Темно-вишневый

Чертов Мадара. Наруто старается не смотреть на него. Отворачивается всякий раз, когда случайно оказывается рядом. Делает вид, что ежегодный предновогодний бал в Конохе проходит как обычно. И что он не замечает многочисленных любопытствующих взглядов – насмешливых и не очень. В их перекрестье Наруто как под светом прожекторов. Ему не привыкать, конечно. Профессия Хокаге сама по себе такова, что ты так или иначе под прицелом глаз. Но ведь не по поводу того, что твой любовник явился на обязательный бал в необязательном официальном стиле. В женском, мать его, стиле! А Учиха хоть бы что. Сидит на диване, ногой качает. Наруто просил его прийти в смокинге.Или хотя бы в костюме. Простом костюме, в котором ходят гражданские. Темно-вишневый, к примеру, пошел бы ему к лицу. Но Мадара и пришел в темно-вишневом. Темно-вишневом платье! Оно туго обтягивает его грудь и бедра и почти трещит по швам. Мягко ниспадающая, струящиеся блескучая ткань странно смотрится на нем. Особенно тоненькие бретельки на широких мускулистых плечах, врезающиеся в бледную кожу. Против воли Наруто заглядывается на его обнаженные бедра. Подол, прикрывая самый минимум, стекает вниз, на пол. Мадара сидит нога на ногу, покачивая бархатной туфлей. Металлическая шпилька опасно поблескивает на свету. Он ловит взгляд Наруто, прикованный к своим ногам, и усмехается. Сволочь. А ожерелье откуда взял? Рубиновое колье маняще переливается на его шее. Совсем не девичьей. Негодяй тронулся на старости лет, не иначе. Вне себя от негодования, Наруто плюхается рядом с ним. – Мадара, какого черта? – шипит он так, что позавидовал бы сам Орочимару. – Ты просил, чтобы я выглядел менее опасным. Ты говорил, я пугаю людей. Что тебе вновь не по вкусу, мальчишка? – Ты дурак, – взрывается Наруто. Мадара спокойно смотрит на него. После кладет руку на его плечо, придвигаясь ближе и прижимаясь к нему теплым боком. Волна терпкого, женского парфюма окутывает Наруто, словно облако. Вблизи он отчётливо видит и подкрашенные губы, и светлый лак на коротких ногтях Мадары. Черт бы тебя побрал, хочет сказать Наруто, но молчит. На самом деле, он не хочет, чтобы Мадару драли черти. Он сам хочет его выдрать. И как паршивец узнал, от чего у Наруто сносит крышу? Словно прочтя его мысли, Мадара улыбается. Ласково проводит указательным пальцем по его щеке, касается шеи, затянутой в тугой воротник смокинга. Одной рукой он ослабляет его галстук, а другой гладит бедро, задевая пах как бы невзначай. Давление в области ширинки заставляет Наруто резко отстраниться. Некоторые время гости бала будут заняты обязательными танцами. До раздачи подарков есть еще целый час. – Будь в туалете через пять минут, – отрывисто бросает он и растворяется в толпе. Несколько клонов отвлекут внимание, если произойдет нечто срочное. А у него нашлись дела поважнее. Первым делом, как только Мадара переступает порог уборной, Наруто запирает дверь на ключ, который стащил по дороге. Спешащего шиноби это не остановит, но даст им время привести себя в порядок. Если, конечно, они захотят оторваться друг от друга. Выдохнув, Наруто поворачивается, сталкиваясь взглядом с темными, опасными глазами Мадары. Тот стоит у раковин, небрежно опираясь окольцованной ладонью об эмалированную поверхность. В его движениях, в его стойке нет ничего женского. Он поправляет волосы, как обычно это делает – резким взмахом руки. Но для Наруто нет ничего сексуальнее. Он жадно оглядывает его фигуру с плохо сидящим на ней платьем, его мускулистые ноги в туфлях на ремешках, что плотно стягивают щиколотки, и взгляда отвести не может. Сейчас Мадара выше его. Немного, но Наруто уже вынужден задирать голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Медленно он подходит к нему, толкает к раковинам, прижимая к холодной поверхности своим телом. Секунду они сражаются одними взглядами, но потом Мадара уступает, молча разрешая делать с собой все, что взбредет Наруто в голову. Тот улыбается, цепляя пальцем бретельку его платья. Он не снимает ее, пока еще нет. Ему не хочется торопиться. Он желает посмаковать этот момент подольше. Мадара, повинуясь его жесту, послушно разворачивается спиной, руками опираясь о столешницу и позволяя уткнуться в свои растрепанные волосы, пропахшие сладким ароматом манго. Наруто достаточно изучил своего любовника, и сочетание незнакомых мелочей с уже исследованным кружит ему голову. Или, может, в этом виноват тот бокал вина, что он успел выпить. Ладонью он собирает буйные пряди в кулак, чуть сжимает и дергает их, заставляя Мадару морщиться от боли. Затем перебрасывает их за плечо, открывая себе больше места для маневра. Губами Наруто касается бледной кожи, долго целует, вдыхая запах духов. Они горчат на кончике языка. Прихватив зубами замочек колье, он натягивает его, заставляя холодный металл врезаться в горло. Мадара крупно сглатывает и шумно выдыхает, пальцами стискивая края столешницы. Он возбужден, понимает Наруто. И прижимается пахом к его заднице, обтянутой платьем, чтобы дать почувствовать силу собственного желания. Ладонью он проводит по его крепкому бедру, скрытому под шелестящей тканью, задирая ее и обнажая больше теплой, гладкой кожи. Некоторое время он просто гладит тело Мадары – сильное, развитое, тренированное, не касаясь самых чувствительных мест. Все еще успеется. У них вся ночь впереди, как только бал кончится. Но вот час, отпущенный им до раздачи подарков, скоро истечет. Потому Наруто переходит дальше. Зацепив пальцами тонкую бретельку, он спускает ее с мускулистого плеча. Проводит языком по отчетливому следу, оставшемуся на коже. Чуть прикусывает зубами выпирающую косточку. Пытаясь расстегнуть молнию на спине, он дергает платье резче, чем следует. Треск ткани заставляет его замереть на месте. Мадара усмехается и ведет плечами. – Продолжай, – говорит он. – Мой дикий зверь. – Его голос пропитан густым желанием. Наруто звонко шлепает его по оголенному бедру. Мадара вздрагивает от неожиданности. Он смотрит на Наруто в зеркало. Затем прикусывает нижнюю губу и тянет лиф платья вниз. Оно сползает, открывая крепкую грудь с торчащими сосками. Пальцами он стискивает сосок, тянет его, чуть пощипывает и медленно массирует, наблюдая за Наруто из-под черных ресниц. Рыкнув, Наруто притискивает его к раковинам, задирает подол его платья, ладонью шарит под ним и не обнаруживает никаких признаков белья. – Я готовился к встрече с тобой, – Мадара доволен. Он гибко прогибается в пояснице, и бросает хищный взгляд из-за плеча. Наруто оглаживает взглядом изгиб его подтянутых ягодиц, проводит пальцами между ними. Внутри он влажный и растянутый. Действительно готовился. Поспешно Наруто расстегивает ширинку своих брюк, приспускает их, чтоб не мешались. Хватает Мадару за бедра и направляет свой член в горячее и тесное. В ответ Мадара стонет, чуть расставляя ноги и покачиваясь ему навстречу. Наруто обхватывает его внизу, ведет кулаком вверх-вниз. Платье отчаянно шелестит и сминается между ними, собираясь в один комок на талии у Мадары. Наруто быстро трахает его, вжимая в край столешницы. Сгребает его волосы в кулак, открывая влажную шею. Впивается в нее поцелуем-укусом, не отводя взгляда от отражения в зеркале. В нем он видит, как от беспорядочных мощных толчков колье на шее Мадары раскачивается, вспыхивая кровавыми отблесками в тусклом свете ламп. Но Наруто мало. Он хочет видеть его лицо, полностью открытое взгляду. Поэтому он разворачивает Мадару к себе, подхватывая его под бедра. Мадара запрыгивает на столешницу меж двух раковин, откидывается назад, упираясь ладонью в зеркало. Наруто разводит его бедра, проникая внутрь. Эмалированная поверхность скользкая, и ему приходится крепче держать Мадару, который в поисках опоры теперь цепляется за его плечи. Теперь его лицо на виду – глаза закрыты, а губы плотно сомкнуты. Он хмурится, часто выдыхая, и выражение его лица сосредоточенное, будто он занят решением важной задачи. Наруто размашисто движется меж его разведенных бедер, кусая и обсасывая его влажные и сладкие от помады губы. В отражении он видит себя – смокинг его расстегнут, развязанный галстук висит на шее, волосы взъерошены, а сам он трудится между ног Мадары, облаченных в женские туфельки. Но вот Мадара открывает глаза и смотрит на него. Его взгляд острый, как заточенный меч. Наруто вздрагивает и кончает, не успевая вынуть член. Он крепко держится за Мадару, уткнувшись лицом в его обнаженное плечо. Некоторое время они просто цепляются друг за друга, часто и сорванно дыша. Потом Мадара толкает его прочь и встает на ноги. Его платье окончательно испорчено – порванное на спине, безжалостно измятое и испачканное в брызгах спермы. Мадара небрежно снимает его, вытирает им заляпанный живот, а затем без сожалений отправляет в мусорку. Нагибаясь, он расстегивает свои туфли, с наслаждением разувается. Подцепив их за ремешок, водружает на раковины. – Больше не пригодятся, – объясняет он на удивленный взгляд Наруто. Затем задумчиво смотрит на себя в зеркало. Кончиками пальцев касается припухших губ – помада на них совсем размазана – и морщится. Затем долго умывается под краном, и наконец превращается в обычного Мадару. Хмурого, с растрепанными волосами. И обнаженного. – Как ты выйдешь отсюда? – спрашивает Наруто, подходя ближе и заключая его в объятия. – До бала я спрятал здесь свои вещи. Ну что ты так смотришь на меня? Думаешь, я не знал, куда ты потащишь меня после увиденного? – Какая ты сволочь, – бормочет Наруто, пихая его кулаком в плечо. – Но умная. – Мадара усмехается. – Да, умная сволочь, – Наруто долго целует его. Таким, обнаженным, разомлевшим, сексуальным, он любит его больше всего. – Одевайся, и пошли. Наблюдать за тем, как Мадара облачается в темно-вишневый костюм – отдельное удовольствие. Он медленно натягивает брюки, звонко вжикает молнией, звякает ремнем. Аккуратно заправляет рубашку и медленно расправляет ее, чтобы села как надо. Наруто ему помогает с запонками. Вдевает каждую в петлю и закрепляет, напоследок касаясь пальцами запястья. Там, где бьется пульс. А потом так же, с превеликим удовольствием, завязывает ему галстук. Затягивает потуже, перехватывая чужую ухмылку. Стирает ее поцелуем, медленным и вдумчивым. Теперь они никуда не спешат. Раздача подарков уже должна начаться, но Наруто думает, что Шикамару сможет потянуть время. Или пристроит в работу одного из клонов. Набросив на плечи пиджак, Мадара наклоняется, чтобы обуться. Кожаные туфли отражают неяркий свет. Он тщательно завязывает шнурки и встает, полностью готовый к выходу. Когда они покидают туалет – по отдельности, на всякий случай – больше ничего не напоминает о забаве, произошедшей там каких-то двадцать минут назад. Кроме, разве что, запаха духов Мадары и лака на его ногтях.