Родной

Он её оберегает. На шаг от неё не отходит, когда они оба в Конохе. Она по-прежнему зовёт его «нии-сан», и у него внутри обрывается что-то всякий раз, стоит ей произнести это обращение мягко, на выдохе. Он её оберегает, как и должен мужчина. В конце концов, он ей порядком задолжал за годы тычков и издёвок, за все те долгие годы, в течение которых он себя отчего-то считал лучше, сильнее, умнее, пока она ему всё прощала и, смахнув слёзы, приступала к тренировкам и не говорила ни слова. Она просто всегда была великодушнее, а он расценивал её чистое, доброе сердце как слабость. — Неджи! — Киба окликает его, а Акамару радостно тявкает, поддакивая хозяину. — Хината тебя уже заждалась. Все уши прожужжала нам про то, что будет с тобой оттачивать очередную крутецкую штуку. Он кивает и направляется к дому, чувствуя, как усталость отходит на второй план, и двухчасовое собрание у Хокаге представляется ерундой. Он всё реже тренируется сам, предлагая Хинате отработать новые техники вместе, и, боже, её смущённая, но искренняя улыбка стоит того. Когда она ему так улыбается, он забывает обо всём: об усталости, о череде миссий, которые нужно выполнить кровь из носу, чтобы уложиться в план до конца этого года, о том, сколько времени он потратил зря, проварившись в своих обидах и отчаянии, когда мог просто... быть ближе к ней. Она ждёт на крыльце. Не сдерживает вздоха облегчения, когда замечает его. На её тёмных волосах скачут багрово-оранжевые блики от света заходящего солнца. — Прости, я задержался, — объясняется он, ощущая себя зелёным мальчишкой. — Я знала, что ты придёшь. Её руки почему-то холодны как лёд, а в глазах растворилась кристалликами грусть. — Ты в порядке? — Наруто... он... Не важно, не хочу говорить об этом. Не настаивай, ладно? Я не выдержу расспросов. Всегда дело было в нём. В том, по кому она сохла, страдала, кто занимал её мысли каждый чёртов день. Вот только Наруто она была не нужна. Не в том смысле, в каком ей бы хотелось, потому что при всей своей чуткости Узумаки к её эмоциям оставался поразительно слеп. И это его раздражало безмерно. Не потому, что он хотел лезть в жизнь младшей сестры, нет. Она заслуживала того, кто бы осознал в полной мере, что она за чудо, кто бы ценил её. Всегда в нём было дело. И единственное, чего Неджи так и не смог простить ни себе, ни Наруто — её слёз. Она ведь не должна была пролить из-за них ни единой слезинки. Он кивает. — Давай просто поужинаем? Едва ли ты в настроении для тренировки, да и я выжат как лимон, эти нудные сборища... — Хорошая мысль. Подожди минут десять, мне... — она вдруг осекается. Ей нужно время, чтобы сделать вид, что всё в норме. Но она об этом не скажет, конечно. — Я никуда не спешу, Хина, — сипит — в горле будто раскалённый песок. Называть её так... правильно? Единственно верно.

***

Он никогда не уходит, и она — с ума сойти! — к этому привыкает. К тому, что может на него положиться, опереться на его плечо. Напряжение, которому он способствовал не один год, понемногу рассеивается, и ей вдруг становится с Неджи комфортнее, чем с Кибой и Шино. Он свой человек, а Хината так и не научилась обрывать связи. Он — родной. И это решает всё. — Ты даже не хлопнулась в обморок? — смеётся Киба, обнажая клыки. Так похож на дикого волчонка. Хината хмурится. Не понимает. — Обычно ты краснеешь в присутствии Узумаки и заикаешься, — поясняет Шино, концентрируя чакру в ладонях. — Но не сегодня. Она молчит. Надо же. Даже не обратила внимания. Извелась мыслями о том, как там Неджи: его, Сая и Шикамару отправили на экстра-сложную миссию. Нет, она была в нём уверена, просто... не волноваться о нём не выходит. — Мы планировали навестить сенсея Куренай, нам стоит поторопиться, — она моментально переводит тему, не желая обсуждать странности в своём поведении. Вот бы он поскорее вернулся.

***

— Хина, я... Он зовёт её так... Явился полуживой с того злополучного задания и ещё уверяет, что в порядке. Он смеет её называть так, что она не дышит. — Не дёргайся, я тебя вылечу, — раздражённо обрывает его попытки увернуться от ладони. Ну что за упрямец. — Или применю на тебе технику мягкого кулака, не пожалею. Угрозы на него действуют сейчас куда лучше вежливых просьб. Так бы сразу. Сканирует бьякуганом его грудную клетку — доигрался до трещин в рёбрах, самоуверенный засранец. Как будто сломанных костей в ноге не хватило — Сакура уже разобралась с этим и убежала заниматься Саем. Хината концентрирует чакру в руке. — Сними рубаху, пожалуйста. Мне нужно проверить, нет ли гематом. — Хи-на, — выдыхает по слогам. Не просит — умоляет. Ей плевать, что это значит. Она чуть не умерла от беспокойства, и если он продолжит находить отговорки, она всё равно ему поможет. — Не спорь, — шепчет и тянет сама ткань снизу. Он покоряется, больше не сопротивляется, кажется, смирившись. Дышит глубоко, но его сердце — она не может не слышать — колотится, точно ошалелое. — Прости меня. — За что? Хината продолжает осмотр и понемногу залечивает раны. Она понятия не имеет, в какую передрягу он попал, хорошо, что его защита устойчивее, чем у врага. Порхает пальцами по его груди, и кончики колет искорками, пока он не перехватывает её руку. Хрипит: — За то, что заставил тебя переживать. По сути, ему не за что просить прощения. Они шиноби, это часть их жизни, с каждым может случиться. Она встречается с ним взглядом и тонет в его глазах. Точно таких же, как у неё. Она видит в них ту же тоску, а ещё... уже ставшую привычной жажду.

***

Он её оберегает. Не оставляет её ни на минуту. И её становится так много, что вздрагивает, когда Ино саркастично замечает как бы между прочим: — Знаешь, Неджи, поверить не могу, что ты столь нетактично проигнорировал Тен-Тен. Приподнимает бровь, чем вызывает её несдержанное фырканье. — Господи, что ты, что Шикамару одинаковые. Она тебя на свидание звала, дурачок. Ничего не отвечает, а про себя думает: он даже её не услышал. Потому что согласиться встречаться с кем-то — предательство по отношению к Хинате. Что бы это ни значило.

***

— Неджи, мы не можем... Она, глупая, ещё боится. Казалось бы, после Обито и Мадары, после надвигающегося, лишь чудом предотвращённого конца света можно отбросить все страхи и стать смелее. Но что-то внутри замирает при мысли, что это действительно возможно, что они сделают шаг навстречу, последний, решающий. Дурная, такая трусливая девчонка. Тошно от самой себя. Ничего удивительного в том, что Наруто её игнорировал, гонялся за своим Саске, наплевав на всё на свете. Он улыбается и ведёт ладонью по щеке — трепетно, нежно, и она теряется, понимая: меньше всего на свете хотела бы, чтобы сейчас он убрал руку. — Нет, Хина, — у неё мурашки каждый раз, когда он её так называет, — если кто и может, так это мы. Смотреть на него — невыносимо. Она уверена: он и без бьякугана видит всё, что она тщетно пытается скрыть, и так страшно быть перед ним уязвимой. И уж лучше бы издевался, отпустил несколько колких шуток, высмеял, чем согревал её каждым взглядом до щекотки в груди. Хината знает: если она не скажет сейчас, то не поднимет эту тему уже никогда. Отчего-то убеждена на все сто, что нужно решиться. Он смотрит на неё ласково и улыбается. — Ты и я... — начинает неловко, но оживает, набирается смелости, глядя на спокойного, уравновешенного Неджи. Он не отрицает. Ждёт, что будет дальше. — Обалденный способ перевернуть устоявшиеся порядки в клане, — смеётся она, сжимая его плечо. — Отец будет в бешенстве. Он смотрит ей в глаза, и ему не нужно ничего говорить. Она и так чувствует это. Я с тобой. Я не брошу. Я не уйду. И ей становится всё равно, кто что подумает. Какая разница, если всё, что ей надо, — это его улыбка и смех, его тёплые, сильные руки, касающиеся её невесомо, трепетно? — Тебя это волнует? — вот и всё, что его интересует. Невероятный. Уже не тот злой, обиженный на всех мальчишка. Хината ощущает всплески в его чакре — горячие, яркие. Он счастлив. Наверное, он знает, что и она — тоже. Безмерно. Не может не знать. — Я устала кому-то что-то доказывать. Что я не слабачка, что чего-то стою, несмотря на то, что не всегда получается с первого раза. И мои чувства к тебе не нуждаются в доказательствах. — Хина... — Они есть. И я не собираюсь с ними бороться. — Если хочешь, я могу поговорить с ним сам. — Нет. Мы сделаем это вместе. А ты... держи меня за руку. Не отпускай. — Ни за что. Неджи притягивает её к себе, бережно, будто говорит: выбирать тебе. Хотя всё и так уже очевиднее некуда. Не настаивает, оставляет последнее слово за ней. И этого достаточно, чтобы решиться. Оказывается, после всех сомнений и раздумий целовать его до безумия просто.