инстинкт самосохранения.

хван хенджин – плод любви математички и физрука. эльф с ногами от ушей, с плечами в две сотни метров, и милым взглядом человека, которого заебали еще до рождения. вообще не известно точно науке, как его родители смогли сойтись, как воспитывали это дивное создание, учитывая, что к классу восьмому маленький хрупкий мальчик-единичка превратился в гигантскую такую восьмерку, разрезающую толпу на переменах. ноги у него, конечно, не колесом, но наездник из хенджина, наверное, неплохой. и вот влетая в столовую, хенджин оказывается у знаменитой выпечки – хан джисона. в столовой, конечно, шикарные булочки, но никто так не старался, как над булочками джисона. еще один сыночек местных – несчастный ребенок поварихи-буфетчицы, которая, видимо, хотела испечь булок побольше, а получилось это недоразумение, растекающееся своей сдобной пятой точкой по столам и партам в свободное время. как сидеть на стульях джисон не знает. зато хенджин вообще не против, когда джисон садится на его колени, и они вот таким образом заставляют собираться вокруг себя всю женскую аудиторию школы со вздохами и ахами. минхо просто подпирает подбородок рукой, и ловит смачный такой шлепок куском хлеба по затылку от чанбина, который усаживает свою пятую точку рядом, и пододвигается ближе, вытаскивая что-то из порции минхо, который хочет вон в ту толпу, чтоб немного пофанючить на хван хенджина. и чтоб хан джисон пофанючил на него. замкнутый круг. чанбин презрительно что-то фырчит через манку, и минхо лишь вздыхает. нарожают красивых, широкоплечих и всех таких идеальных, а всяким там ли минхо страдать, обнимая всех трех кошек одновременно. минхо – просто тот самый рандомный ученик из класса (не коррекции, слава богу), но особо ничем не выделяется, короче, типичный главный герой истории, где он самый простой, а его краш самый лучший на планете. и вся тупая любовная манга о том, как самый обычный никто пытается закадрить светило небесное. конечно, минхо тоже ничего такой, раз за ним стелется «его мягчейшество» хан джисон. но не то, чтоб минхо особо привлекали булочки. ему бы, чтоб его колени под локти, и в стену, а лучше швырнуть куда-нибудь, и грубо прижать. минхо практически глотает чайную ложечку, уже забивая на то, что слюни собираются особенно отчаянно во рту, собираясь потечь куда-то вниз. видимо, к остальным жидкостям, которые текут из ли минхо, когда он представляет хенджина. чанбин бьет друга (минхо говорит, что это не так) по виску пальцами, за что получает охуительно звонкую пощечину, и улетает куда-то во второе подпространство столовой. то есть, пол, откуда выскакивает спустя секунду с ужасом на лице. пол в общественных столовых лучше не видеть, крепче спать будешь. минхо на всякий случай тоже наклоняется, заглядывая под стол, где-то там через несколько рядов выискивая ноги хенджина, поверх которых трутся культяпки джисона. - бля, бро, скажи только честно, ты ебанулся? у чанбина инстинкт самосохранения в принципе атрофирован, отбит еще в раннем детстве, когда чанбин вместо соски просил у матери балтику семерку. наверное, именно поэтому он одобряет идею минхо пробраться к младшим в раздевалку, и с хихикающим лицом подсматривать. и ладно бы в женскую, как все нормальные люди. нет же, эти двое пиздохают к мужской, и сидят где-то в слепой зоне с выпученными глазами и телефонами наготове. не то, чтоб джисон ходил на физкультуру – он считает, что он прекрасен, поэтому у него пожизненная справка о хроническом долбоебизме. а вот хенджин ебучий спортсмен-карасик, который ради бати пробежит километр за норму времени на тридцать метров, а ради своей опасной маман станцует танец математика. в общем-то, не сын, а мечта. если бы еще учился по другим предметам выше тройки, цены бы не было. но, видимо, в гены хвана предалось только умение смотреть на других таким взглядом, что хочется то ли дать по лицу, то ли засосать. хенджин стягивает школьную рубашку и минхо уже готов жать на кнопку снимка, но под рубашкой белая футболка. и минхо не понимает, где он так сильно согрешил. чанбин тянет куда-то назад, заставляя ли издавать разочарованные вздохи, привлекая тем самым вниманием хенджина, который вскидывает свою лохматую темную голову, аки лань, и моргает несколько раз так невинно, что минхо становится стыдно за самого себя и свои мысли. ему хочется обнять хвана, погладить по голове, и посочувствовать, что он родился в такой ущербной семье. ну хотя бы не трудовик, как у джисона, и то хорошо. в следующий раз минхо оказывается в раздевалке, когда джисон слишком сладко и пошло стонет какие-то гадости, заставляя ли сделать три шага назад, замечая лицо чанбина. чанбин и так тут самый красивый, конечно, но в его взгляде сейчас вот вообще нет ни одной осмысленной детали, когда он сжимает задницу джисона, который почему-то внезапно забил на минхо, и решил переключиться на его друга. что за магические фокусы – тоже неизвестно. возможно, джисон решил, что булки быстро сохнут, поэтому их нужно смазывать. - кто б мои булочки смазал. минхо разворачивается, упираясь лицом в плечо хенджина, и приподнимает голову, смотря как все этот же плод любви двух учителей смотрит на него. у хенджина влажные волосы, видимо, он только вышел из душа, который вообще-то только для учителей, но кто вообще будет перечить хвану. у хенджина охуенные широкие плечи, сильные руки, грудная клетка, в которой хочется всю оставшуюся жизнь провести лицом. минхо почти готов извиниться и предложить присесть хенджину, подложив на стул свое ебало, но передумывает, привставая на носочки, и вот так вот спокойно целуя хвана, который первые секунды три хуеет от жизни, а потом преспокойно так отвечает. минхо бы сейчас сдохнуть еще пару раз, ощущая пальцами все рельефы тела хенджина, и в целом утонуть в хване. потому что эта мелкая зараза на два года младше, типа ребенок, но минхо готов стелиться под ногами, и позволять все, что только он захочет. как девчонка-восьмиклассница впервые встречает своего краша чуть ближе, чем два с половиной метра. и начинает обильно течь. минхо течет не так обильно, но готов признать, что ему могут впервые в истории не понадобиться ни руки, ни прочие контакты, чтоб кончить. поэтому минхо отчаянно пытается придавить хенджина, если не к стене, то хотя бы куда-то, но у него в целом вообще никаких шансов, потому что младший всем собой просто налегает, заставляя минхо попискивать от счастья и восхищения, царапая короткими ногтями самый лучший торс в его жизни. а хван лыбится, как ублюдок, пока где-то в глубине раздевалки джисон предлагает чанбину самые свежие ватрушки с творогом. минхо предпочитает не задумываться, что за творог, и почему сейчас. только лишь сипит как-то восторженно, когда его подхватывают и вздергивают куда-то наверх, заставляя протащиться позвонками по шершавой серо-зеленой стене. но ныть об этом он будет когда-нибудь потом. сейчас просто остается висеть на бедрах у хенджина, цепляясь за плечи и спину, и смотреть ему в лицо, потому что мыслей в целом голове не остается, вся кровь свалила куда-то вниз, и минхо начинает тихо постанывать уже заранее. ну так, на всякий случай. ну а вдруг ему что-то обломится, а? но ебучий случай – хенджин не торопится, просто стоит с минхо на руках, а потом делает то, что никто вообще не ожидает. минхо надеется на какой-то юмористический исход, где он уходит грустно дрочить в туалет без защелки на двери, а потом он оказывается женским. минхо вообще надеется, что хенджин сейчас одумается и свалит куда-нибудь, бросив ли умирать тут одного, пока за стеной чанбин и джисон слишком громко спорят о том, поебутся хван с ли или нет. минхо вообще начинает злиться, дергается, слезая с рук хенджина. тот румяный, тяжеловато дышит – ну надо думать, минхо не пушинка, не джисон, конечно, но всё же. а потом толкает хвана к стене, и встает агрессивно на колени, дрожащими пальцами дергая ширинку на школьных брюках вниз. вообще это всё уморительно. сосать на перемене после физкультуры, пока лучший друг, и, вроде как, парень, которому ты нравился, обсуждают, в каких позах тебя будет ебать сын математички, не самая большая мечта минхо. но он не против, особенно, осознавая, что хенджин тоже возбужден, от чего ли приходится пару секунд лицезреть член, появившийся из-под резинки красных боксеров, а уже потом убирать несуществующие волосы в хвост, устраиваясь поудобнее. хенджин не ждет – а тянет минхо за волосы, заставляя того ткнуться носом в головку. - ты предлагаешь понюхать или что? – минхо качает головой и лижет сначала головку, будто бы опасается, а потом постепенно берет в рот, одной рукой заползая к себе самому в штаны, надрачивая. хенджину не нравится, и он не убирает руку с затылка старшего. тот должен возмущаться, что это он тут добровольно занимается вот этим всем. но сказать, что ли не тащится от этой грубости – вот вообще ничего не сказать. поэтому минхо сосет со всей ответственностью, издавая чересчур громкие звуки, втягивая щеки, и доигрывая с хенджином еще и рукой, что окончательно доводит хвана. потому что ответственный подход к таким вещам – самое важное. минхо не останавливается, даже когда хенджин начинает задавать какой-то чуть поддалбывающий темп, похожий на ремикс макарены. и когда солоноватая жидкость течет по основанию языка и глотке, а в собственной руке остается липкая жижа, пачкающая частично трусы. хенджин красный, с приоткрытым ртом, издающий все еще легкие всхрипы. минхо отлетел на заднее сиденье несуществующего здесь такси, которое везет в лес закапываться, еще тогда, когда хван простонал первые пару раз. тихо так, жалобно, словно отпустить просит, но при этом заставляет брать всё глубже. откуда у современных детей вообще такие замашки? минхо встает с коленей, отряхивая от пыли, еще пару раз попутно умирая от крепких ног хенджина, от красивого пупка (лечись, кошатник), и от темноватых сосков, которые минхо не удержавшись кусает. хенджин через силу отлепляет старшего. стоять в предбаннике раздевалки в таком виде вообще никого не устраивает, и минхо тяжело выдыхает. - повторим еще как-нибудь? - повторите, только без нашей поддержки справитесь? – из-за угла появляются макушки джисона и чанбина. инстинкта самосохранения у них никогда не было. да и у минхо, если честно, тоже.