Вы волшебник

Раннее утро воскресенья. Солнечные лучи переливались морозно, бегая по подоконнику тёплыми светлыми зайчиками. Такими же, как Мишель. Он закладывал в холодильник молоко, когда в кофейню вошёл первый за сегодняшний день посетитель. Тихую музыку, льющуюся из колонки за цветами в углу, рассек мелодичный звон китайского колокольчика и тяжёлые шаги. – Доброе утро, – встрепенулся Мишель, вскакивая на ноги. Русые кудряшки будто бы подпрыгнули вместе с ним, а губы растянулись в улыбке сами собой. – Доброе-доброе. – кивнул мужчина. Оставив свои пальто и шапку на вешалке у входа, он через силу улыбнулся. – Одну секунду... Мишель снова скрылся под стойкой и в спешке стал распихивать пакетики по полкам. Задерживать гостя было не в его компетенции, но начатое не закончить он не мог. Между тем мужчина не спеша присел рядом и глазами бегал по меловой доске – изначально его интересовал ореховый раф, так сладко разрекламированный друзьями, но теперь внимание привлёк какой-то авторский кофе с карамелью. – Чем могу Вас порадовать? – Бестужев поправил сбившуюся прядь волос, произнося давным давно заученную фразу, но на секунду замер, когда их взгляды пересеклись. Перед ним сидел молодой человек лет двадцати-двадцати пяти, немного уставший, но красивый и с глазами по-необычному голубого цвета. «Вот это кайфуха» – сказал бы Матвеев. Внутри у Мишеля всё сжалось, будто бы от укола чем-то острым, и он не заметил, как широко заулыбался. – Вот этот, пожалуйста. – Палец гостя указывал на аккуратно выведенную строчку в меню. Он молча выпил свой кофе и ушёл, не прощаясь. Его не было в кофейне несколько дней – Бестужев даже подумал, что разочаровал его, но в вечер следующей субботы он вернулся, но не один, а со своими друзьями. Из их разговора Мишель узнал, что его зовут Серёжей, Сергеем Муравьёвым-Апостолом, и что в его офисе затевается бунт по поводу смены начальства. Они вернулись домой весёлыми, но в понедельник Бестужев видел Сергея подавленным и разбитым. – Я знаю, что Вам нужно, – он не решался спрашивать, но был уверен, что это что-то нехорошее. И был у него на такие случаи один рецепт, который он никому-никому не рассказывал, а бережно хранил на деревянных полочках своей памяти. Он был простой, самый обычный, но прямо от всего, и главным его ингредиентом была капелька безграничной мишелевой любви. Пока он возился с напитком, Муравьёв-Апостол непонимающе глядел на него. Следил за быстрыми движениями рук, за тем, как менялось его лицо и непроизвольно подрагивали ресницы. Время для него как будто замерло, пока он наблюдал за юным бариста. – Но я не заказывал?... – выдохнул он, когда белая чашка со звоном коснулась столешницы. – Выпейте, пожалуйста. Я угощаю. – Хорошо. – Сергей слабо улыбнулся и принялся пить. С первым глотком по телу разлилось приятное тепло. Он закрыл глаза и невольно представил себе горячие материнские объятия, цветочную поляну и качели под раскидистым дубом в свежей роще. Сладковатый сироп буквально топил всё хмурое да печальное, оставляя нежный привкус ванильного удовольствия, а песочное печенье, предложенное Мишелем, крошилось меж пальцев подобно тому самому хмурому да печальному.– Вы знаете... Как Вас зовут? – Зовите Мишей. – Так вот, Вы знаете, Миша, что Вы – волшебник? Они оба вновь замерли, глядя на друг друга. Это не было неловкой паузой или вроде того. Общались будто бы не они сами, а их души. Весело-непоседливая натура Апостола по-ласковому смеялась над порозовевшими щеками Мишеля, пока душенька того смущенно пряталась и фырчала. – Я очень рад, что Вам понравилось. – улыбнулся Бестужев, усаживаясь на стул напротив. Он угощал Муравьева-Апостола своим поистине волшебным кофе каждую неделю. Он приходил сразу после работы, говоря любимой, что должен задержаться, но вместо компьютера и кучи бумаг видел перед собой тёплую улыбку Бестужева-Рюмина, слушал его истории, каждый раз все более и более интересные, делился чем-то своим, иногда смешным, иногда грустным. Они стали настоящими друзьями. По крайней мере Мишель был в этом уверен. – Миш, что ты делаешь после работы? – однажды, в середине лета, Сергей всё-таки решился пригласить его к себе вечером, когда Аня, солгав, что ушла к подруге, уехала к любовнику на набережную Мойки. – Сижу дома с двумя кошками, – сухо усмехнулся тот, укладываясь подбородком на барную стойку. – А что? – Да так, может, посмотрим что-нибудь у меня? – Не сегодня... Был трудный день, я устал. Светлые локоны закрывали лицо Мишеля. Он зарылся в них рукой и прикрыл глаза. Рабочий день ещё не закончился, но сон уже окутывал его. – Тогда я могу тебя подвезти. Мишель долго упирался. Он не хотел, чтобы Серёжа тратил на него своё время, к тому же, разве дома его не ждёт невеста? Лучше бы к ней спешил... – Не беспокойся, у неё без меня по горло дел. – отмахнулся Апостол, поднимаясь из-за столика. До закрытия кофейни оставалось каких-то десять минут. Мишель не думал, что придёт кто-то ещё. Он выдохнул, звякнул ключами и пошёл переодеваться, а Серёжа - заводить машину. Всю поездку они болтали о том, о сём, даже расстроились, когда пришло время прощаться. Оранжево-розовые отсветы солнечных лучей падали на Мишино лицо. Он грустно улыбался. – До завтра? – Подожди, – сильная рука Апостола легла на плечо Бестужева, когда тот уже собрался открывать дверь. Выдержав паузу, он прильнул к мягким губам Мишеля. Щеки последнего вспыхнули. Он целовался неумело и осторожно, поддаваясь напору Апостола. Сёрежа прижимался, гладил большим пальцем острую скулу и наслаждался им, с каждым вдохом ощущая аромат любимого кофе. – До завтра. – улыбнулся он, приглаживая пушистые волосы. Мишель улыбнулся в ответ и отправился домой. Он забыл на заднем сидении рюкзак – их встрече суждено повториться.