Compatibility

      Гуаньшань рассчитывает покупателя, улыбается дежурно и сжимает белый чек, проигнорированный пожилым мужчиной. Не первый раз белые хрусткие бумажки остаются лежать на кассе, длинные, короткие, всегда чётко напечатанные, с частыми бонусами в виде скидок. Шань не понимает, почему эти достаточно важные документы демонстративно отставляют, либо сминают прямо у кассы, а потом имеют привычку ломиться к менеджеру с проблемными товарами и требовать разбирательств, не показывая самого главного. Мо не понимает этого и часто кривится вслед таким людям. — Две упаковки сахарного печенья.       Но омега любит свою работу и старается держать характер в себе, лишь изредка делясь всем накипевшем с приятелями. Мо не на что жаловаться по работе, за исключением некоторого, поэтому он обыденно приподнимает уголки губ в улыбке и разворачивается к стеллажу, на котором ютятся товары по акциям. Белых пачек с прямоугольным, очень вкусным печеньем четыре, и Шань вытаскивает две, сжимая в руках. Черноволосый альфа выкладывает из красной бакалейной корзины последний продукт и поднимает голову, смотря прямо в глаза Шаня.       Омега пробивает упаковки, коробки, хрусткие пакетики и в последнюю очередь светлого цвета печенье. — Сегодня действует скидка в пять процентов для вечерних покупателей. С вас двести двадцать юаней.       Отсчитывая сдачу, Мо чувствует чужой взгляд остро, и волнение колет внутри. У меня что-то на лице? — забивается в голову мысль. — Или я пробил товары как-то не так?       Сразу же Шань вспоминает, кто тут продавец, и, вытесняя переживания из-за внешности, набирает сдачу, отрывает чек и кладёт на пластмассовую стойку. — Спасибо за покупку.       Альфа берёт тяжёлый пакет одной рукой, второй сгребает мелочь, прячет в карман куртки и подцепляет чек за край, а после сжимает в руке и отправляет к деньгам. Чек длинный, и парень не мнёт его, только сгибает пальцами пополам. Мо не видит последнего брошенного в его сторону взгляда, отворачиваясь к следующему покупателю, и рукой неосознанно проводит по лицу. Ничего. — Коробку яичной лапши.       Альфа приходит на следующий день практически в то же время, вечером, и Мо замечает в хряще правого уха серьгу, а на не скрытой воротником шее татуировку, чёрной причудливой отметиной оттеняющую светлую кожу. В чужой корзинке снова большая часть вредных продуктов, и омега чувствует подсознательное отвращение к их вкусу, проводя сканером по очередному скоплению химии.       Этот человек кажется Шаню не тем, кто будет запихивать в себя подобную дрянь за неимением другого, и деньги у него есть, судя по купюрам в кошельке, которые Мо неосознанно замечает, красивому тёмному пальто. А может, Гуаньшаню просто это чудится из-за привычки так поверхностно оценивать людей, да и парень выглядит достаточно молодо, а взгляд его не наполнен надменностью, презрением или липким оцениванием, которые омега получает в жизни не то чтобы много, но достаточно, чтобы научиться их отличать. Этому парню просто скучно, убеждает себя Шань, когда снова россыпью мурашек чувствует взгляд в затылок.       Покупателей сегодня много, и Гуаньшань с напряжением и трясущимися руками сжимает очередную яркую упаковку, сетует на с перебоями работающий сканер, под любопытными взглядами считает крупную сдачу. Людям действительно интересно смотреть на его работу? Или они злорадствуют из-за плохого настроения, а молоденький омега в очередной раз перед кассой громко и наигранно вздыхает и упирает руки в бока, ожидая деньги.       Ты не знаешь, что такое очередь и вечер перед выходными? — хочется зло заметить Мо, но он только сжимает зубы и со стуком опускает деньги на пластик. Темнеет быстро, и за широким окном лишь фонарь мутновато-белым освещает асфальтированную дорогу, частых прохожих.       Дополнительная смена выжимает под конец окончательно, до слипания глаз, затёкших мышц и упорного ожидания прихода в родную тихую квартиру. — Сегодня ты плохо работал, — сообщает уже переодетому Шаню менеджер магазина. Бета, которого рыжеволосый недолюбливает всем телом и разумом, постоянно пытаясь меньше пересекаться с ним, игнорировать колкие замечания по самым разным причинам. Этот вечно хмурый мужик является единственным отрицательным явлением в работе магазина, по мнению Шаня. — Приближается течка? — усмехается менеджер Хан, преграждая выход из служебного помещения и на пальце вертя массивные ключи. — Вас так сильно интересует жизнь молодых людей? Наверное, это правильно, потому что на мой взгляд вы не такой уж и старый, как думают все, не переживайте.       Омега проскальзывает мимо нахмурившегося менеджера, прощается со сменщиком и, забирая свои покупки, толкает толстую дверь магазина. На улице гуляет ветер, заползает под ворот куртки, и Мо накидывает капюшон, поправляя сползающую лямку лёгкого рюкзака. Холодная морось бьёт в лицо, вынуждая опустить голову ниже в слабом раздражении. Шань, вообще-то, верит синоптикам, но сегодня они нехило подводят, и вместо обещанного прохладного октябрьского вечера в воздухе кружит дождь, холод и дикий ветер, норовящий сорвать с головы тонкий капюшон, оттолкнуть потоками назад не очень тяжёлого Мо.       Парень поскальзывается на сыроватой хрустящей упаковке из-под чипсов, валяющейся на асфальте совсем рядом с остановкой, и пытается удержать равновесие, чувствуя, как сердце валится в желудок. — Эй, подожди! — негромко окликают сзади, и Мо замирает, осторожно оборачиваясь. — У тебя рюкзак расстёгнут.       Альфа стоит в нескольких шагах и смотрит как-то расстерянно, сжимает руки в кулаки, а после прячет в карманы. Шань чуть кивает и стаскивает рюкзак, дёргает неподдающуюся с первого раза молнию на втором отделении и стискивает свою вещь крепче, наблюдая за высоким брюнетом. На нём не мажорное пальто, а обычная тёмная куртка, объёмная, с карманами на груди. Такая подходящая ему. — Меня зовут Хэ Тянь, — он подходит совсем близко, медленно протягивает ладонь.       От него тянет сигаретами, слабым ароматом бензина, и у Шаня скручивает внутри, но, сохраняя адекватное мышление, он выпрямляется и протягивает озябшую руку. — Мо Гуаньшань.       Альфа сжимает его кисть, удерживая несколько секунд, а после вытирает мокрый лоб запястьем. — Ты часто возвращаешься так поздно?       Шань выдёргивает руку одним движением и сглатывает скребущую глотку слюну, опуская взгляд в битый асфальт. Проклятье. — Нет, — тихо выдыхает омега и едва не стонет от облегчения, когда сквозь усиленную пелену холодного дождя видит свой подъезжающий автобус.       Гуаньшань запинается о ступеньку и почти вваливается в тёплый салон, крепче вцепляясь в поручень. Это напрягает. Шань рассматривает в продуктах злаковые батончики, несколько бутылок чистой воды и овощи, пёстро распиханные по пакетикам. Альфа одет неброско, привычно не будоражит взглядом, а когда, наконец, поднимает голову, скрытую объёмным капюшоном, — Шань смотрит до неприличия долго, а после опускает глаза на пищащий сканер. У Тяня разбита губа и над бровью рассечена кожа. Мо отмечает, что нос, вроде как, не сломан; он не знает как выглядит вообще затронутый дракой нос и не хочет, поэтому подмечает только на первый взгляд. Просто так. — С вас двести сорок юаней.       У Хэ содранные костяшки правой руки, что красным отпечатываются на фоне светлой кожи; под освещением это бросается отчётливо, когда альфа тянет деньги. Он не кладёт их, как обычно, на стойку, а протягивает зажатые в пальцах и опускает взгляд.       Гуаньшань вздыхает и касается чужой руки своей, забирая оплату. Сдачи совсем немного, и Мо сжимает монеты, протягивает вместе с чеком Хэ, закусывая губу. — Спасибо за покупку.       У Шаня болит горло несколько дней, и мятные пастилки почти не помогают, только жгут и одновременно замораживают слизистую своим острым вкусом. В пятницу он заканчивает свою смену чуть раньше и полощет глотку тёплой водой в служебном туалете, смаргивает колючие слёзы от боли. Чёртов слабый организм. Сменщик Бо по-дружески пихает ему маленький баллончик спрея для горла, рекламируя его как самый лучший в мире, одалживает свой тёплый шарф. Шань несколько минут стоит у двери, прислушиваясь к рвущему вывески ветру, а после зарывается носом в сладко пахнущий шарф сильнее и толкает ручку двери.       На улице малолюдно, и омега заворачивает за угол стремительно, выдыхая горячий воздух в шарф и втягивая обратно. Глотать Гуаньшань пытается неспешно и по чуть-чуть, скапливая густую неприятную слюну. В проулке Мо притормаживает, с волнением замечая высокую фигуру рядом с чёрным, поблёскивающим в свете фонаря мотоциклом. Шань выдыхает медленно и отмирает, идёт прямо, сжимая нагретые перчатками руки в карманах. — Садись, я подвезу.       Рыжеволосый замедляет слегка шаг и мотает головой, равняясь с альфой: — Спасибо, но я на автобусе. — Который приедет через полчаса? — Я подожду, — тихо отвечает Мо, не останавливаясь, а после слышит глухие шаги и оборачивается быстро, смотря на тёмного притягивающего монстра и садящегося на него Тяня, заводящего двигатель.       Мотоцикл — не машина, в нём невозможно заблокировать двери, вжать в жёсткое сиденье или вырубить ударом о бардачок. Доводы смешные, думает Шань, но подходит к сгорбленному альфе и рычащему байку медленно, касается плеч и садится позади Хэ, облизывая губу. Они не истинные, и запах чувствуется слабо, мешаясь с ароматом бензина и колёс, но Мо, прислоняясь лбом к чужой крепкой спине, немного стаскивает вниз шарф и вдыхает смесь свежего, чуть терпкого и острого. А потом обвивает чужой пояс руками, шепчет ориентир перекрёстка, на котором просит остановиться и прикрывает глаза, когда они срываются с места.       Тянь целует его сразу после того, как Гуаньшань подрагивающими ногами опускается на асфальт. Мо отвечает не сразу, зарываясь пальцами в тёмные волосы и языком проводя по засохшей корке на губе. Руки сжимают за талию сильнее, и хаотичные отпечатки горячих поцелуев осыпаются на лицо, шею и рыжую макушку.       Гуаньшань болеет две недели, лежит в постели, окунаясь в отцовскую заботу, поддержку друзей, расспрашивает Бо о делах магазина, постоянно проглатывая один и тот же, бьющий набатом вопрос.       У него нет ни номера, ни адреса, ни информации о деятельности Хэ Тяня, только имя и запах, запомнившийся в холодную ночь. Из-за этого накатывает паршивость, и делать совсем ничего не хочется, только отсчитывать дни до своего выздоровления.       Когда Мо приходит на работу, то сразу улыбается коллегам, игнорирует больше не колющие вопросы и взгляды Хана, идёт к служебному помещению. Переодетый, он выходит в зал, скользит медленно мимо ряда стеллажей и замирает, боковым зрением замечая фигуру, появившуюся в проходе.       На альфе тёмная, идущая ему так восхитительно форма охранника, белый бейджик, а на губах заметная полуулыбка, и Гуаньшань думает, что для не истинных они слишком друг другу подходят.