейчас уезжать опасно, волки воют по ночам, — Лютик обеспокоенно соскакивает со стула, продумывая, как отговорить отца — Лютик, я вернусь через 3 дня, не стоит переживать. Брюнет недоверчиво косится на отца, сжимает губы, чувствуя, что произойдет чертовщина. — Sans aucun doute, père.* **** Щеки Лютика алеют, когда комплименты сыпятся к его персоне и пирогу. Парень стоит возле фонтана, угощая жителей своим творением. Крестьяне с удовольствием пробуют лакомство, отвлекаясь от наскучившей работы. Площадь наполняется непринужденными разговорами, крестьяне оценивают выпечку Лютика, делятся своими рецептами, другие, вдохновленные затеей, выносят собственные кушанье и холодный мятный чай, который был совершенно кстати в летнюю жару. — Превосходно! — Поразительно, а эти ягоды… — Какое лакомство! Лютик, где ты научился готовить? — пекарь рассматривает кусок пирога со всех сторон, как настоящий критик, оценивая его. — Papa научил, по- нашему секретному семейному рецепту, — смеется парень, поворачиваясь корпусом, чтобы вручить очередной кусочек Абигейл. В ее сумке Лютик замечает книгу по начальной грамоте и невольно улыбается. — Не хочешь поработать у меня в пекарне? — продолжает старичок. Позади Лютик слышит стук женских каблуков, прежде, чем его не задевает чужое плечо, и практически все содержимое корзины летит вниз. Лютик досадливо оглядывается, замечая прошедшую Йеннифер — Очень заманчивое предложение, Месье, но мне пора, — брюнет забирает уцелевший кусок пирога и, не упуская из виду девушку, следует за ней. Ее походка величавая и спешная, а шаги широкие, что Лютик еле-еле успевал за ней. Хотя парень и не мог лицезреть ее лица, но прекрасно видел подрагивающие в немых рыданиях плечи. Лютик осознает, что она выходит за ворота городка, сворачивая на право. «Не могу я оставить Йеннифер, коль держит она на меня обиду, нужно все обсудить» — оправдывает свое любопытство брюнет. Девушка скрывается из виду за высокими зарослями. Лютик выжидает пару секунд, прежде, чем пробраться сквозь них. За виноградными кустами располагается крохотный утиный пруд, по краям заросший водорослями. Йеннифер сидит на деревянном мосту, опустив стопы в воду. Лютик старается подкрасться незаметно, не создавая лишнего шума, но реакция Йеннифер была феноменальной. Она испуганно хватает руку Лютика, заводя за спину. — Madamе, прошу, не стоит бить меня, я здесь с чистыми помыслами, — шипит Лютик. — Чего тебе, красавец? — гримасничает Йеннифер, нарочно глумясь над данным ему в деревне прозвищем. — Я хотел спросить, почему вы так злы на меня? — Лютик аккуратно проводит по руке Йеннифер, заставляя ее разжать пальцы, державшие рубашку брюнета. — Не строй из себя невинного, ты сам прекрасно знаешь, — Йеннифер усмехается, поднимая глаза к небу, которое медленно затягивалось тучами. Лютик застывает на месте, определяя причину такого поведения и тихонько хихикает. — Йеннифер, я не желаю Гастона и сердце мое тоже, — Лютик вымученно улыбается, вспоминая как Гастон упорно докучает ему последние два года. — Зато восторженный Гастон погряз в тебе, — продолжает она, смотря на Лютика взглядом, наполненным отчаянием. Юноша действительно не питал теплых чувств к такой персоне, как Гастон. Охотник был слишком навязчивым нарциссом, особенно, он любил потешить свое эго или же просто был сумасбродным глупцом. Лютик даже задумался на секунду: «как такой девушке, с гордой осанкой и проницательным взглядом мог понравиться этакий остолоп, целующий всех, без разбору, девиц» — Йеннифер, я понимаю твое беспокойство, поэтому предлагаю помощь, — Лютик улыбается, ожидая одобрительной улыбки в ответ. — И как же? — недоверчиво фыркает она. — Доверься мне. Приходи в крытый сад у дома Месье Марцепана к закату, — брюнет тянется к корзине, доставая уцелевший кусок пирога. Он разламывает его на 2 части, предлагая Йеннифер. — И вправду очень вкусно, — шепчет она, ухмыляясь. Они сидят еще пару часов, прежде чем день начинается близиться к вечеру. — Мне пора, я должна…- Йеннифер подергивает кольцо на руке, — Приготовится, — она расправляет плечи, вальяжно удаляясь. Лютик остается у пруда совершенно один, в окутывающей его тишине слышен лишь шелест листьев. Справа подплывает мама утка и несколько крошечных утят. Лютик с восторгом спешит угостить их хлебными крошками. — Это вам, мама птица, а это для вас, милые карапузики, — хихикает Лютик. Он с любопытством наблюдает, как утки поедают хлеб, пока неожиданно их не прерывает потрескивание веток, доносившееся из высоких кустов. Птицы испуганно взмывают вверх, а сам парень торопится встать с мостика, растерянно оглядываясь по сторонам. «Гастон решил обременить меня своим вниманием? Или это Йенн?» Однако из кустов раздалось приглушенное, утробное рычание. Лютик сделал пару робких шагов вперед, заглядывая в цветущий куст, ожидая увидеть потерянного щенка. Но сквозь многочисленные ветки, разглядел два сверкающих, желтых глаза. Терновый куст зашевелился, зарычал под хруст веток. Лютик завороженно, словно загипнотизированный, тянет руки к пленительным глазам, которые сверкали все ярче и ярче. Буйный ветер неодобрительно завыл, заплескалась вода, умолкли жабы, словно чувствуя надвигающуюся угрозу, природа загудела и засуетилась. Лютик подобно сну, услышал в голове глубокий, приятный мужской голос, напевающий песню. Он был столь притягательным, манящим, что создавалась иллюзия умиротворения. Зверь в кустах застыл, притупился; принюхался к руке Лютика, от которой исходил сладкий запах ягод. Внезапно, мохнатая лапа цепляется за рубашку Лютика, оставляя на нежной коже парня глубокую царапину. Кровь просачивается сквозь тонкую ткань,опаляя тело жгучей, отрезвляющей болью. «В темноте глаза сверкают, а с клыков течёт слюна, От него сховалась в тучи даже Чёрная Луна. Поберегись, красавица, беги, не обращай внимание на певчий зов, Пока он не учуял, твой манящий шлейф духов. Изящных стоп не пожалей, беги сквозь лес дремучий, Пышный подол платья прибери, ты лишь спеши. Едва израненных запястий вкус крови ощутит, Набросится он в тот же миг. Коль увидала ты в кустах манящий цвет сапфира, Несчастная погибель близко» — вспоминает песню Лютик, его пробивает холодный пот, он подрывается с места, роняет корзину и бежит от пруда как можно дальше. **** Пока Йеннифер и Гастон были закрыты в саду, по инициативе Лютика, разумеется, парень собирал дорожную сумку отцу, складывая туда все необходимое. — Gosse, мне пора! — кричит Морис, прицепляя повозку к лошади. Лютик вытирает руки о полотенце и в один прыжок пересекает всю комнату. -Papa, я положил в сумку все необходимое, не потеряйте ее в дороге, -Лютик помогает складывать вещи нарочито медленно, оттягивая отъезд отца. Когда последнее изделие было уложено и плотно завернуто в толстый кусок ткани, Лютик без раздумий бросается на шею отца. — Лютик, не волнуйся, я вернусь совсем скоро, даже глазом не успеешь моргнуть. Ну, что тебе привезти? Теплую шаль? Расшитый палантин? Дай угадаю.... восточных пряностей, сейчас самый сезон! -Трещит Морис, похлопывая сына по плечу. -Нет, отец, привезите мне розу, которая покажется вам самой красивой и душистой! — мечтательно пропевает Лютик, стирая с лица горькую улыбку. Морис тихо смеется, обнимает напоследок сына и сев на лошадь, скрывается за поворотом, оставляя Лютика с тревожно-колотящимся сердцем