о пользе алкоголя и скучных вечеринках.

      Сигаретный дым, въевшийся, кажется, даже под кожу, стойкий запах дешёвого алкоголя и множество пьяных студентов, праздновавших окончание летней сессии, облюбовали эту небольшую квартирку, и точно не собирались никуда уходить в ближайшее время.       Музыка в помещении играла слишком громко, отзываясь слабой головной болью, духота тоже не улучшала ситуацию и заставляла хотеть либо сбежать из этого места, либо проблеваться. Ванечка не предпринимал попыток сделать ни то, ни другое, оставаясь сидеть на видавшем виды диване, и втыкал невидящем взглядом в потолок.       Он всё ещё не понимал, как же Ваня, его тёзка и по совместительству лучший друг, смог затащить его сюда. Возможно, виной тому было природное обаяние Евстигнеева, приправленное ярко-розовыми волосами, цветными татуировками и пирсингом, который Светло, честно говоря, считал очень горячим. Ну, или, может быть, во всем было виновато беспокойство Ванечки за своего друга, который искусно вляпывался во всякие переделки, из которых Ванька его постоянно вытаскивал, поэтому и на этот раз решил не оставлять парня без присмотра, чтобы тот не натворил дел.       Ванечка был бы сейчас несказанно рад оказаться в уютной квартирке, которую они с Евстигнеевым делили на двоих, если, конечно же, не считать вечно недовольного кота Гришу, которого Ванька подобрал по доброте душевной, а Ваня сначала был недоволен, но позже привык и даже полюбил это пушистое прожорливое нечто. Но в действительности же ему приходилось сидеть на потёртом диване, надеясь, что скоро в поле зрения появится причина его пребывания здесь, которую он сможет уговорить уехать домой.       Переведя взгляд на настенные часы, Ванечка устало наблюдает за тем, как же медленно движется минутная стрелка, с невероятным усилием описывая круг за кругом, а потом решает, что ему все-таки стоит хорошенько напиться.       Встать получается не с первой попытки, так как затёкшие ноги совсем не слушаются, и алкоголь, находящийся в крови, хоть и в совсем малом количестве, делает свое дело. На ватных ногах Ванечка идет на прокуренную кухню, воздух в которой не спасает даже раскрытое настежь окно, берёт еще непочатую бутылку какого-то сомнительного алкоголя, и решает остаться на кухне, садясь на столешницу.       — Эй, чувак, мы тут заняты немного, — возмущается какой-то парень, которого Светло не замечал до этого времени, а девчонка, стоящая рядом с ним, начинает смущаться и что-то говорит своему кавалеру.       — Да я не смотрю, продолжайте, — ухмыляясь, говорит Ванька, откупоривая бутылку, отпивает прямо из горлышка, неприятно морщась. Горько и совсем невкусно, но выбирать не приходится.       Парочка же тем временем, быстро поправив одежду, уходит, напоследок недовольно бросив что-то вроде: «напиться можно было и в другом месте, придурок», на что Ванечка только хмыхает и делает еще один глоток, думая о том, куда же запропастился Евстигнеев.       Когда в бутылке остается меньше половины, Светло решает, что самое время разыскать друга. Пытаясь аккуратно встать, путается в своих ногах и едва не падает на пол, но вовремя схватившись за всю ту же многострадальную столешницу, обретает равновесие, и держась за стены, выходит из кухни.       Войдя в комнату, в которой находится большая часть людей, Ванечка замечает взлохмаченные розовые волосы, в которые невероятно наглым образом (по мнению невероятно пьяного Вани) зарывается рука девушки с длинными неоновыми ногтями, а Евстигнеев же бессовестно прижимает девицу к себе, целуя. Совсем не думая, Ванька направляется к парочке, идя на поводу у внезапно вспыхнувшей ревности и непонятной обиды, пару раз сталкиваясь с такими же пьяными, как он, людьми.       Вообще Светло привык к тому, что его лучший друг не обделён вниманием девушек и поэтому может позволить себе менять их как перчатки. И нет, он ему совершенно не завидует.       Он завидует им.       Он завидует этим девушкам, потому что они, едва познакомившись с Ваней, имеют право вот так вот целовать его и прижиматься, а он — нет.       То, что ему нравятся и девочки, и мальчики, Ванька понял еще в школе, а вот то, что он влюблён в Евстигнеева только тогда, когда они съехались.       Это произошло где-то полгода назад.       Светло однажды зашёл к парню в комнату, чтобы разбудить, и так и застыл. Ваня ему таким красивым показался: татуировки, на которые падал свет, делая их еще ярче и интереснее, только осветлённые тогда волосы, разметавшиеся по подушке. И одеяло, сместившееся во время сна и оголявшее часть спины, сделало ситуацию совсем плачевной, и Ванечка тогда так и выбежал из комнаты с гулко бьющимся о грудную клетку сердцем, забыв о том, что хотел сделать.       Сначала было очень неловко. Он не знал, как себя вести и что теперь делать, но со временем всё встало на свои места, и Ваня смирился с тем, что Евстигнеев для него так навсегда и останется другом. Только вот когда парень приводил девушек к себе и просил не беспокоить, многозначительно играя бровями, то Ванечке казалось, что его сердце на миллион кусочков разбивают, чтобы он их в единое целое никогда собрать не смог, и он шёл тогда слушать какие-нибудь глупые песни вроде найтивыход «ебитесь потише» и ЛСП «baby». Глупо, конечно, но помогало.       А сейчас алкоголь и чувства взяли верх над ним, и он, совсем не отдавая себе отчета в том, что делает, бесцеремонно прерывает парочку, привлекая внимание парня к себе.       — Охуеть, какой ты бухой! Давно я тебя таким не видел, — перекрикивая музыку, произносит Ваня, совсем отстраняясь от девушки и пытаясь поддержать пьяного Ванечку, который только и делает, что улыбается и едва стоит на ногах.       — Дядь, пойдём отсюда, — заплетающимся языком произносит Светло, а девушка, поняв, что теперь уже внимания она точно не получит, закатывает глаза и куда-то уходит. На это Ванечка лишь начинает улыбаться еще шире и чуть ли не виснет на Ваньке, пользуясь своим положением.       Евстигнеев послушно кивает и выводит парня на балкон.       Свежий ночной ветерок резко контрастирует со спертым воздухом, царящем в тесной квартирке, а музыка звучит приглушенно, давая ушам такой необходимый отдых.       Прохладный и чистый воздух отрезвляюще действуют на Ванечку, заставляя его смутиться того, как же тесно он прижимается к своему другу, чья рука обвивает его талию, давая поддержку.       — Э, дядь, всё, я в порядке, мне уже лучше, — полузадушено произносит парень, покрываясь предательским румянцем, молясь всем богам, что Ваня этого не заметит.       — Ты уверен? выглядишь не очень. Даже покраснел немного.       Что ж, боги никогда не были к нему милосердны.       — Не, правда, всё нормально, просто перебрал немного, — неловко выдает парень.       — Кстати, в честь чего так налакаться решил? Нам ещё ведь Гришу растить, я не хочу, чтобы и второй его отец пристрастился к алкоголю, — нарочито серьезно говорит Евстигнеев, доставая сигарету из пачки и поджигая ее, — да и вообще, по-моему, это ты мне весь день твердил, чтобы я много не пил, ведь цитирую: «я не хочу вытаскивать твою глупую задницу из очередного приключения, которое ты на неё найдешь». И я, как настоящий любящий отец, решил к тебе прислушаться, а ты… — театрально махнув свободной рукой и делая вид, что вытирает слезу, заканчивает он. На это Ванечка лишь показывает средний палец, а потом тепло улыбается.       Повисает неловкое молчание. Или, возможно, только Светло оно кажется таковым, потому что парень рядом как ни в чем не бывало курит, опираясь на перила. Ванечка зависает и в который раз убеждается, что боги ненавидят его, раз свели с таким красивым человеком.       — Бля, Вань, ты сейчас дырку во мне прожжёшь. Тоже сижку хочешь?       — Рудибой, ты же знаешь, я курить не умею, — тихо говорит Светло, специально коверкая прозвище парня, которое он ему сам когда-то дал за слишком суровый вид во время их первого знакомства.       — Могу научить, — так же тихо произносит Ваня, — смотри.       Парень делает глубокую затяжку, а потом наклоняется к Ванечке, передавая дым изо рта в рот, соединяя их губы. Светло закашливается, не ожидавший такого, и отстраняется, с непониманием смотря на Ваню.       — Дядь, что за хуйня? — охрипший голос совсем не слушается хозяина, и причина кроется явно не в сигаретном дыме.       — Что? — приподняв одну бровь, ухмыляется Евстигнеев, смотря сверху вниз. Ванечке всегда нравилась их разница в росте, но на данный момент он, сбитый с толку, чувствует себя под этим взглядом неловко и неуютно.       — Не хочешь повторить? — после минутного молчания говорит Ваня, все так же смотря сверху вниз.       — Вань… —  Сердце бешено бьётся, мозг, всё ещё затуманенный алкоголем, пытается найти логическое объяснение тому, что происходит, а щёки и уши снова начинают краснеть. Чёртовы предатели, — не надо так шутить, пожалуйста. Да и вообще, это, знаешь ли, очень по-пидорски.       — А пидоры не люди, что ли? — пытаясь шутить, бросает Ваня и тушит тлеющую сигарету, а Ванечка, все еще пытаясь понять, что происходит, сводит брови к переносице, куда тут же опускается палец Рудбоя, разглаживая морщину, — не хмурься.       Энергичная музыка, доносящаяся из комнаты, сменяется на плавную и мелодичную, и кто-то пьяно кричит «ура, медляк!». Светло же незаметно прикусывает себе кончик языка, чтобы убедиться, что все это — не сон, который он видит, заснув на какой-нибудь скучной паре, но реальность никуда не исчезает, и Ванька решает действовать.       — Дядь, ты со мной флиртуешь? — рациональная и уже достаточно протрезвевшая его часть вопит, что его сейчас отправят куда подальше, но та часть, что всё ещё находится во власти алкоголя, хихикает и хочет узнать ответ.       — Бля, вообще-то уже около года, но спасибо, что заметил, — закатив глаза, отвечает Евстигнеев.       Не зная, что сказать, Ванечка смотрит удивленно и непонимающе. Пытается понять, говорит ли его друг правду или это очередная его глупая шутка.       — Ау? Земля вызывает Фаллена. Прием, как слышно? — махая руками перед лицом Светло, произносит Ванька, называя парня по еще школьному прозвищу.       Вместо ответа Ванечка тянется за поцелуем, но его аккуратно отстраняют.       — Эй, не здесь же, — шепчет Евстигнеев, устраивая свои руки на чужой талии и противореча своим словам.       — А где же еще? Грише нельзя смотреть на такие непотребства! Да и вообще ты первый начал, — растягивая губы в улыбке, дурачится Ванечка.       На это Ваня только притягивает парня к себе, а затем быстро и практически невесомо чмокает в нос.