Шаг

Всё иначе должно было кончиться. Ло готов умереть был сам. Но судьбе так, похоже, не хочется, и вновь смерть льнёт к его ногам. Вместо шляпы теперь соломенной — сплошной мусор лишь озорник, вместо смеха — крови оскомина, сердца собственного лишь крик. Дофламинго глядит насмешливо, издевается всё. Говнюк. Ло привык стоять до последнего, пусть без ног даже и без рук. Он готовился быть повергнутым, предугадывая, кого оборвётся жизнь в этом Вермахте: Минго, Ло… только не его. Он ведь помнил, как было всё: до гроба́ оставался Ло шаг всего. Дофламинго убить хотел его — факт… Но прицелился не в того. Мугивара-я спас его… Но зачем? Почему закрыл Ло собой? И волною по сердцу тепло их тел. Может… это… и есть… любовь? Тот дозорный тогда ведь ему сказал: — Не ищи смысл в чужой любви. Ло не будет. Ведь нету пути назад. Его путь столько лет в крови… Тепло Луффи совсем рассеялось, и в руках теперь только труп. По-другому ведь всё затеялось, Почему Ло настолько глуп? Всё иначе должно было кончиться, всё должно было быть не так. И теперь его сердце — в клочья. Как мугиварам смотреть в глаза? И не зря они не доверяли же: капитана их Ло погубил. Того, чей смех засел у них всех в душе, кого искренне Ло любил. И, зарывшись рукой в его волосах, из разбитых губ сплюнет кровь. «Он похож на Вас очень, Кора-сан. И не только тем, что уже мёртв». — Что случилось, Ло-кун? Мугивара жжёт. Вон, с улыбкой подох, смотри, — Дофламинго смеётся, почти что ржёт. Ло сгорает весь изнутри. Сердце всё ещё прожигает боль, но срываются якоря. — Только помер зря этот твой «герой». Ло оскалится лишь: — Не зря. Трафальгар слишком долго ждал этот день, когда Джокер утонет в кро́ви. И, откинув зловещую боли тень, отомстит уже за обоих. Всё должно было, правда ведь, быть не так… Но теперь они будут квиты. …Через сутки газеты всем сообщат: Мугивара и Ло убиты.