No doubt

Альфа сидел на сундуке, тихо постукивая в такт ногой. Получалась красивая песня, это радовало. Хотя мания идеальности все-таки присутствовала. Альфа сидел около двух часов и слушал одно и тоже на повторение раз за разом. Такое случалось достаточно редко, но доставляло не меньшее количество удовольствия. Тем временем пальцы наигрывали ту самую мелодию, иногда соскальзывая; но вся фальш была не важна, главное — парень отдыхает. Было начало семестра, а это значило прибавление студентов, и, конечно же, растущая фан база начинающих музыкантов. После пятой пары голова отказывалась соображать, и сидеть в полном одиночестве уже не хватало терпения. К тому же Хосок извечно опаздывал, не давая возможности высказаться по поводу новой, сногшибательной идеи. Но не прошло и минуты, как в комнату влетел вышеупомянутый персонаж, подпирая спиной дверь. Не то, чтобы он был весь такой сердцет, просто омежки от него тащились, а их альфы имели незддррой интерес к физическому насилию в сторону Чона. Подумаешь, случайно увел у кого-то там пару. Он же не специально… возможно… — Привет, братишка, — Хосок громко засмеялся, прерываясь на сильный кашель. Давно он так быстро не бегал. — Мне нужна твоя помощь. Новеньким попросили провести что-то типа экскурсии. — В ответ послышалось томное сопение. Намджун чуть поморщился, но спрыгнул на пол, вкладывая гитару обратно в чехол. Повесил ее на плечо и дернул за ремешок, удобнее укладывая. Они оба ненавидели данную экзекуцию, но, видимо, Хосоку чем-то пригрозили, и давать заднюю было просто невозможно. — Окей, пошли. Только, у меня к тебе есть дело. И решать нужно сейчас, пока все горячее не разобрали. — Выкладывай. — Альфа зачесал волосы назад и аккуратно при открыл дверь. В коридоре никого не было. Тихо выдохнув, он сделал шаг из комнаты и развернулся к лестнице, чтобы пойти на первый этаж, где, собственно, и собиралось собрание. В этом году поступило очень много народу, даже слишком. — Я, кстати, там таких омежек увидел. Тебе понравится, в твоем вкусе. — Ну посмотрим… — Намджун чуть пихнул друга плечом и устремились взгляд вперед, — есть идея. Перваков много, а нас так мало, мы могли бы сделать что-то интересное. Что, если нам разбавить группу, и взять еще пару человек? Объявим кастинг, послушаем, оценим. Найдем, будет шикарно, не найдем, ну что же… Как тебе? — Джун слегка замялся. Он давно вынашивал данное предложение, но все никак не мог решиться на такой отважный шаг. — Нас бы не помешал хороший, красивый вокал. Чистый, нежный, полная противоположность нам. Это расширит наши возможности. Хосок недовольно поморщился, ловя такой же тяжелый взгляд Намджуна. Будет очень тяжело, и они оба это понимают… — Первокурсники… да уж… Я поговорю с Юнги, думаю, он поможет. Как раз даст весть у себя среди кураторов и перваков. Как идея дать объявление, можно по громкой связи сказать, так точно все услышат! — люди вокруг испуганно уставились на слишком громкий возглас парня, но почти сразу же забыли, следуя за временем своей рутины. — Ты, вроде бы, говорил помочь, — Джун широко распахнул глаза, — а не стать ебанным рабом. — В самом центре помещения стояла толпа человек из пятидесяти. И откуда они только плодятся, эти первокурсники. Хосок пожал плечами, нисколько не имея виноватый вид. Оба альфы подошли поближе, и эта была их роковая ошибка. Сначала был писк, потом отборный мат, после звук гитары, упавшей на пол, и сильный, протяжный стон. Толпа настолько сильно разбушевалась, что одного из новичков выкинуло на Намджуна. Они оба лежали на полу, придерживаясь за голову. — О боже мой! Простите! — мелкорослый тут же поднялся с альфы и стал кланяться чуть ли не в пол. — Я не хотел… так получилось. Толкнули. Простите, мне правда очень жаль. — Заметив инструмент на полу, он быстро поднял его и протянул хозяину, — с ней все в порядке? — протораторил тот, краснея по самые кончики ушей. Второй альфа залился отборным смехом, замечая весь сюр данной ситуации. Намджун был ужасно зол, потому что ненавидел, когда его «малышку» трогали руками чужие люди. Это жутко бесило и вымораживало из себя. Он резким движением забрал гитару и посмотрел самым злобным взглядом и на парня, и на толпу. — Заткнулись все! — громкий, утробный бас разрушил весь шум толпы. Мигом стало невероятно тихо. — Слушаем сюда внимательно, — все развернулись на Джуна, — если я услышу хоть один писк от вас, порву не глядя, особенно это касается маленьких, неуклюжих омега, — альфа буквально зарычал, выплескивая ужасную злость вместе с феромонами. С одной стороны, это было полезно — все действительно молчали, и проводить знакомство с университетом было в тройке проще, но с другой стороны, это очень сильно «ударило» непосредственно по одному лицу. К омеге подошел его друг и положил на вздрагивающие плечи руки. — Минни, только держи себя в руках. — Оба знали, чем все может закончится, а топить первый этаж в первый же день не особо хотелось. Нижняя губа затряслась, глаза наполнились слезами, а внутри все передавило от обиды. Истерика все же будет. — Грубое создание! Я же извинился. Это была не моя вина… — Давайте не устраивать тут разборки, хорошо? — Хосок сделал шаг и встал четко напротив Намджуна и этой омеги. — Гитара целая, значит все в порядке. Никакой ругани, у нас нет на это времени. Ким был безумно благодарен сейчас другу, иначе бы плачевных последствий не избежать. Он хрустит суставами, разворачиваясь спиной. Ему нужен покой, умиротворение, и не дай бог хоть какой-то писк потревожит, все, пиши пропало. — А теперь начнем. Наш первый пункт — столовая. Не отставать.

…

Намджун устало плюхнулся в кресло в актовом зале, перед этим уложил свою малышку на сцену. Естественно, первым делом он проверил ее, и был безумно счастлив, что все было в порядке. — Завтра вам будет пиздец, — низкорослый бета влетел в зал без всякого разрешения или стеснения. — Когда прозвучали ваши имена, уже начался шум, а уж когда все остальное, парни, короче, вам не жить, — Юнги отобрал у Хосока бутылку с холодным чаем и осушил ее у в один глоток. — Да ладно тебе, хён. — Хосок зачесал свои волосы назад, открывая лоб, и отобрал бутылку, ударяя ей же по голове второго. Купил он, а выпил другой. — Нам просто нужны новые, талантливые люди в группу. Что тут такого, правда? Джун? — Но Ким молчал. — Ага, если учесть, что придут в основном ваши фанаты омежки, и фанбои в виде меня, — Юнги хрипло засмеялся и пискнул: «Оппа~», подражая слащавым откликам слабого пола. Все зашлись смехом. — Юнги прав, — Намджун уселся удобнее, укладывая длинные ноги на соседнее сиденье, — завтра мы можем смело убирать половину и все это делить еще на два. Иначе, ничерта не получится.

…

— Чимин, ты до сих пор дуешься из-за того альфы? — Тэхён упал на кровать друга, ложась ему на ноги, чтобы в полной мере узреть всю грусть и печаль друга. — Нет. Мне вообще все равно. Плевать. Мне все равно-о-о. Вообще. На все сто процентов. Да, я отвечаю. Будто сдалась мне его гитара и он сам. Пф… Вообще нет. Нет! Даже на двести процентов! — снова затораторил тот, скрещивая руки на груди. Чимин еще тот врун, скроет любую эмоцию, и очень тщательно. — Еще и это послушивание объявили. Да меня там чуть не задавили! Кто он такой, черт возьми! У меня теперь все тело в синяках от локтей этих гадов. Болит, пиздец! — Розоволосый закипал с каждым сказанным словом, кусая свои уже красные губы. — Да ладно тебе, сегодня отдохнем, выспимся, и все будет хорошо. Вместе сходим туда, не зря же все лето я играл, надеюсь, они по достоинству оценят мой талант! — Тэхён тихо хихикнул и удобнее устроился на постели друга, прижимая того к себе как можно ближе в объятия. Завтра, возможно, решится их значимая часть жизни, ведь парни еще с пяти лет грезили создавать музыку и быть частью группы.

…

— Ким, мать твою, Тэхён, — громкий возглас был сравним с закипанием чайника. Омега старался вырваться из крепкой хватки, упиарясь ногами в пол, — Я не пойду туда, я же сказал! Подожду тебя в нашей комнате! Ну какого черта! Отпусти меня! — Чимин практически рыдал, совершенно не замечая двух парней, идущих рядом. — Отвянь, кошара сутулый. Я не возьму тебя в группу. Ты петь не умеешь. Только хрипеть и стонать. — Ой, иди ты нахуй, дорогой мой. Тебе что, ангела с голосом подстать ему подавать? Ишь какой взялся, — Юнги не унимался, — ну хотя бы клавишником, да кем угодно, — все не сдавался тот, практически переходя на бег, чтобы успеть за Чоном. — Что тебе стоит? А я, может, наконец, найду себе омегу. От вас пищат и текут, я тоже так хочу… Они оба влетели в актовый зал, куда было практически не протолкнуться. Намджун испепелял их взглядом, потому что: «какого хуя они где-то бродят, когда я, блять, сижу и слушаю всю эту хуйню!» И стоило Чимину отвлечься на секунду, как он уже стоял в этом самом зале, в порядке очереди. — Джун, скажи хоть ты, что нам нужен вокалист, и не блюющий кошара, — Хосок запрыгнул на сцену и поправил накинутую черную рубашку поверх красной футболки. — Вокалист? — эхом пронеслось в толпе. — Послушайте Пак Чимина. Он шикарно поет, я с ним училась вместе. — Миловидная девушка подошла к краю сцены и посмотрела на Хосока снизу вверх. — Педагоги его очень сильно хвалили. Золотым голосом нарекали — А кто это? — Чон облизнулся и присел, чтобы расслышать получше. Народу было столько, что слова пропадали в шуме. Если учесть, что большая часть «пришла поддержать друзей/подругу». — Он там стоит, — она ткнула куда-то в самый центр, где показалась розовая копна волос. — Могу позвать его. — Было бы неплохо… — задумчиво протянул Намджун, особо не вслушиваясь. Его уши сегодня слышали то, что теперь в кошмарах сниться будет. Альфа потер свое лицо, устало вздыхая и вскинул руку вверх, призывая всех к тишине. Как ни странно, это сработало. В руке у него был список, такой же большой, как эго Хосока. — Юн, будешь что-то типа нашего продюсера. — Фыркает тот, закладывая карандаш за ухо. Прежде, чем Ким Намджун выдаст какое-то решение, он его миллион раз обдумает, отыщет тысячи ходов, и только потом даст ответ. Решение было принято, и доверие возрасло в шестерном квадрате. Юнги был счастлив. Джун присел на край сцены и закрыл глаза, стараясь сконцентрироваться на парне, о котором шла речь. Чимина выпихнули на сцену совершенно спонтанно, он даже ничего толком понять не успел. Вручили микрофон. Все в зале замерли, ожидая. Омега вздрогнул и перевел потерянный взгляд на альф. — Я ничего петь не буду! — громко сказал тот, и Джун чуть со сцены не упал, сжимать под натиском столь высоких нот в голосе. Надо же быть таким пискляаым. Он встал на ноги и развернулся, не верят своим глазам. — Ты? — он посмотрел по сторонам, пытаясь понять, шутка это или нет. Дня не прошло, как это чудовище снова было в поле его зрения, так еще и так нагло напрашивалось на новую порцию агрессии. — Да уж, золотом полноценным не назвать, так, крошкой, — выпалил тот, складывается руки на груди и проходясь оценивающим взглядом. Рядом стоявший Тэхён нервно снимал кулачки и очень грозно сиотрел на Хосока, когда тот начал смеяться. — Еще чего, мечтай. Я сюда пришел чисто ради друга, а не тебе петь, шакал двухметровый, — выплюнул Чимин. Ким только ухмыльнулся, потому что отговорка была слишком тупой, и было ощущение, что пришел он сюда, чтобы поглазеть на парней. Парень был очень обидчивый, и такие слова здорово били по нему. Впихнув микрофон какому то парню, он засеменил в сторону Тэхена, хватая его за руку. — Пошли отсюда. Эти уроды нашего таланта не достойны. — Красавица, чирикать о своем «таланте» очень мало. Покажи, что умеешь. Мы тут далеко не в шутки играем. Нам нужны люди в группу. — Хосок недовольно осмотрел двоих, останавливая взгляд черных глаз на сероволосом друге. — Минни, может, попробуем? — Тэ стушевался, но приподнял голову, перескаясь взглядами с альфами. — Мы ведь потом пожалеем об этом. Когда, если не сейчас? — прошептал Ким, умоляя взглядом друга. — Не хотите, валите, у нас помимо вас еще куча проблем, все, проваливайте со сцены, — тут уже не выдержали нервы Намджуна. Он терпеть не мог все эти сопли, драмы. Все должно быть четко, по существу. Не хотят — гудбай. Он уже сделал шаг в сторону, чтобы пригласить следующего, как слышит прекрасное акапельное пение сзади. Чимин не желея ни связок, ни сил, начал громко и уверенно петь, смотря Киму прямо в глаза, доказывая, что он не просто так сюда поступил, и может из себя сделать и конфетку, и звезду, если понадобится. В зале все замерли, вслушиваясь. Действительно, паренек имел хороший голос, пусть самые восокие ноты давались с легкой натугой, то все остальное было шикарно. Оно было достойно. Когда песня закончилась, Чимин перевел дух и взял друга за руку. — С тебя достаточно. И если мой вокал не пустой звук, то жду тебя в комнате пятьдесят три в южном крыле, с извинениями. А после они оба убежали из зала, срываюсь на самый быстрый бег. Юнги попытался что-то сказать, но было уже поздно, парни убежали. Намджун так и стол неподвижно, пересекаясь взглядом с Хосоком. Это было шикарно, бесспорно, но есть одно небольшое «но» — Ким уже ненавидел этого паренька всеми фибрами души, а тут еще такая подстава. — Мы закончили! — альфа резко оборвал все возгласы и быстрым шагом ушел прочь из зала. Послышались возгласы и вздохи, недовольства и ругань в сторону тех омег. Хосок не стал дожидаться расхода и побежал за другом, прихватывая за собой Юнги. Догнал его, они поровнялись. — И что мы будем делать? Он действительно хорош. И друг его вроде ничего такой. — Намджун фыркнул, запихивая руки в карманы джинс, — может, стоит сходить к ним? Переступить через себя разок. Такого шанса упускать нельзя. — Погоди, — Ким резко замер и развернулся корпусом к Чону, — это ты сейчас сказал? — Хосок сильно насторожился, — пошло оно все к черту. Тебе нужно, пожалуйста, я к этой пискле ни ногой, в пизду. Надо будет, найду, кого захочу.

…

На двери ровными, красивыми серебристыми цифрами было выбито «53». Намджун стоял напротив и про говаривал миллион проклятий в сторону Хосока, Юнги, Чимина и его друга, музыки, гитары, матери земли и всего, блять, живого. Почему на такое унижение он пошел. Какого черта. — Я не стану этого делать. Любишь унижаться, вперед, это не про меня. — Альфа сделал шаг назад, вскинул руки и оперся о стенку, ожидая дальнейших событий. Хосок фыркнул. Злоба постепенно затемняла рассудок, толкая на глупые поступки. Он схватил друга и насильно потащил к двери, как обычно запинаясь об этот: «санный, мать его, чтоб кошки его сожрали, ковер». Итог — они оба со всей силы ввалились в комнату, забывая удерживать равновесие; все-таки замки тут хлипкие. Грохот был сильнейший, как непонимание, громкий писк и летящая подушка. — Блять! — выругался Намджун, вставая на ноги и отряхивая ветровку. — Ненормальные! — Чимин издал ультразвук и кинул в парней еще одну подушку, прикрывая тело махровые полотенцем. Они только отдохнули, приняли душ, а тут врываются два омбала и рушат весь покой. — Просим прощения… а… мы как раз за этим, — Хосок вскочил на ноги и надел самую приветливую улыбку, подмигивая сероволосому другу. — — Короче, простите, вы классные, правда, жду…ем вас вас завтра к пяти на репетицию, — Джун выдохнул, быстро выпалил слова и стиснул плотно губы, намекая на некое недовольствие. Он уже хотел было покинуть комнату, как его схватила и вернула назад «добрая рука друга». — Сучонок, — прошептал тот. — Давайте так. — Чон встал в позу элегантного кавалера, приклдыаая руку к сердцу, — Меня зовут Чон Хосок, его Ким Намджун. Как мы поняли с моим дорожайшим, — это слово он выделил особенно, — другом, того маленького истеричку зовут Чимин. А тебя как зовут, красотка? — и снова подмигнул парню. Как оказалось, в комнате присутствовал только один из омег, пока второй бегал переодеться хоть в какую-нибудь одежду. Заправляя мокрые волосы назад, он вышел, потер нос и встал в закрытую позу, устремляя ненавидящий взгляд на альф. — Ну и, я вас слушаю. — Хитрая сучка вышла в эфир. Парень сделал вид, что ничего не слышал. — Я уже все сказал. Не мои проблемы, что твои ноги такие короткие. Учись бегать, — выпаливает Намджун, точно так же складывается руки на груди. Хосок делает что-то типа фейспалма, пытаясь понять, действительно ли его гениальный друг настолько тупой. — Все, нам пора. Завтра в пять в актовом. Там все расскажу. Приятного вечера, — интонация была натянута до нельзя, ухмылка без улыбки, и пляшущие глаза. Альфа развернулся и вышел из комнаты, не желая больше ничего слушать. Чимин же недолго думая выпихивает второго за дверь, громко закрывает ее и бьет ногой по полу, громко выдыхая. — Ебучий урод. Ноги моей там не будет. И твоей тоже. Урод. Нет, чтобы нормально извиниться, имбицил. У него просто не хватает мозга. Урод. — Убийственный взгляд прошелся и по Тэхёну, который все это время сидел, не издавая ни звука.

…

— Ну все, они точно не придут, — Юнги сидел на на краю сцены и поедал чипсы, раскачивая ногой, которые отобрал в честном бою у Хосока. Намджун глядел на часы — семнадцать ноль девять. Постепенно в его голове наростала ненависть ко всему, что только возможно. Ким криво улыбнулся, и парни переглянулись, понимая, что идет крайняя стадия, она же: полный пиздец. Альфа оказывается у двери омег в пару минут, если учесть, что путь достаточно длинный, при этом ведя за собой и Хорса. Благо, в этот раз дверь выдержала напора двух парней. Открылась она, конечно, не сразу, но все же открылась. На пороге столяр заспанный Чимин, который только-только проснулся после тяжелого учебного дня, и если бы не мольбы Тэхена прекратить эти ужасные звуки, он бы и не встал. — У тебя беды с головой? Какого черта ты опять ломаешь нам дверь? — сонно пробубнил Пак, потирая чуть опухшие, еле открытые глаза. На голове был полный кавардак, из одежды дай бох футболка была приличного вида, а уж про короткие спальные шорты говорить и не стоило. — Отлично, твой друг тоже в комнате? — заторможенный кивок, — великолепно, — парень даже понять ничего не успевает, как оказывается к верху ногами на животе, закинутыс на плечо. Намджун сразу же срывается на быстрый темп, проносясь мимо ошарашенного Хосока. В это время Тэхён, выглядевший не лучше, выбежал следом. — Стой, куда? — омега врезался в альфу, тихо ойкая. Нос был воткнут в крепкую грудь, и по телу прошлись мурашки. Сочный аромат тропического манго ударил в нос, и парень слегка поплыл. Искра, буря, безумие, а на деле крики, побои и скандал. Чон же испуганно схватил парня, инстинктивно прижимая себя, не переставая следить за удаляющимся другом. Когда парочка скрылась за поворотом, он впервые взглянул на сероволосого омегу. Тот был напуган, но больше смущен, стараясь чуть отстраниться от горячего тела. — Все в порядке? Извини. — Тэ кивает и делает шаг назад. — Почему вы не пришли? Мы вас ждали. — Э… это все Чимин. — Тэхён снова сделал шаг назад и вошёл в комнату, хватаясь за край двери, — подожди, я сейчас переоденусь. Я быстро. — Тот закрыл комнату, оставляя лишь возбужденный аромат свежей, спелой, но такой незнакомой ягоды.

…

— Пусти, гоблин! Кто тебя таким манерам с омегой учил, а?! Я же в ночном белье, Намджу-у-ун! — Чимин взревел, со всей силы ударяя альфу по спине. Хотелось бы конечно сделать это ногой, но те были приняты крепкими руками. Ким, не ожидая такого резкого удара, чуть не выронил Пака, но резко подхватил под ягодицы, сильнее прижимая, но накидывая свою синюю рубашку, которая до этого висела на поясе. В здании университета никого не было, вечерников с этого года отменили, а все пары закончились еще три часа назад, так что из очевидцев могли быть только старые профессора, ютившиеся в своих кабинетах. В актовом тоже стояла тишина, разбавялемая тихим хрустом новых вкусняшек — Юнги просто не знал, чем можно себя занять. — Да чертов ты тиран, пусти, ну пожалуйста! Что такого трудного! Это чистой воды принуждение. Как только его ноги коснулись долгожданного пола, Пак отпрыгнул на достаточное расстояние, кутаясь в огромную рубашку. — Я прибью тебя, а пока просто расскажу декану! — выпалил Пак. — Ты прошел кастинг, я выбрал тебя нашим вокалистом, какие проблемы? — Намджун все еще очень сильно злился, и молился, чтобы этот несносный омега молчал. Бог знает, что будет, если сейчас он снова что-то пискнет, или впринципе откроет свой рот не на той ноте. Время было около половины, но ни Хосока, ни Тэхена видно не было, и кто знает, как долго их могло вообще не быть. — Такие. Прекрати себя вести, как идиот и полный критин. Я не начну к тебе хорошо относиться, пока ты не сделаешь тоже самое, — Чимин обиженно надулся, стараясь не останавливаться на черных, совершенно бездонных, но таких красивых глазах. Слишком был не приятен их обладатель. — Если твой друг съел моего Тэ, я запущу в тебя стулом. Альфа молчал, сопел, но молчал, горделиво отворачивая взгляд. Слишком раздет был парень, и долгое отсутствие интима сгущало краски. Пора бы заканчивать лишь на своих фантазиях и пойти отдохнуть сегодня, как это предлагал Хосок еще пару дней назад. Кстати о нем, парни влетели в помещение со скоростью ветра, практически сбивая все со своего пути. Тэхён залетел на сцену и впихнул в друга штаны, совсем забывая про верх. — Не нужно, у меня есть, — кивает на футболку и быстро надевает джинсы. Все были в сборе. — Начнем. — Для начала нужно понять, что дальше делать с репертуаром. На какую тематику лучше обратить внимание. — Намджун на минуту скрылся за кулисами, а после вышел со своей гитарой и кипой нот. Там было песен десять, не меньше. — Я на досуге накидал, посмотрите, может, что понравится… — он кладет их рядом с Тэхёном, специально не смотря на Чимина. Он чувствует затылком этот взгляд. Хотелось сказать какую-то колкость, но желание было лишь повеситься. Все разбирают партии, внимательно смотрят, оценивают, даже пытаются что-то напеть. — Неплохо, — выдает розоволосый, немного расслаблясь, — а что, если нам попробовать исполнить красивый медлячок? Как раз скоро посвящение в студенты, я мог бы поговорить со старшими, чтобы мы смогли выступить. Предложение впринципе было неплохим, за исключением одного «но». — Твоё дело лишь петь. В большее свой маленький нос не суй, — Намджун запрыгнул на сцену и сел, начиная наигрывать какую-то мелодию. — Мы и так там играем! — Воскликнул Юнги, появившийся словно из не откуда, хотя был тут дольше всех. Все, естественно, испугались такого резкого звука, хватаясь за сердце. Повисла тишина. Джун улыбнулся, засматриваясь на истеричного омегу, который смотрелся чертовски шикарно в его вещах. Пора бы уже действительно потрахаться. — О, шикарно же! — Хосок вскинул руки, — тогда нам нужно скорее браться за работу. Какое счастье, что мы нашли этих омег так вовремя. — В таком случае, — Чимин, не долго думая, кинул листок на пол, — я ничего не буду петь! Пока он, — ткнул на Намджуна, — не извиниться за все слова, что сказаны, и будут произнесены. Я не потерплю такого отношения к себе. — Что, блять?! — Джун отложил гитару, встал со своего места и навис огромной, черной тучей над Чимином, — как меня заебали твои выходки. Я вижу тебя третий раз, и третий раз ты выносишь мне мозг! — он перевел взгляд на его друга, — Тэхён! — Да…? — омега испугался, неосознанно хватая Хосока за руку, но сразу же отпуская, смущаясь. — Петь умеешь? — легкий, неуверенный кивок, — отлично, справимся своими силами. Поздравляю, ты будешь нашим новым солистом. И эти слова ужасно морально избили обоих парней. Чимин громко выдохнул, не скрывая своего разочарования и удивления, и подошёл к Тэхёну, беря его за руку. — Он уходит со мной. А ты никогда не найдешь ни нормальных друзей, ни людей в группу, ни омегу, никого! Потому что твое поведение ужасно. Я не железный, и такое обращение не потерплю. Я тоже человек, и хочу такого же нормального отношения. Поэтому, пока не будет нормальной беседы, и ноты не прозвучит под твой кусок дерева. Омега гордо вскинул голову и направился на выход, не слушая раздраженного вопля Джуна, тихого ахуя Юнги и громких выкриков Хосока с просьбой остановиться. — Ну заебись! — выкрикивает Ким. — Правильно, пускай валят. И без них все было прекрасно. Спокойной жилось без истерик, — он со всей силы ударил кулаком о сцену и спрыгнул вниз, уходя, — только попробуй пойти к ним! — громко кинул на последок, сильно хлопая дверью. — У-у-у, давно я малыша Джуни не видел таким. Видимо, парнишка его действительно вывел из себя. — Он смотрит на гитару, поправляя чехол, — даже свою любовь оставил…

…

В комнате стоял грохот, летали вещи, слышались проклятья, все, что угодно, лишь бы выплеснуть свой гнев и обиду. Было очень страшно заходить, не то, чтобы бы быть в самом эпицентре, но… на свой страх и риск Хосок аккуратно постучал в дверь, ожидая, что его не услышат. Дверь открылась. Он взглотнул и приоткрыл ее, лицезрея невероятный бардак и крушащего омегу в самом центре. — Тэхён, Чимин? — альфа медленно шагнул в комнату, прерывая момент гнева, — я пришел поговорить. Белый флаг, — он поднял руки, — просто, нам правда нужна ваша помощь. Намджун не хотел, надеюсь… черт, ну правда, простите его… нас. — Не называй его имя! — воскликнул Чимин, кидая на свою постель скомканную подушку. — Мы ничем вам помочь не сможем. Будут извинения — будем мы. Я все сказал. — Ну Минни, — Тэхён подошел к другу, обнимая его сзади и оставляя очень легкий поцелуй в шею. Всегда действовало успокаивающе, — это наш шанс. Я бы хотел, чтобы нас запомнили, как что-то ценное в этом месте, — вновь целует, откровенно не замечая завистливого взгляда со стороны. Все же, это прекрансый повод. Пак мнется, но все же соглашается, обнимая в ответ за руки. — Ладно. Но если этот койот опять будет меня обзывать, я разобью его гитару.